Дэймон рассмеялся.

— Нет и нет. Это поистине мое желание, — он вопросительно выгнул бровь. — А вас это смущает?

— Ни чуть. Мне все равно. Это ваша жизнь, — беззаботно ответила девушка и продолжила трапезу.

Лицо Ханта стало каменным. Он не сводил с нее взгляда.

А где же ее истерика? Почему она не говорит мне, какой я дикарь? Почему не говорит, что я извращенец? Почему она вообще ведет себя так, словно ничего не произошло?!

— Все правильно. Это моя жизнь.

Виктория отложила в сторону столовые приборы. Аппетит пропал абсолютно.

Сейчас ей хотелось только одного. Расплакаться. От того, какая же она все-таки дура, что поверила в то, что Дэймон на самом деле другой. Не такой. Что он лучше. Что может стать лучше.

— Спасибо, — улыбнулась она и приподнялась, чтобы выйти из-за стола.

— Сядь, — прогремел Дэймон. Он был неприятно удивлен ее поведением, как, впрочем, был уверен, что и его поведение ей не пришлось по душе.

Тори иронично усмехнулась и встала из-за стола, словно и не слышала его приказа. А потом гордым шагом направилась к двери.

Рычание, раздавшееся за спиной, позволило понять, что Ханту не понравилось ее неповиновение.

Она открыла дверь, но мужская рука захлопнула ее обратно.

— Я сказал сядь на место.

Виктория обернулась. В голубых глазах читалась ярость.

— Хотите кем-нибудь командовать, Ваша Светлость, заведите себе собаку! Или возвращайтесь к своей брюнетке, с которой вы провели ночь!

Дэймон усмехнулся.

Значит, ей не все равно.

Она опять повернулась к двери и дернула за ручку. Но мужская рука не позволила двери распахнуться.

— Чего вы хотите от меня?! — закричала Тори, чувствуя, как слезы застлали глаза.

— А что ты хочешь от меня?! — Дэй взял ее за руку и резко развернул, прижав спиной к двери. — Зачем ты позволила мне сделать это с тобой?!

И Виктория разрыдалась. Дэймон не мог спокойно смотреть на это, хотя обычно женские слезы оставляли его равнодушным.

— Потому что я хотела! Хотела! — маленькие ладошки били его по мощной груди. В ее голосе слышалась боль. — Хотела тебя!

Дэймон призвал на помощь все свое самообладание, чтобы не осушить эти слезы поцелуями.

— Я не тот, кто тебе нужен, Тори. Не тот. Ты нежная, милая… А я не умею быть таким. Не умею, — он смотрел в ее заплаканные глаза и видел в них боль.

— Ты не можешь знать, какая я… — всхлипывая, ответила она. — Потому что я сама не знаю… Возможно, я еще хуже…

Хант положил ладонь на ее лицо и провел пальцем по щеке, стирая дорожку из слез.

— Я не могу быть с тобой. А полюбить тем более. Я не умею. И не хочу.

Каждое его слово, казалось, врезается в ее сердце, словно кусок стекла. И только сейчас она поняла, почему ей так больно от его слов. Почему Тори сказала ему «да»… Она уже в него влюбилась.

— Тогда не мучай меня. Не смотри. Не находись так близко, — прошептала Виктория. — И не прикасайся ко мне.

Дэймон отвернул в сторону лицо.

Как? Как это сделать?

— Я постараюсь.

— И позволь мне уйти…

Ее тихий всхлип зацепил одну из струн его души… И Дэймон устало закрыл глаза.

— Я не могу. Понимаю, что должен, но не могу, — прохрипел он.

— А чего же ты хочешь?! Чего?! Развлекаться с девицами и при этом приходить в мою постель? Для чего? Чтобы сделать мне больно? Влюбить в себя, чтобы я страдала? — она кричала на него сквозь слезы, пытаясь повернуть его лицо и заглянуть в глаза.

— Я не хочу причинить тебе боль, Виктория.

— Какую боль? Какую? Скажи!

— Твое тело…

— Что не так? Я пришлась не по душе? — Тори с силой опять ударила его по груди. Дэймон схватил ее запястье и прижал руки к двери.

— Дура! — взревел он. — Твое тело, твой запах… Я схожу с ума. Теряю контроль. И я не хочу так. Не могу.

— Почему? — голос был еле слышным.

— Потому что я никогда тебя не полюблю. Никогда.

Он смотрел в ее глаза, полные боли, и ненавидел себя.

Поздно. Уже поздно.

Виктория закрыла глаза, не в силах выносить его пронизывающий взгляд.

— Я буду твоей защитой. Но не стану кем-то большим. Никогда.

Дэймон отпустил ее руки и сделал шаг назад.

И Тори, быстро распахнув дверь, бросилась из столовой.

Он смотрел вслед плачущей девушке и казалось, что душа его еще больше чернеет.

Я только что сделал ее очередной любовницей… В то время, как она на самом деле стала моим бриллиантом.

Выпить. Ему необходимо выпить.

— Грегори! — заорал герцог, направляясь к кабинету. — Если ты забрал все и из кабинета, знай… Я не уволю тебя! Я тебя убью!

Глава 32

Целый день Тори не выходила из комнаты. Ужин ей принес Грегори. Он попытался расспросить, что произошло между ней и герцогом, но девушка не ответила.

И тяжело вздохнув, словно от безнадежности, управляющий удалился.

Он совсем не понимал, что происходит… Герцог вчера пьянствовал в комнате садовника весь день и ночь, приказав сказать девушке, что его нет дома. И вот сегодня он продолжил…

Но Слава Богу, Грегори подсыпал в бутылку немного снотворного… Поэтому Дэймон сейчас мирно спал в кресле своего кабинета.

Эх, молодые еще! Жизни не понимают! Нет чтобы предаваться любви, они ссорятся…

Виктория успокоилась только к ночи. Ее мысли немного пришли в порядок. И она поняла одну вещь.

С ним что-то случилось. И он создал свой мир и спрятался там. И не стремится оттуда выйти.

«Твое тело, твой запах… Я схожу с ума. Теряю контроль. И я не хочу так. Не могу…».

Его тянет ко мне. Но он чего-то боится.

Девушка лежала на постели и смотрела на балдахин.

Несмотря на то, какую боль ты мне причиняешь, я хочу помочь тебе, Дэймон. Не только отомстить Винсенту, но и вернуть тебя к нормальной жизни. Ты лучше, чем кажешься. Я чувствую это. Я вижу это в твоих глазах…

Проговорив с ним мысленно еще около часа, Виктория прислушивалась к соседней спальне. Ни звука.

Он опять ушел?

Зарывшись лицом в подушку, она тяжело вздохнула.

Даже не знаю, что лучше… Отдать одному негодяю свою жизнь или второму негодяю свое сердце?

Дэймон проснулся от того, что кто-то больно ударил его по ноге. Пытаясь открыть глаза, он застонал. Головная боль была просто невыносимой.

— Вставай, Дэй! Я привез красоток!

Хант застонал и снова с безразличием откинулся в кресле.

— Ох, мой милый друг… Если ты не реагируешь на предложение о красотках, значит, дело в женщине…

— Дрейк, иди к черту! — прохрипел Хант. — Можешь забрать с собой всех женщин мира…

Гордон повеселел.

Все идет даже лучше, чем я думал! Ох, голубоглазка! Довела мне друга… Допился до беспамятства… Молодец, маленькая! Встряхни его как следует!

— Девочки, разбудите нашего герцога! — воскликнул Дрейк и усмехнулся.

— Я же сказал, чтобы ты шел к черту со своими бабами! — заорал Дэймон и вскочил из кресла.

Оглядевшись вокруг и не увидев ни одной девицы, он перевел непонимающий взгляд на кузена. Гордон улыбнулся ему.

— С добрым утром, старина! Как спалось? — наигранно вежливо спросил кузен.

— Замечательно.

— Я вижу. От тебя несет так, словно тебя держали в бочке с виски.

— Это бочка виски плещется во мне, — усмехнулся Дэймон. — Зачем пожаловал?

— Привез компаньонку для твоей голубоглазки.

Хант нахмурился. И протянул руку к бутылке.

— Зачем?

— Затем, мой дорогой друг, — Дрейк забрал у мужчины из рук бутылку. — Что это соответствует нормам приличия.

Герцог расхохотался.

— Я тебя прошу, не смеши меня. Ты и нормы приличия?

— Нет. Твоя Виктория и нормы приличия. Ведь ты не собираешься на ней действительно жениться… Я прав?

Лицо Дэймона стало серьезным.

— Я еще не знаю.

Бровь Гордона вопросительно изогнулась.

— Дэй? Ты уже и ее успел в постель затащить?

— Тебя это не касается! — он бросил на друга убийственный взгляд.

Дрейк промолчал.

Мой милый друг, твои взгляды красноречивее всяких слов.

— Сколько планируешь продлить свой спектакль? — поинтересовался кузен, отпив глоток бренди.