Облако белого пара вырывается у меня изо рта, и я прекращаю бежать, наклоняясь, чтобы отдышаться.

– Разгадай мне это, котенок.

– НЕТ! – кричу я, закрывая уши руками. – Пошел ты!

Зажмурившись, я бросаюсь вперед, чувствуя, как влажные листья прилипают к подошвам обуви. Мое сердце колотится в груди, а переполненная адреналином кровь пульсирует по венам. Я продолжаю бежать вслепую. По моей прохладной коже стекает пот, а позвоночник покрывают мурашки, поэтому я открываю глаза и останавливаюсь. Глядя на тихое озеро посреди леса, я в замешательстве шепчу:

– Что?

Обернувшись, пытаюсь понять, откуда я прибежала, но там ничего нет. Только темные кусты, закрывающие озеро, – то самое озеро, у которого мы дурачились с Бишопом. Прямо у меня перед глазами пролетает одинокий яркий светлячок. Я улыбаюсь, чувствуя, как маленький жучок зажигает что-то у меня в груди. Протянув руку, я пытаюсь до него дотронуться, но, как только кончик моего пальца касается его тельца, он превращается в каплю крови.

– Фу!

Я отдергиваю палец и снова оглядываю пустое озеро.

– Почему я здесь?

Ветер развевает мои волосы, лаская мою чувствительную кожу, и наконец я чувствую его – сладкий аромат. Склонив голову, я мягко улыбаюсь.

– Тебе понадобилось много времени.

Бишоп делает шаг вперед, встает рядом со мной и смотрит на озеро.

– Теперь ты бегаешь быстрее.

Я ухмыляюсь, поворачиваясь к нему лицом.

– Или ты стал медленнее.

Глядя на него снизу вверх, я замечаю его внешний вид и в замешательстве нахмуриваюсь. На нем нет рубашки, его восхитительное тело выставлено на всеобщее обозрение, а рваные джинсы облегают его длинные стройные ноги. То, что он стоит босиком посреди зимы, кажется смехотворно странным. Как и вся эта обстановка, если быть честной. Я смотрю в сторону скалы, где развлекались мы с Бишопом, – кажется, это было много лет назад. На моем лице мелькает улыбка.

– Вот этот камень.

Никто не отвечает, я поворачиваюсь, обнаруживая, что Бишопа здесь нет.

– Бишоп? – кричу я, оглядываясь по сторонам.

Что-то не так. Все кажется крайне неестественным.

– Котенок, – шепчет Нейт.

Я оборачиваюсь и вижу перед собой Нейта, лежащего на песке. На нем тоже нет рубашки.

– Тебе не холодно? – спрашиваю я его, устав от вида голых торсов.

– Не знаю. – Нейт пробегает взглядом по моему телу, а затем усмехается. – А тебе?

– Нет, я… – Я наклоняю голову и вижу, что на мне нет ничего, кроме маленьких черных стрингов и черного лифчика. – Боже мой!

Но он прав. Мне совсем не холодно.

– Очаровательно. Теперь понятно, почему вы ее трахаете. – Из-за спины Нейта раздается мрачный голос Брантли.

– Бишоп – да, Нейт – нет, – поправляю я его, уперев руки в бока.

– Нейт – почти дважды.

Он ухмыляется.

Я открываю рот, чтобы снова его поправить, когда к нам медленно приближаются Хантер, Джейс, Эйс, Сэйнт, Эли, Кэш и Чейз. Все одинаково одеты – или, вернее, раздеты.

– Вся банда в сборе? – спрашиваю я, качая головой.

Нейт смотрит через мое плечо, его глаза темнеют.

– Теперь да.

Рука скользит вверх по моему бедру, в то время как другая крепко сжимает мою кожу, удерживая меня на месте. Я закрываю глаза.

– Бишоп…

Его губы скользят по моему плечу, а дыхание щекочет мою прохладную кожу.

– Кому ты принадлежишь? – Он проводит языком от лопатки до лопатки, в то время как его рука медленно ползет вверх по моему бедру. – Кому ты принадлежишь, Мэдисон?

Я постанываю, прикусив нижнюю губу.

Он сжимает.

– Я нетерпеливый человек.

– Почему? – спрашиваю я.

Даже в такой момент я умудряюсь начать препираться.

Кончики его пальцев впиваются в плоть моего бедра.

– Скажи это. Скажи мне то, что я хочу услышать, – рычит он, прижимаясь губами к мочке моего уха.

– Тебе.

Дерьмо.

Он усмехается мне на ухо.

– Хорошо. – Его рука скользит по моему животу. – Потому что тебя сейчас трахнут так, как будто ты мне не принадлежишь.

Стоп, что?

Сбитая с толку, я поворачиваюсь к нему лицом. Он видит мое замешательство, ухмыляется и оглядывается через мое плечо. Свободной рукой он тянется к моему горлу, а затем сжимает пальцы.

Дерьмо. Дерьмо в квадрате.

Почему мне так хорошо? Бишоп опускается передо мной на колени, в то время как кто-то, стоящий сзади меня, хватается за мое горло, наклоняет мою голову в сторону и впивается зубами мне в шею.

– Ты хочешь этого, и ты это знаешь.

Брантли.

Черт.

Бишоп срывает с меня стринги, и, смотря на него сверху вниз, я вижу, как он подносит их к лицу и глубоко вдыхает.

– Моя.

Мне хочется изо всех сил его ударить и закричать: «Если я твоя, то почему ты мной делишься?», но я не могу побороть нарастающее во мне чувство. Кажется, будто я парю в облаке экстаза.

Я не чувствую стыда.

Затем Бишоп проводит языком по внутренней стороне моего бедра. На его губах загорается дьявольская ухмылка, а в глазах вспыхивают огоньки. Затем он цепляет мои стринги себе на шею, словно чертово ожерелье.

Господи Иисусе, он издевается?

Рука Брантли прижимается к моему лифчику и грубо обхватывает мою грудь, в то время как прохладный воздух, щекотавший мой клитор, сменяется теплым ртом Бишопа.

– Боже мой! – стону я, откидывая голову назад и ударяясь о грудь Брантли.

Брантли срывает с меня лифчик и ласкает мои соски, пока язык Бишопа кружит вокруг моего клитора, то ускоряя, то замедляя темп.

– Ложись, – шепчет мне на ухо Брантли.

– Что?

Я все еще прихожу в себя, когда он наматывает мои волосы на кулак и швыряет меня на песок.

– Я сказал, ложись!

Я ложусь прямо на спину, и они с Бишопом смотрят на меня, растянувшуюся на земле.

– Вот черт, – раздается третий голос.

Сэйнт. Старший брат Кэша.

Он расстегивает джинсы, и я нервно сглатываю. Святое дерьмо. У него огромный стояк.

– Боишься? – спрашивает он, массируя рукой член. Я наблюдаю за тем, как играют мышцы его груди. Его красиво очерченная челюсть напрягается при каждом движении, и я смотрю на него свежим взглядом. Или похотливыем взглядом – как будет угодно. Его подбородок оттенен идеально подстриженной щетиной, и хотя нос немного широковат, но при этом его кожа и светлые волосы отливают золотистым сиянием. Думаю, он чем-то похож на Кэма Жиганде^[11]. Он наклоняет голову.

– Тебе это нравится?

Я хочу сказать нет. Я должна сказать нет. Черт, я не хочу говорить нет. Кивнув, я медленно прикусываю нижнюю губу. Какая же ты шлюха. Он опускается на колени, а Бишоп и Брантли отходят в стороны, словно Красное море^[12], пропуская его ко мне.

– Сегодня тебе придется помурлыкать.

Он стягивает джинсы, несколько раз проводит рукой по члену, а затем ложится сверху. Я падаю на спину и поднимаю руки, открывая ему доступ к моему телу. Я чувствую тяжесть его тела, когда кончик его толстого члена давит на вход в мою киску, а затем легко проскальзывает внутрь, благодаря прелюдии Бишопа. Я широко распахиваю глаза, выгибаю спину и издаю стон, достаточно громкий для того, чтобы с деревьев посыпалась листва.

Он хитро улыбается, упираясь лицом мне в щеку.

– Это даже не половина, детка. Я тебя уничтожу.

Затем он выходит, переворачивает меня на живот, цепляет одну из моих ног за свое бедро и снова проникает внутрь. Я чувствую, как кончик его члена касается моей матки, наслаждаясь этим ощущением. Его руки обхватывают мои волосы, и я изо всех сил стараюсь поднять голову вверх, чтобы увидеть Бишопа. Он расстегивает молнию на джинсах и высвобождает член, а затем ложится на песок, опираясь на локти. Его волосы растрепаны, и он прикусывает нижнюю губу, глядя на меня опьяненными похотью глазами. Не отрывая от меня взгляда, он кивает на свой член.

– Ты знаешь, что с этим делать, детка.

Оперевшись на одну руку, я сжимаю его член свободной ладонью, скольжу языком по его головке, а затем заглатываю его так глубоко, как только могу. Двигая головой вверх и вниз, я одновременно ласкаю его языком, чувствуя, как с каждым толчком он касается моих миндалин. Бишоп не отрывает от меня взгляда, а Сэйнт снова и снова входит в меня, стимулируя какую-то необыкновенно приятную точку, спрятанную внутри моего тела. Я прекращаю сосать, перебрасываю волосы через плечо и смотрю на Бишопа. Он нежно убирает прядь волос с моего лица, ухмыляется, а затем резко оборачивает их вокруг своего кулака, притягивая мое лицо кверху так, чтобы я смотрела прямо ему в глаза.

– Нейт! – кричит он, не сводя с меня глаз.

В это же время Сэйнт выходит, лишая меня приближающегося пика удовольствия.

– Йо! – отзывается Нейт.

Я не вижу, где он находится, но полагаю, что он стоит прямо позади меня – оттуда наверняка открывается неплохой вид.

– Расскажи мне, какая она на вкус.

Я смотрю на Бишопа и открываю рот, чтобы возразить, но его хватка оказывается крепче, и я вздрагиваю, зажмуривая глаза.

– Кому ты принадлежишь? – рычит он.

– Но…

– Заткнись. Кому ты принадлежишь?

Я открываю глаза, по моим щекам текут слезы. Слезы от того, что мне чуть не вырвали волосы или от чувства ненужности, начавшего зарождаться у меня в груди. Ему все равно. На самом деле для него это просто развлечение. Игра. Если бы ему было не все равно, меня бы не пускали по кругу, как всеобщую собственность. В то же мгновение меня накрывает злость. Злость на Бишопа, смешанная с возбуждением.

– Я принадлежу тебе, Бишоп.

Я даю ему то, что он хочет, игнорируя нарастающий в горле ком.

– А теперь раздвинь ноги и впусти его.