– Все уладилось? – спрашиваю я, приподнимаясь, чтобы оказаться подальше от его члена.

– Нет. – Он толкает меня обратно, так что теперь я оказываюсь прямо на нем.

Дерьмо.

– Так почему ты меня вернул?

Я пытаюсь отстраниться, раздраженная тем, как меня заводит близость его тела. И хотя я зла из-за случившегося во сне, он тоже заставил меня возбудиться.

Он притягивает меня к себе с такой силой, что я раздраженно шиплю. Прищурившись, он поднимает руку и подцепляет пальцем мой подбородок, запрокидывая мою голову вверх. – Кто-то коснулся того, что принадлежит мне. Вот, черт возьми, почему.

– Ты говоришь такие вещи, но все еще не даешь мне понять, чем мы с тобой являемся.

– Ярлык? Ты хочешь ярлык?

– Нет! – Я качаю головой. Выдохнув, слезаю с его колен, и он меня не останавливает. – Я не знаю, чего я хочу, но знаю, что хочу тебя.

– К черту все остальное. Это все, что имеет значение.

– Но что это значит? – спрашиваю я, поочередно указывая пальцем на нас обоих.

Мой девичий мозг работает со скоростью сто миль в час.

– Это значит, что ты моя. Вот и все.

– А что насчет тебя? – Я саркастически смеюсь. – Если ты думаешь, что я буду смотреть, как ты…

– Ты когда-нибудь видела, чтобы я вел себя как шлюха?

– Я видела, как ты трогал одну из них, – бормочу себе под нос, вспоминая его и Элли.

Кажется, мой тон прозвучал чересчур обиженно. Ну и ладно.

Он не отвечает, и я на него смотрю. Он стоит передо мной, упираясь коленями в матрас кровати. Наклонившись, он раздвигает мои ноги и встает между ними. Затем он проводит своими губами по моим.

– И она мертва. Так что спрошу тебя еще раз, ты видела, чтобы я вел себя как шлюха?

То, как он говорит о смерти Элли – и о том, что это он ее убил, – должно меня расстроить, но этого не происходит. Я не знаю, почему он это сделал. Черт, я понятия не имею, что могла сделать Элли, чтобы заслужить смерти. Но по какой-то безумной причине мне все равно.

– Нет.

Я медленно качаю головой, и он снова наклоняется, прижимаясь к моим губам. Дверь моей спальни распахивается.

– Знаешь, это было… – Нейт останавливается, и Бишоп улыбается мне в губы, прежде чем слегка отстраниться. – Я помешал?

– Уходи. Пожалуйста, уходи, – смеюсь я над Нейтом.

– Кажется, только что у меня появилась причина остаться.

Он заходит в комнату и садится на мою кровать с улыбкой Чеширского кота.

– Придурок.

Его улыбка становится еще шире.

– У меня все равно много дел. Увидимся в школе, – говорит Бишоп, мельком взглянув на меня, прежде чем выйти за дверь и исчезнуть в комнате Нейта.

– Надень рубашку! – кричу я в его удаляющуюся спину, и он чуть слышно посмеивается, закрывая за собой дверь.

– Так! – Нейт разворачивается ко мне, сложив руки вместе, как маленькая девочка, которую только что пригласили на вечеринку с ночевкой. – А сейчас ты мне все расскажешь!

– Пошел ты. – Я закатываю глаза и встаю с кровати.

Он сразу же сникает.

– Ты такая зануда.

Я захожу в свою гардеробную и включаю свет.

– Я просто скажу, – бормочу я, выискивая подходящие джинсы, – что он наконец-то прямо заявил на меня свои права.

Я останавливаюсь на черных джинсах с прорезями на коленях. Достав с полки обтягивающую кофту с длинными рукавами и V-образным вырезом, я поворачиваюсь к молчащему Нейту.

Он улыбается. Так я и думала.

– Он заявил на тебя свои права в тот самый день, когда ты впервые вошла в Риверсайд, котенок. Так что тебе придется рассказать мне что-нибудь новенькое.

Сняв с себя одежду, я надеваю джинсы… а затем старательно их подтягиваю, потому что, видимо, поправилась.

– Нет, но… не знаю… сейчас все по-другому. У Бишопа столько разных обличий. Я никогда не знаю, когда он действительно со мной честен.

Надев кофту, я убираю волосы за спину и взъерошиваю их рукой.

– Ну… – начинает Нейт, вставая с кровати и направляясь ко мне. – Когда дело доходит до того, что его по-настоящему волнует – а помимо тебя таких примеров практически не существует, – ты в безопасности. Я могу поручиться за это, котенок. – Он вытаскивает из-под ворота моей кофты несколько прядей. – Он не причинит тебе вреда.

– Обещаешь? – спрашиваю я, глядя ему в глаза.

Нейт кивает.

– Я обещаю.

Глава 18

Глава 18

Я открываю дверь автомобиля и проскальзываю на водительское сиденье. Нейт садится на пассажирское, – сегодня он решил, что не хочет садиться за руль.

– Как Деймон? – спрашивает он, настраивая радио.

– Он в порядке. Катсия хочет его вернуть и требует встречи, но я не хочу отпускать его одного.

Нейт смотрит прямо на меня.

– Ты никуда не пойдешь без Королей, и ты чертовски хорошо это знаешь.

– Нет, послушай, мне нужно разобраться с этим самой. Прошлой ночью я читала о Потерянных Мальчиках, и… у меня есть к ней несколько вопросов, а если вы, ребята, будете там, она вряд ли на них ответит. Так что, пожалуйста, – я смотрю на него, поворачивая ключ зажигания, – просто позволь мне разобраться с этим самой.

Он не спорит, просто пожимает плечами и включает «Humble» Kendrick Lamar.

Я смеюсь и качаю головой в такт, выруливая со двора.

– Клянусь, в прошлой жизни ты был репером в капюшоне.

– Так-так, – отзывается Нейт. – Давай без стереотипов.

Затем он начинает демонстративно раскачивать головой в такт и зачитывать припев, смеясь и размахивая рукой.

– Давай… зачитай со мной!

Покачав головой, я сворачиваю на главную дорогу, ведущую к школе.

– Нет уж, спасибо.

В школе ужасно скучно, и я по-особенному сильно чувствую, как мне здесь надоело.

– По меньшей мере, это последний год, – бормочу я Татум.

– Именно! – соглашается она, запихивая книги в свой шкафчик.

Я замолкаю, думая о порядке, описанном Катсией в Книге. Если мы все оканчиваем школу и уезжаем в колледжи, значит, в следующем году здесь будет новая группа Королей. Мне нужно позвонить Деймону. Вытащив телефон из кармана, я закрываю шкафчик и нажимаю на кнопку «Позвонить» напротив его имени. Он поднимает трубку почти мгновенно, и его голос обволакивает меня, словно горячий шоколад в холодный зимний день.

– Ты в порядке? – спрашивает он кратко и прямо, но это Деймон, и, насколько я успела его узнать, у него всегда один и тот же тон.

– Да, но мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Ты дома?

– Да.

– Хорошо. Тогда я за тобой заеду.

– Увидимся, – отвечает он тем же тоном и вешает трубку.

– Боже, – бормочет рядом со мной Татум. – Что с его голосом? Он ненавидит весь мир?

Ее слова меня раздражают. У Деймона столько граней, что я сама не могу понять его до конца.

– Нет, – отрезаю я. – Он просто… другой.

Она пожимает плечами, и мы обе идем к лифту.

– «Другой», как Тед Банди или Джек-потрошитель – или «другой» вроде «я люблю рисовать без одежды в лунном свете»?

Я закатываю глаза и нажимаю на кнопку лифта.

– Вероятно, ближе к Джеку-потрошителю, – пробормотала я, и она смотрит на меня.

– Не может быть.

– Я сказала «вероятно», а не обязательно. В любом случае держись от него подальше.

– Эй! – Она вскидывает руки над головой, и мы садимся в машину. – Я не хочу стать его очередной жертвой, конечно, я буду держаться подальше.

Она точно не будет держаться подальше.

Мы садимся в машину, и я включаю задний ход.

– Я высажу тебя по пути. Мне нужно поговорить с Деймоном наедине.

– Ты собираешься рассказать мне, что происходит? – спрашивает она.

Она не настаивает. Ее тон больше указывает на то, что она и правда волнуется и хочет знать, все ли в порядке. В этом вся Татум. Она общительная, прямолинейная, немного кокетливая и очень нахальная, но она настоящая. Она всегда была со мной честна и навсегда останется моей лучшей подругой.

Я выдыхаю.

– Собираюсь. Просто… дай мне немного времени? – Я быстро смотрю на нее, выезжая на главную дорогу.

– Хорошо, – кивает она, – я могу подождать.

Подъехав к дому, я сигналю, решив подождать Деймона в машине. Он выходит в темном, наглухо застегнутом костюме.

– Ого! – Я наблюдаю за тем, как он садится на пассажирское сиденье. – Ты был в магазине?

Он смотрит на свою одежду, а потом снова на меня ничего не выражающим взглядом.

– Да.

Отъехав от дома, я слегка поворачиваюсь к нему.

– В этот раз мы можем поговорить на английском?

Он кивает.

– Да. Иногда я буду медлить, но да.

Я улыбаюсь и включаю радио. Звучит «Jungle» Tash Sultana, и я увеличиваю громкость. Я очень люблю эту исполнительницу. Она из Австралии и известна в довольно узких кругах, но у нее по-настоящему проникновенная музыка.