Я смотрю на Нейта, и он ухмыляется мне в ответ.

– Обещай быть нежным.

Я закатываю глаза, потому что, насколько мне известно, Нейт далеко не так безжалостен, как Брантли или Бишоп, так что сейчас это наименьшая из моих проблем. Нейт наклоняется, прижимаясь к моим губам. Я подаюсь вперед и целую его в ответ.

– Котенок, – шепчет он, не отрываясь от моих губ.

Что-то тычет мне в грудь, и я дергаю плечом, не желая, чтобы этот поцелуй прекращался. Нейт по-настоящему хорошо целуется.

– Котенок…

Опять это чувство. Какого хрена? В одно мгновение передняя часть моего живота заливается водой, а соски напрягаются от ледяного покалывания.

Я подпрыгиваю на кровати, медленно возвращаясь к отвратительной реальности.

– Черт!

Растирая глаза, я смотрю на свою одежду и вижу, что верх пижамы насквозь промок.

– Да какого черта!

Затем я поднимаю глаза и вижу ухмыляющегося Нейта, стоящего у моей кровати с бутылкой воды в руке.

– Ты! – Я прищуриваюсь и медленно ползу по кровати, как тигр, собирающийся съесть свою добычу. Сейчас я собираюсь съесть свою добычу, и этой добычей является Нейт.

– Нет. – Он отступает, поднимая руки в знак капитуляции. – Это не то, что… Я разбудил тебя, потому что… – он оглядывает мою комнату, пытаясь найти уважительную причину. Внезапно он расправляет плечи и делает серьезное лицо. – Представь, если бы прямо сейчас дом загорелся, Мэдс!

– Но он не горит. Разве нет? – С каждой секундой раздражаясь все больше, я встаю на ноги.

Я прожигаю его взглядом, и он с угасающей надеждой оборачивается на дверь моей спальни, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Мэди, я могу объяснить. Это…

Он резко бросается к двери моей спальни и сразу же ее захлопывает. Я бегу за ним и оказываюсь у входа в ванную, дергаю ручку и стучу по дереву.

– Открой чертову дверь, Нейт! – кричу я.

– Нет! Сначала пообещай, что не отрежешь мне яйца или что-то в этом роде.

– Я, на хрен, не причиню тебе вреда!

– Вранье! – кричит он. – Я знаю, когда ты лжешь, потому что ты добавляешь «на хрен» в середине. Скажи мне правду!

Выдохнув, я открываю рот и уже собираюсь сдаться, когда вижу открытую дверь ванной. Ухмыляясь, я делаю виду, что ухожу.

– Хорошо, извини. Ты меня прощаешь?

Я тихо приближаюсь обратно к ванной, подхожу к двери и берусь за ручку. Она не заперта. Ухмыляясь собственной находчивости, я открываю дверь, но улыбка тут же пропадает с моего лица.

– Куда-то собираешься?

Передо мной стоит Бишоп – без рубашки и в рваных джинсах. Так, словно он вышел прямо из моего сна. Жизнь несправедлива, и вселенная чертовски меня ненавидит.

– Я э-э… – я осматриваю комнату, указывая большим пальцем куда-то через плечо, – …я просто пойду.

Я разворачиваюсь и быстро иду обратно в свою комнату, но Бишоп хватает меня за талию, отрывает от пола и перекидывает через плечо так, как будто я ничего не вешу.

– Бишоп! – кричу я. – Поставь меня на хренов пол!

– Ой, ну-ка посмотри… ты снова сказала «хрен». Должно быть, ты злишься. – Он шлепает меня по щеке, его ладонь обжигает мне кожу. – Успокойся, женщина!

– Я тебя ненавижу! – кричу я, когда он швыряет меня на кровать. Утреннее солнце, сияющее в окнах, освещает его спутанные волосы. Каштаново-коричневый цвет красиво контрастирует с его загорелой кожей.

Его глаза становятся почти черными.

– Да? В любом случае мне плевать. Ты говоришь это не в первый раз.

– Это другое! – кричу я, внезапно на него разозлившись.

– Какое? – кричит он, подстраиваясь под мой тон. Раскинув руки в стороны, он ухмыляется. – Какое? Чем это отличается?

– Ты позволил Сэйнту трахнуть меня и хотел, чтобы это сделал и Нейт! – кричу я, слезы ручьем катятся по моим щекам. Боже. Когда я стала такой типичной девушкой? Я мысленно напоминаю себе проверить даты, потому что, судя по всему, в ближайшее время меня ждет визит Матери-природы. Это единственная причина, по которой я могу быть такой плаксой.

Бишоп замирает. Он упирается в меня взглядом, лишив меня возможности шевелиться и контролируя каждый миллиметр моего тела. Если он приходит в такое состояние – а таким я видела его только дважды, – это значит, что прямо сейчас он готов вытянуть из меня всю душу. Но в комплекте с моей душой идут и мои демоны, а это он начал понимать совсем недавно.

– Повтори, – тихо рычит он. Слишком спокойно.

Я дрожу, потому что мне чертовски страшно. Все инстинкты выживания, которые есть в человеческом теле, сейчас находятся в состоянии повышенной готовности. Бежать. Я должна бежать. Но не могу, потому что его взгляд меня парализовал. Потому что…

– Мэдисон, – повторяет он тем же тоном, слегка склонив голову и медленно направляясь к изножью моей кровати. – Повтори то, что ты только что сказала, и очень тщательно обдумывай каждое слово, потому что прямо сейчас мои пальцы готовы сломать несколько шей… – он делает паузу, прерывая наш зрительный контакт и глядя прямо на мое горло, – …и твоя тоже выглядит довольно хрупкой.

Вот дерьмо.

– Хорошо, подожди. – Я встаю с кровати, чувствуя чуть большую уверенность стоя на ногах. – Я имела в виду, что… – Он толкает меня обратно на кровать. – Бишоп! – кричу я, приподнимаясь на локтях и глядя на него снизу вверх.

– Кто-нибудь из них тебя трогал?

– Бишоп…

Он хватает меня за ногу и толкает на кровать, оказываясь прямо между моих бедер.

– Не надо, Мэдисон. Не шути с этим.

– Я имела в виду, что это…

Он прижимается губами к изгибу моей шеи и с силой ее кусает.

– Что? – спрашивает он, его голос вибрирует на моей коже.

Его другая рука приближается к моему горлу. Большой палец мягко касается линии моего подбородка, пока он целует и ласкает всю мою шею. Прикусив нижнюю губу, чтобы подавить стон, я закрываю глаза, но затем он прижимается ко мне своим членом, и я теряю контроль.

– Это был чертов сон! – кричу я, продолжая на него злится.

Он останавливается, делает паузу и утыкается лицом мне в шею. Проходят секунды, когда я чувствую, как его тело содрогается.

Прищурившись, я бью его по ребрам.

– Ты, на хрен, смеешься?

Он взрывается приступами смеха, перекатывается на спину и хватается за живот.

– На хрен.

Я смотрю на него, раздраженная и сбитая с толку, но когда я собираюсь ударить его снова, то понимаю, что впервые вижу смеющегося Бишопа. Или широко улыбающегося. Или просто улыбающегося без скрытых мотивов.

Не сдержавшись, я хихикаю.

– Прекрати смеяться. Это не смешно.

Он захлопывает рот, пытаясь сдержать новый приступ, а затем смотрит на меня смеющимися глазами.

– Извини, детка. Но это чертовски смешно. Ты злишься на меня из-за сна.

– Прекрати. Это было нечто большее, и это было похоже на…

Он обхватывает рукой мою талию, поднимает меня и кладет на себя так, что я оказываюсь сверху. Заложив руки за голову, он смотрит на меня, и я отворачиваюсь, боясь, что он снова украдет часть моей души.

– Эй, – шепчет он. – Посмотри на меня.

Я качаю головой.

– Не хочу.

– Почему? – снова шепчет он, и по его тону я понимаю, что сейчас он честен.

– Потому что.

– Почему, Мэдисон?

– Потому что ты крадешь часть моей души каждый раз, когда смотришь на меня такими глазами.

Он снова сжимает губы, и я чувствую, как дергается его живот.

О нет, он…

– Ты опять надо мной смеешься?

Мы встречаемся глазами, и он снова разражается смехом. Я собираюсь слезть с него, когда он хватает меня за талию и тянет вниз, так, что мои губы оказываются в дюйме от его лица.

– Эй, – повторяет он, и его теплое дыхание обволакивает мои губы. – Посмотри на меня.

Зная, что он никогда не сдастся, я покоряюсь и поднимаю глаза. Он совсем рядом, и я действительно на него смотрю, пока моя душа сжимается, а сердце выпрыгивает из груди. Это то чувство, которое идет прямо изнутри… прямо из моего тела.

– Что?

Я ожидала, что мой тон будет звучать чуть жестче.

– Я бы никогда не стал тобой делиться. Точка. Да, иногда мы трахаемся, но парни знают, что в этом вопросе существует черта, и если кто-то из них ее перейдет, то у меня не будет проблем с тем, чтобы использовать свои полномочия Короля.

Я смеюсь, качая головой. Он не может иметь это в виду. Мы так много ссоримся. Он ни разу не говорил мне о своих чувствах – может быть, только однажды, когда мы были не дома, – и я никогда не знаю, искренен ли он по-настоящему, потому что все они ведут игру. И обычно я всегда проигрываю. И все-таки то, как он на меня смотрит и как он разговаривает, подрывает мое твердое желание отомстить.

– Я знаю, что ты делаешь.

Его пальцы впиваются в мои бедра.

– Интересно, – начинаю я, отталкиваясь от его груди, чтобы сесть поудобнее. – И что именно?

Он ухмыляется.

– Ты хотела мне отомстить. Всем нам. Черт возьми, я знал это давным-давно. Как ты думаешь, почему я не приехал за тобой, когда ты сбежала, хотя легко мог бы это сделать?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что, по-твоему, я ничего не знал о Новой Зеландии? Не знал, что ты сидела за тем маленьким черным столиком и рисовала эскизы татуировщику Джесси? Что он тебе понравился? Я все знал, Мэдисон. Не было ни секунды, чтобы ты не была под моей защитой.

Я моргаю и пытаюсь собраться с мыслями, чтобы задать несколько вопросов.

– Как? Тогда почему ты меня не поймал?

– Здесь происходили вещи, с которыми следовало разобраться, и тебе нужно было успокоиться. Я бы в любом случае предпочел, чтобы ты на некоторое время уехала из США.