– Ох, – тихо стону я, раздражаясь на все и на всех. – Я просто хочу домой, в свою постель, в свой душ, есть нормальную еду и смотреть Netflix всю ночь.

Я должна была сказать это про себя, но по какой-то причине произнесла это вслух.

Бишоп усмехается.

– Будет сделано. Я позову медсестру. Но нужно будет съесть что-нибудь, прежде чем тебя выпишут.

– Да, уверена, что Бишоп заправляет всеми в этой больнице, так что с его-то властью они точно тебя выпишут. Должно быть, приятно быть Королем, – дерзко добавляет Татум, приподняв одну бровь.

Ах, все ясно. Вот почему она так к нему относится: она разузнала – чего и следовало ожидать от Татум – что-то о Бишопе. Скривив рот, она наблюдает за тем, как он выходит за дверь. После его ухода тишина длится не больше двух секунд, потому что Татум немедленно оказывается у моей кровати.

– Я видела Бишопа с той медсестрой! – шепчет она мне на ухо.

Вернее, это должно было быть шепотом, но Нейт услышал ее, стоя в другом конце комнаты.

– Я все слышал. И, Тат, не лезь, черт возьми, не в свое дело.

Нейт не смотрит на нее и словно не замечает ее присутствия. Это должно ее задеть, потому что, какой бы замкнутой одиночкой она ни была, это целиком и полностью ее выбор. Татум прекрасна – сногсшибательно прекрасна. Чего только стоят ее пышные светлые волосы и розовые щеки. Она похожа на модель Victoria’s Secret. Это она должна игнорировать и отшивать. Но кто я такая, чтобы судить? Наверное, поэтому мы с ней так хорошо ладим.

– Почему это? – огрызается она на Нейта.

Он выдыхает, складывая одеяло и бросая его на стул.

– Начнем с того, что это тебя не касается, а закончим тем, что ты просто рассоришь наших лучших друзей.

Нейт замолкает, вызывающе поднимая брови.

Она выпрямляет спину.

– А как насчет того, что твой лучший друг – кусок дерьма, потому что, пока моя лучшая подруга, она же его… – Она смотрит на меня, потом на Нейта, а потом снова на меня. – А кстати, кто вы друг другу? – шепчет она.

Я пожимаю плечами.

– Не кто-то, но и не никто.

Глаза Татум потухают. Она не впечатлена.

– Мэди, нет, это не лучший статус для парней, потому что у них нет ни правил, ни границ. Мужчины – простые существа. Им нужны роли. Понятные роли.

– Ну, роли у нас уже есть, – отвечаю я, приподнимаясь с кровати. Она молчит, и я продолжаю. – Это действительно так. Что бы между нами ни было, это нужно выстраивать медленно. Мы оба слишком взрывоопасны. Если что-то пойдет не так, мы не просто уничтожим друг друга, мы захватим всех вас с собой.

Татум обдумывает то, что я сказала, а затем поворачивается к Нейту. Она кружится.

– Что ж, прекрасно!

– Но… – добавляю я.

Нейт швыряет подушку в другой конец комнаты.

– Я знал это. Я, черт возьми, знал, что это произойдет.

– Да пошел ты, – хихикаю я, прежде чем снова взглянуть на Татум. – Что ты видела?

Она смотрит мне в глаза, потом поворачивается к Нейту, и я напрягаюсь. Я готовлюсь к тому, к чему готовятся все, когда в комнате Нейт, Бишоп или Брантли. Вероятно, это относится и ко всем остальным Королям, но я просто не оказывалась в такой ситуации. Татум откидывает голову назад и хохочет. Саркастический смех – но все же смех. Она хватается за живот, снова переводя взгляд на Нейта.

– Не-а, Нейт, ни тебе, ни твоей волчьей стае я ничего не должна. Я предана Мэдисон.

Она делает паузу и смотрит на меня.

– Если я пропаду, сразу же проверяй их дома.

Затем она обращается к Нейту.

– Она моя лучшая подруга, так что на хрен тебя и на хрен Бишопа.

– На хрен меня? – Нейт усмехается, и я борюсь с желанием схватиться за виски́. – На хрене побывала ты, малышка. Как раз прошлой ночью.

– Боже, какая гадость, прямо в моей палате? Вы серьезно?

Я смотрю на Татум, ожидая от нее оправданий.

Она хихикает.

– Виновата.

Закатив глаза, я поднимаю голову к потолку.

– Ты продолжишь, Тат?

Я готовлюсь к худшему, внутренне утешая себя тем, что Бишоп мне ничего не должен. Татум продолжает:

– Он прижал ее к стене. Он… он…

Мне не нужно, чтобы она заканчивала. Я уже знаю, что она собирается сказать, и, хотя я пытаюсь бороться с этим чувством, мое сердце замирает, и кажется, что с каждым вдохом мои легкие наполняются песком.

– Он ее трахнул, – шепчу я сквозь ком в горле, вытирая скатившуюся по щеке слезу. Почему меня это волнует? Я не имею права переживать. Мы не вместе, мы никогда не встречались по-настоящему. Наверное, поэтому он не хотел, чтобы мы были вместе, ему удобнее трахать всех подряд, а такие, как он, не любят отношения.

Но ведь он рассказывал мне вещи, которые не говорят людям, если они вам безразличны. Меня бросает в жар, когда я начинаю представлять, что они делали, пока я лежала на больничной койке, и как они…

– Мэдисон! – Татум огрызается на меня, щелкая пальцами. – Господи Иисусе, девочка! Что ты точно умеешь, так это витать в облаках. До того как ты грубо меня перебила, – она многозначительно на меня смотрит, – я собиралась сказать, что он прижал ее к стене… за горло.

Я застываю, моргаю и пытаюсь осмыслить то, что она говорит. И что с того? Бишоп душил меня во время секса до потери сознания. Что это меняет?

Она смеется, качая головой.

– Нет, дуреха. Он душил ее так, как будто собирался убить.

Нейт, все это время сидевший в одной позе, поворачивается ко мне:

– Просто на будущее, чтобы ты знала, почему мы тебе ничего не рассказываем. Только что ты чуть не закатила истерику из-за того, что сама же выдумала.

Он натягивает толстовку и застегивает молнию. Затем он подходит ко мне и целует меня в лоб, подцепив пальцем мой подбородок и приподняв мое лицо.

– Я приведу дом в порядок к твоему приезду, хорошо?

Я киваю.

– Спасибо, Нейт.

– Обращайся.

Он мягко улыбается мне, прежде чем посмотреть на Татум.

– Держи язык за зубами, Тат. Следи за тем, что говоришь, если ты еще хочешь дышать.

Она закатывает глаза и садится на кровать. Как только Нейт выходит из комнаты, я вопросительно смотрю на Татум. Она немного расстроена тем, как Нейт вел себя все утро.

– Напомню, – отмечаю я, – что я предупреждала тебя о том, что спать с Нейтом – это не лучшая идея.

Она открывает рот, готовая защищаться, но тут же сникает, принимая свое поражение.

– Мэди, ты даже не представляешь.

На самом деле представляю.

Дверь снова открывается, и в палату входит Бишоп. Рядом с ним суетится медсестра.

– Обычно пациентов выписывает доктор, но сейчас он предоставил это мне. Перед уходом вам нужно будет что-нибудь съесть и подписать документы на стойке регистрации.

Она натягивает неестественную улыбку. Собираясь сказать что-то еще, она открывает рот, но тут в палату входит еще одна медсестра, толкая тележку с едой.

– Спасибо, – бормочу я.

Я ненавижу больничную еду, но могу пережить один бутерброд. Особенно если это вытащит меня отсюда.

Я кусаю сэндвич, уничтожая его в рекордно короткие сроки, прежде чем снова взглянуть на медсестру.

– Спасибо.

Я киваю и перевожу взгляд на Бишопа, который смотрит на меня, стиснув зубы. Отлично. Что я сделала на этот раз?

– Куда подевался Нейт? – Бишоп наконец прерывает неловкую тишину, в то время как медсестра снимает мои капельницы.

Я слегка вздрагиваю.

– Поехал домой, чтобы подготовить мою комнату.

Бишоп улыбается, а затем смотрит на Татум.

– Почему ты с ним не поехала?

Татум прищуривается.

– А почему я должна была с ним ехать?

– Потому что ты – это ты.

Дорога домой была ужасной. Бишоп и Татум ссорились из-за всего подряд, и я была почти готова выпрыгнуть из движущегося автомобиля и пойти домой пешком. И, к слову, такой поступок не грозил бы мне смертью, потому что впервые в жизни Бишоп ехал со скоростью 10 миль в час, не желая трястись на выбоинах и ухабах.

Поднявшись по лестнице, я открываю дверь своей спальни, надеясь наконец отдохнуть от их ругани, но тут же теряю дар речи.

– Что за..?

Нейт сидит на моей кровати, полностью заставленной чизкейками, тарелками с мармеладными мишками и моим любимым шоколадом Le Livre от Debauve & Gallais.

На круглом блюде выложены роллы с соевым соусом посередине. Рядом с ним тарелка, полная тако и всевозможных соусов для картофеля фри.

– Нейт! – улыбаюсь я.

Если бы мне не было так больно, я бы отдалась ему прямо здесь и сейчас.

– Привет, котенок.

Он ухмыляется, и, поскольку он – Нейт, это выглядит очень соблазнительно. Или, может быть, меня заводят все эти вкусности.

– Голодна?

Он приподнимает брови и слегка играет мышцами груди.

Я закатываю глаза.

– Боже, да.

– Вау, Риверсайд, а ты знаешь, как устроить шоу, – бормочет Татум, входя в комнату и прижимая к груди сумку. Она смотрит на меня. – Я собираюсь вернуться домой, проспать сто дней в своей кровати и ни с кем не разговаривать по меньшей мере месяц. – Она улыбается, подходит ко мне и заключает меня в объятия. – Я напишу тебе, хорошо?

Я с улыбкой киваю.

– Обязательно.

Затем она разворачивается и уходит, оставляя меня одну с Нейтом и Бишопом.

– На самом деле, – улыбается Нейт, вставая с матраса и отряхивая штаны, – это не моя идея. Все это устроил Бишоп.

Он наклоняется, берет тако и запихивает его в рот.

– То есть ты просто так выслушивал все наши восхищения? И не поправил ни меня, ни Татум? – Я приподнимаю бровь.