– Никуда я, блядь, не пойду, – уверенно заявляю я, чем бешу друга еще сильнее. – Я забыл, что я больше не мудак. Спасибо, что напомнил… брат. – Мы сталкиваемся взглядами. – Дави на газ. Мне нужна еще одна бутылка рома. Прости, но сегодня и завтра я хочу провести в беспамятстве. А в понедельник, обещаю, явлюсь на тренировку и покажу высший класс. Идет?

– Идет, брат. – На его лице проскальзывает полуулыбка. – Тогда сегодня я выпью с тобой.

Именно из-за Роя весь февраль я рвал свою задницу на площадке, стараясь не обращать внимания на то, что тренировать команду до конца турнира будет Тео.

Да, как и ожидалось, отец подчистил информацию и преподнес все так, будто мордочка его любимого щенка – Тео – не в грязи, а в шоколаде. К примеру, на моей памяти преподавателя по философии уволили за то, что он поцеловал свою коллегу в туалете колледжа. И никого не смутило, что у них был роман длиной в три года. Никто из них не был женат или в процессе развода. Люди просто влюбились и на секунду поддались страсти. Я не осуждаю. Но у ректора Бейли свое мнение насчет служебных романов. Конечно, если один из парочки не носит в кармане аргумент в виде фамилии Сантана. Обычно после таких весомых аргументов люди закрывают глаза и затыкают рты.

Тео пытался со мной поговорить, но желание разбить ему морду преобладает над словами, поэтому я до сих пор избегаю его. Как и заметки Астры, которые она отправила мне в Facebook20.

Я открыл первую тем же утром, когда обнаружил ее письмо, оставленное ночью на моем столе. После него я уже не мог остановиться и прочитал одну электронную заметку до конца:

«Поэтому не подпускаю тебя слишком близко. Однажды ты поймешь, что я не могла нарушить главное правило. Помнишь, какое? В этой игре нет места любви».

«Поэтому не подпускаю тебя слишком близко. Однажды ты поймешь, что я не могла нарушить главное правило. Помнишь, какое? В этой игре нет места любви».

А потом смахнул приложение и разбил телефон о стену.

Я возвращался к этому сообщению множество раз, но так и не сдвинулся дальше первой заметки. Потому что, когда читаю, чувствую, как рвется мое сердце, как в венах закипает кровь. Меня переполняет гнев. На нее, на Тео, на самого себя. Я чувствую себя круглым идиотом. Обманутым идиотом, чего раньше со мной никогда не случалось.

Тогда я беру мяч и иду на площадку. В снег, дождь, ранним утром, днем или глубокой ночью. Изматываю себя спортом до тех пор, пока обессиленный не падаю на кровать и не засыпаю.

И так каждый день. Целый месяц. Все по кругу.

Моя музыка превратилась в дерьмо. Всего три завершенных трека из восьми, которые чего-то стоят. И все три были написаны до разрыва с Астрой. Недавно я пытался удалить и их, но Рой помешал. Пригрозил, что если еще раз попробую, то он объявит себя моим продюсером и никогда не позволит совершить самую ужасную ошибку в моей жизни.

Да, теперь Рой в курсе, что я пишу музыку. От этого гада ничего не скроешь. И да, теперь он требует выпустить новый альбом агрессивнее, чем фанаты на форумах.

Но у меня нет сил. Та, кто вдохновляла, вытащила из меня все, что помогало творить. Поэтому я «пас». Отсиживаюсь здесь на скамье запасных, пока в баскетболе нарабатываю очки для команды и веду «Тар Хилз» в лидеры «Мартовского безумия»21.

– Как дела? – Рой беспардонно вламывается в мою комнату после очередного матча, в котором благодаря мне «Тар Хилз» разгромили соперников со счетом 121:80.

Он осматривает комнату, задерживая взгляд на зеркале, где до сих пор красуется послание от Ревендж, и хмыкает. Я делаю вид, что не замечаю его, продолжая всматриваться в ноутбук.

– Напомни, чтобы я завтра установил на дверь замок, – нейтрально отзываюсь я. – Начинает надоедать твое присутствие.

– Напомни завтра позвать сюда уборщицу. Зеркалу надоело потеть от твоих слез.

– Лучше исчезни сам, – оборачиваюсь через плечо, – или я спущу тебя с лестницы!

– Да не заводись ты так. Меня, например, тоже многое в тебе бесит. Но я ведь все равно здесь.

– Не нахожу этому ни одной адекватной причины.

– Пишешь новый трек? – Рой кладет руки мне на плечи и сует свое лицо в экран моего ноутбука.

– Отвали! – раздражаюсь я и вскакиваю с кресла.

– Оу… кажется, моряк вернулся к заметкам. – Друг пятится, разводя руки в стороны.

– Не называй меня так! – взрываюсь я.

– Продвинулся дальше первой?

– Заткнись!

– Ладно, остынь, бро. Я просто переживаю. Внизу вечеринка, а ты залипаешь в комнате.

– Да, – отрезаю. – И никого сюда не звал.

– Синди пришла, – нерешительно улыбается Рой. – Возможно…

– Мне наплевать, кто сегодня будет ее трахать!

– Понял. – Он распрямляет ладони, сигнализируя о капитуляции. – Так… – бросает взгляд на монитор ноутбука, – ты прочитал дальше?

– Нет, – вздыхаю я, ощущая груз, висящий на сердце. – Черт… – Сажусь на кровать и растираю ладонями лицо. – Я всегда хотел узнать ее. Просил довериться мне и рассказать правду. И сейчас это признание здесь, в этой гребаной комнате, прямо предо мной, но я не могу заставить себя сдвинуться с мертвой точки.

– Почему? – Рой подходит ближе и останавливается в паре шагов от меня.

– Если бы я знал… Внутри будто барьер. Она все время играла. В какую-то странную игру, где нельзя любить. Что это вообще значит? Во что я вляпался?

– Ты не узнаешь, пока не прочитаешь. И если бы она до сих пор была в игре, то не отправила бы тебе все эти сообщения. Разве не так?

– А разве я могу быть уверен, что эти сообщения не очередной шаг в игре? Ее профиль неактивен с того для, когда были отправлены все эти сообщения. Может, это вообще не она отправляла. Да даже если и она. Наверняка это очередной план, чтобы впутать меня в новую игру. Нет, – усмехаюсь, – я больше не поведусь.

– У тебя паранойя.

– Нет.

– Тогда ответь на вопрос.

– Ну? – Я цокаю. Рой меня утомил, и хочется, чтобы он поскорее убрался.

– «Что бы ты представил, если бы я назвала тебе несуществующий город?»

– Что? – поднимаю голову и смотрю на Роя. Он несет какую-то чушь.

– Там так написано. Во второй заметке. «Что бы ты представил, если бы я назвала тебе несуществующий город?»

– Не смей читать! – Бросаюсь к столу и захлопываю ноутбук, но Рою удается просунуть руку между экраном и клавиатурой.

– Если это не сделаешь ты, то сделаю я. Может, хватит строить из себя королеву драмы? – Друг толкает меня в плечо. – Когда Дикий превратился в тряпку? Я устал находить тебя каждый день в одном и том же положении за одним и тем же занятием. Либо ты прямо сейчас садишься и читаешь все, что она тебе прислала, либо удаляй. Сейчас же. При мне. Хватит себя мучить.

Я замираю, метая взгляд с Роя на ноутбук.

– Я не шучу, – добавляет он.

И он серьезен как никогда.

– Окей! – психую я и с грохотом дергаю кресло. – Прочитаю. – Усаживаюсь перед ноутбуком и открываю переписку с Астрой.

– А я проконтролирую. – Рой располагается за моей спиной на кровати.

– Нет.

– Да.

– Нет! – сильнее рявкаю я.

– Да, – безэмоционально повторяет Рой. – У меня много братьев и сестер. Ты не победишь в этой игре.

– Уматывай!

– Нет, – так же ровно отвечает он, всем видом игнорируя мое раздражение.

– Да чтоб тебя, – стискиваю зубы.

– Читай, Сантана. А потом решим, что с этим делать.

***

Я окунаюсь в прошлое Астры, и меня тянет на дно. Я захлебываюсь ее откровениями, меня опутывает темная правда, до которой я так сильно хотел докопаться, но не ожидал, что погрязну во мраке.

Судя по дате, она начала мне писать после нашей первой близости на берегу реки, уже после того, как оттолкнула меня и устроила тотальный игнор на долгие недели вперед.

«Вчера у меня был хреновый день, и ты, как никто другой, к этому причастен. Поэтому сейчас мне нужно высказаться», – заявляет Астра в первой заметке. А хреновый день (как я успел подсчитать) – это вечеринка по поводу Дня университета, когда я разбил лицо Доновану, а потом прикидывался пьяным, чтобы Астра оказалась в моей комнате.

Вторая заметка датирована первым ноября – днем после Хэллоуина, когда она выгнала меня из своего дома, сказав, что на самом деле любит Тео.

Третья заметка тоже создана в период нашего разрыва.