Он качает головой, проглатывая еду.

– С ней весело играть. Вот и все.

Я расстегиваю толстовку и бросаю ее на кровать.

– Не делай ей больно, Нейт.

– Погоди-ка! – Он вскидывает руки вверх. – Она знает, как я к ней отношусь. Я не виноват, что у нее появились ко мне чувства. Она хороша в постели. Это все, что меня интересует.

– Что? А то, что ты трахаешься с другими, для тебя в порядке вещей? – спрашиваю я, протягивая руку и поправляя марлю, обернутую вокруг моей головы.

Он смотрит на меня, а затем выругивается себе под нос.

– Это не имеет значения. Мы не пара. Существует только одна или, может быть, две девушки, которые могли бы это изменить, и одна из них – ты. В любом случае как ты себя чувствуешь? Тебе что-то нужно?

Он смотрит на Бишопа, который растянулся на моей кровати без рубашки и в серых спортивных штанах, из-под которых выглядывает край трусов Calvin Klein.

Я облажалась.

– Уверен, что Биш о тебе позаботится, верно?

Бишоп наклоняется вперед и хватает пульт от телевизора.

– Ложись спать, Нейт.

Нейт подмигивает нам обоим, прежде чем направиться к себе в комнату. Я жду, когда Бишоп нажмет на кнопку воспроизведения, чтобы наконец прервать затянувшееся молчание. Но все-таки это не та неловкая тишина, которую вы чувствуете, когда находитесь в комнате с кем-то, с кем вам некомфортно.

– Я собираюсь принять душ, – говорю я ему, подходя к своему гардеробу, чтобы взять пару спортивных штанов и майку.

Он кивает, наблюдая за моими действиями. Взяв все, что мне нужно, я выключаю свет и иду в ванную, но, когда я прохожу мимо Бишопа, он ловит мою руку и нежно проводит пальцем по моей ладони.

Я оборачиваюсь, глядя на него через плечо.

– Ты в порядке?

Обычно его мало интересуют чужие чувства, так что для нас обоих это нечто новое, но почему-то мне кажется, что мы двигаемся в верном направлении. Он заставляет мое сердце биться чаще, а кровь бурлить, но я знаю, что мы на правильном пути.

Наклонив голову, он смотрит мне в глаза, а затем проводит большим пальцем по костяшкам моих пальцев.

– Да, сейчас все хорошо. Хочешь, я наберу тебе ванну? Ты же не хочешь промокнуть.

Он указывает на мою голову, и я прикасаюсь к ней, вспоминая о повязке и о том, что в меня стреляли.

В меня стреляли.

Боже мой.

– Что случилось? – спрашивает он, заметив мое выражение лица.

Он наклоняет голову в другую сторону, но его пальцы все так же переплетаются с моими.

Я слегка ухмыляюсь.

– Все-таки я та еще штучка. В меня стреляли!

Он смеется, отпуская мою руку и хлопая меня по заднице.

– Иди в душ.

Я прикусываю губу и быстро бегу в ванную.

– И запри эту чертову дверь! – кричит Бишоп через тонкую стенку.

Я смеюсь, качая головой и расстегивая джинсы. Стоя под потоком воды, я понимаю, что каким бы привлекательным ни был горячий душ, я все же очень хочу провести время рядом с Бишопом. Я закрываю кран и хватаю полотенце, оборачивая его вокруг себя. Вытирая капли воды, я чувствую себя намного лучше, чем пять минут назад. Я натягиваю трусы-шортики, серые спортивные штаны и обтягивающую черную майку, кладу полотенце в корзину для белья и открываю дверь спальни. Опираясь на дверной косяк, я улыбаюсь Бишопу, который доедает один из роллов.

– Вкусно?

– Неплохо, но я думаю, что тебе понравится гораздо больше, потому что ты так долго ничего не ела.

Я отталкиваюсь от стены, иду к нему и усаживаюсь рядом. Взяв тако, я обмакиваю его в гуакамоле и вгрызаюсь в хрустящую тортилью.

– Ммм… – стону я, не в силах справиться с удовольствием, которое охватывает мое тело, когда мои рецепторы впервые ощущают вкус тако.

Бишоп замирает, остановив палочки с роллом на полпути ко рту.

– Не делай так.

– Как? – невинно спрашиваю я, слизывая соус с пальцев.

Он бросает ролл обратно на тарелку.

– Мэдисон…

Я закатываю глаза.

– Я не буду этого делать, но! Только потому, что я голодна и мне кажется, что я съем все до последнего кусочка.

– Хорошо.

Он усмехается, берет ролл и засовывает его в рот.

Я жую тако, не издавая ни звука. Дотянувшись до бутылки с водой, я открываю ее и делаю глоток прохладой жидкости.

– А как ты узнал, что все это – моя любимая еда? – спрашиваю я Бишопа, растягиваясь на матрасе, потому что мой желудок, кажется, вот-вот взорвется.

Несколько секунд я гляжу в потолок, а затем поворачиваюсь к нему, замечая, что он так ничего и не ответил.

– Я знаю о тебе все, что нужно, Мэдисон. – Он передвигает тарелку на другую сторону кровати и располагается рядом со мной. – Спрашивай что угодно.

– Хм. – Я подношу палец к губам, делая вид, что обдумываю каверзный вопрос. – Хорошо, а как насчет этого?

Бишоп дерзко поднимает бровь.

– Где я родилась?

– Нью-Йорк, придумай что-нибудь получше.

Он прав, это было слишком просто.

– Имя моего первого питомца?

– Билли, золотая рыбка. Тебе было семь, и ты заставила маму купить его, потому что ты была единственным ребенком и хотела завести друга. Кроме того, тот же аргумент ты использовала для персидского кота Джаспера, для Слэша (кстати, хорошее имя) – померанского шпица (но я бы не стал давать такое серьезное имя такой крошечной собаке) и для Юпитера – твоего попугая.

Он наклоняет голову, подстрекая меня бросить ему новый вызов.

Он невозможен. Я молча смотрю на него, потому, что еще я могу сделать? После того как я узнала о Королях, меня мало что может удивить, но некоторые вещи находятся за пределами моего понимания.

– Вау, – шепчу я, переворачиваюсь на живот, опираюсь головой на ладонь и смотрю прямо на него.

Он сидит, прислонившись к спинке кровати и вытянув ноги.

– Ты ставишь меня в невыгодное положение, – шепчу я, встречаясь с ним взглядом. – Я мало что о тебе знаю.

Он фыркает, откидываясь назад, из-за чего мышцы его живота сразу же напрягаются.

– Не принимай это близко к сердцу. Никто ничего обо мне не знает. – Он закрывает глаза и протягивает руку. – Иди сюда.

Два простых, но таких властных слова. Я даже не пытаюсь сопротивляться. Подвинувшись ближе, я погружаюсь в его теплые крепкие объятия. Его знакомый запах смешивается с запахом дома. Проведя кончиком носа по его груди, я останавливаюсь у татуировки. Это орел в полете.

– Выглядит круто, – зеваю я.

Он хмыкает.

– Да, но держу пари, ты могла бы нарисовать что-нибудь получше.

Это заставляет меня улыбаться.

– Могла бы.

Мои глаза тяжелеют, и я чувствую, что погружаюсь в сон.

– Однажды ты нарисуешь для меня татуировку? – спрашивает он усталым голосом.

Это самый сексуальный сонный голос, который я когда-либо слышала. Мой сонный голос больше напоминает мужской, поэтому я прочищаю горло.

– Да.

Он нежно прижимает меня к себе, и я проваливаюсь в глубокий сон.

Прохладный воздух скользит по моим ногам, кожа покрывается мурашками. Я пытаюсь вслепую натянуть на себя одеяло, но замечаю, что Бишоп ворочается во сне.

– Нет! – кричит он.

Я замираю и смотрю на него. По его коже стекает пот. Закрывая рукой глаза, он начинает бить себя по голове.

– Нет! Оставь его в покое. Оставь ее в покое!

– Бишоп! – Я хватаю его за руку, желая прекратит удары. – Бишоп? Ш-ш-ш…

Кажется, что мое горло заполняет раскаленная лава, а слезы уже готовы вырваться наружу. Что ему снится?

– Бишоп?

– Нет! Оставь его в покое, оставь его в покое, оставь ее в покое..!

Перевернувшись, я сажусь ему на живот, стирая пот с его груди.

– Эй, – шепчу я, наклоняясь к его уху. – Это я.

Его челюсти сжимаются, прежде чем он, наконец, открывает глаза и смотрит прямо на меня.

– Эй, – повторяю я, проводя пальцами по его щекам и вытирая пот. – Ты в порядке?

Он смотрит на меня, не двигаясь. Становится неловко, поэтому я сбрасываю ногу с его талии, но он сжимает мое бедро. Я снова смотрю на него.

– Би…

Его рука тянется к моим волосам, и он обхватывает их, притягивая мое лицо к своему.

– Да уж, – бормочу я себе под нос. – Хорошо, что пуля задела висок.

Больше я не произношу ни слова. Я просто смиряюсь с судьбой. Что-то произошло, так что я сделаю все, что в моих силах, чтобы ему помочь. Он целует меня, его язык скользит между моими губами. Я открываю рот, позволяя ему проникнуть глубже. Схватив меня за бедра, он переворачивает меня на спину и широко раздвигает ноги, поднимая мои руки над головой.

Его глаза останавливаются на моей голове.

– Ты готова?

Я знаю, о чем он спрашивает. Он спрашивает, готова ли я трахаться – трахаться в стиле Бишопа.

– Да, – искренне отвечаю я.

Кроме небольшой головной боли меня ничего не беспокоит, а если и беспокоит, то я подумаю об этом утром. Уверена, оно того стоит.

– Черт, – рычит он неузнаваемым голосом.

Я вижу, как он закрывает глаза и втягивает нижнюю губу в рот.