– Ты в порядке? – спрашиваю я затихшего Деймона.

Он кивает, расстегивая куртку.

– Да. О чем ты хочешь поговорить?

Я ерзаю на кресле.

– О Катсии и Потерянных Мальчиках. И о следующем поколении Королей. Ты же не против?

Он снова кивает.

– Хорошо. Со следующим поколением Королей все не так-то просто… – он делает паузу, подыскивая подходящее слово, – …объяснить. Их… – он снова смотрит на меня, – …скрывают. Неизвестно, каким будет следующий ход и войдут ли они в игру.

Что ж, это ничего не объяснило, поэтому мы просто продолжаем ехать, пока я не добираюсь до поворота на лес, где мы праздновали Хэллоуин. Я съезжаю по склону дороги – дороги, которая при свете дня кажется гораздо менее страшной, чем ночью, – и еду до самого конца.

– Я знаю это место, – вскользь произносит Деймон.

– Да? – спрашиваю я, сворачивая на небольшую парковку.

– Да. – Он смотрит на меня в замешательстве. – А откуда ты о нем знаешь?

– Один друг устроил здесь вечеринку.

– Вечеринку? – снова спрашивает он.

Я застываю, держа руку на ручке двери.

– Да, знаешь… – Я делаю жест рукой, словно что-то пью, а затем показываю несколько движений, изображая танец.

Он смотрит на меня скучающим взглядом, не понимая ни одного моего намека.

– Похоже, это будет долгий разговор, – бормочу я, выходя из машины.

Он идет за мной, и я запираю за нами двери. Когда я уже собираюсь направиться к поляне, он хватает меня за руку и дергает назад. Я в недоумении смотрю сначала на наши сцепленные руки, а затем на его лицо.

– Что случилось?

Покачав головой, он шепчет:

– Тебе нельзя здесь находиться, Мэдисон. Это не твое место.

– Мое место? – Я делаю шаг ему навстречу. – Что ты имеешь в виду? Здесь так красиво.

– Что-то не так. – Он оглядывает лес, а затем поворачивается ко мне. – Возвращайся в машину, и делай это медленно.

– Что? – Я оглядываюсь вокруг, не поворачивая голову, чтобы себя не выдать. – О чем ты?

– Не задавай вопросов. Просто делай, как я сказал.

Я смотрю на Деймона и вижу в его глазах умоляющее выражение.

– Хорошо.

Я медленно отступаю в сторону и иду к машине, жму на кнопку разблокировки и открываю дверь. Деймон остается на том же месте, его плечи расправлены, а поза указывает на готовность к атаке. По моей спине пробегают мурашки, адреналин достигает немыслимого уровня. Я собираюсь проскользнуть внутрь машины, но меня опережает резкий свист. Острое жало вонзается мне прямо в голову, и я падаю.

Глядя наверх я вижу темнеющие в вышине верхушки деревьев. Оглушительный звон вонзается мне в уши, и я отворачиваюсь от слепящих солнечных лучей. Передо мной Деймон, его лицо совсем размыто, но я вижу, как он кричит на меня. Почему?

Он кричит? Почему я лежу на земле? Я лежу на земле?

Глаза Деймона наполнены яростью, они почти черные. Из-за крика у него изо рта летит слюна, но я ничего не слышу, потому что все заглушает звон в ушах.

Я смеюсь, потому что впервые вижу, как Деймон вышел из-под контроля. Почему он такой? Он бы не повел себя так, если не произошло что-то очень плохое. Мое горло заполняет жидкость с металлическим привкусом, и я начинаю паниковать. Сердце выпрыгивает из груди, а легкие начинают медленно сжиматься, лишая меня возможности дышать.

Деймон вышел из себя, потому что что-то не так. Произошло что-то ужасное. Я оглядываюсь на него и тяну руки к горлу, желая содрать с себя кожу, чтобы сделать хотя бы один глоток воздуха, но это бесполезно. Деймон смотрит на меня сверху вниз, его глаза переполнены болью.

Почему он весь в крови?

Это моя кровь?

В этот момент все становится ясно.

Я умираю.

Глава 19

Глава 19

Деймон.

Голоса.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Шесть…

Шесть…

Шесть…

– Она принадлежит нам. Принадлежит тьме. Не выноси ее на свет.

Она сгорит там, Деймон. Не выноси ее на свет. Это плохо для нее. Плохо, плохо, плохо. Она должна быть там же, где и мы, в темноте. Спрятанная в тишине. Где никто не сможет причинить ей вред.

– Убей ее!

– Нет, не убивай ее! Она особенная… по-настоящему особенная. Посмотри на нее. Она прекрасна.

– Замолчи! – рычу я, сжимая руками голову. – Они… они не остановятся!

Я смотрю на Мэдисон. Милая Мэдисон. Моя сестра. Мой близнец. Единственный человек, за которого я когда-либо переживал. Единственный человек, с которым я чувствовал связь.

– Связь? – Голос хихикает. – Единственная связь между вами заключается в том, что ты знаешь, что должен ее убить. Ты это знаешь – делай, что должен. Убей ее. Она умирает. Черт, может быть, она уже мертва.

Вдохнув, я смотрю на тело Мэдисон. Ее крошечное тело неподвижно. Что я сделал?

Я это сделал.

Она не должна была быть здесь.

Схватив мобильное устройство, которое дала мне Мэдисон, я набираю 911.

Я не совсем невежественен, это часть моей работы – знать номер службы экстренной помощи. Сейчас мне плевать на Королей. Ей нужна медицинская помощь, а я не знаю, к кому они обратятся. Я никому не доверяю.

– Не доверять никому. Не доверять никому…

– Девять-один-один, что у вас произошло?

– Не доверять никому.

– Сэр?

Я крепко сжимаю телефон, прижимая его к уху.

Я кусаю кулак, чувствую на языке металлический привкус крови и отшатываюсь. Я делал плохие вещи. Очень плохие вещи. Чудовищные вещи. Но это все, для чего я пригоден. Я купался в крови невинных и крал их души, не дрогнув. Но это Мэдисон. Моя сестра. Мой близнец. Я должен ее оберегать.

– Тебе плевать на нее, – смеется голос. – Тебе не все равно только потому, что ты хочешь ее убить. Представьте, каково было бы вонзиться в эту нежную кожу.

– Замолчи! – кричу я, зажмуривая глаза.

– Сэр?

– Мне нужна помощь, – говорю я на сбивчивом английском. – Моя сестра. Она ранена.

– Хорошо, где вы?

Я оглядываюсь.

– На поляне, Государственное шоссе 50.

– Хорошо, сэр, к вам уже едут. Скажите мне, что с вашей сестрой.

Я смотрю на нее и замираю.

Ее кожа мертвенно-бледная, а из раны продолжает сочиться кровь.

– Она тяжело ранена.

– Хорошо, я понимаю, но дышит ли она? Где находится ранение?

– Она…

Я наклоняюсь, прижимая два пальца к ее шее. Под кончиками пальцев едва стучит слабый пульс.

– У нее медленный пульс… очень медленный.

– Прикончи ее, – рявкает один из голосов.

– Tace!^[13] – приказываю я. Мои плечи расправлены, темная сила наполнят каждую клетку моего тела, а губы искривляются в усмешке. Он здесь. Это здесь. – Ego sum magister vester!^[14]

В ту же секунду голоса в ужасе разбегаются.

– Да, да, ты наш хозяин.

Мое сознание начинает возвращаться к реальности. Я стою на том же месте с зажатым в руке телефоном, пока врачи «Скорой» пытаются спасти Мэдисон. Все словно в замедленной съемке, и я роняю телефон, падаю на колени и хватаюсь за голову. Что произошло?

Что случилось?

Почему мне кажется, что это моя вина?

Я широко раскидываю руки, и из моей груди вырывается оглушительный крик. Из глаз непрерывно катятся слезы. Я никогда не терял контроль. Никогда. Нет ничего, что заставило бы меня испытывать чувства. У меня нет чувств. Я ничего не ощущаю. Но, глядя на Мэдисон, неподвижно лежащую на земле, я чувствую, что это не так.

– Сэр! – ко мне подбегает один из врачей с окровавленными руками. – Что случилось?

Я делаю глубокий вдох и низко опускаю голову. Затем я медленно поднимаю взгляд и рычу:

– Ей прострелили голову.

Глава 20

Глава 20

Мэдисон.

Бип.