– Да. Ты прощена. – Она стрельнула в меня улыбкой, которая тут же разогнала тучи вины, которые витали надо мной с прошлого четверга.

– Увидимся позже, детка. – Брэд ущипнул Лейни за талию, прежде чем уйти в свой класс.

– Как насчет того, чтобы сходить в воскресенье в торговый центр и купить костюмы на Хэллоуин? – с энтузиазмом предложила Рей.

Упоминание о Хэллоуине заставило меня резко выпрямиться.

Это крайний срок для подачи заявок на конкурс Моны Стоун. Больше, чем когда-либо, я хочу принять в нем участие… даже просто назло Теннесси.

Он стоял у своего шкафчика. Наши взгляды встретились, заряженные, как два пистолета, которые вот-вот выстрелят.

– Звучит неплохо, – ответила я.

– Можно мне присоединиться? – спросила Лейни, перетянув мое внимание от Тена.

– Нет, милая, нельзя.

Бледные щеки Лейни снова порозовели.

Рей закатила глаза.

– Да шучу я. Конечно, пошли вместе! Я позову Мел с нами. – Она перекинула свои блестящие светлые волосы через плечо.

– Увидимся за обедом.

Ни Лейни, ни я не спешили разойтись по классам. Я подтянула лямки сумки повыше на плече.

– Все еще не можешь сказать, почему ты тогда сорвалась? – спросила она.

Я отрицательно покачала головой.

– Итак… ты идешь на двойное свидание?

Тен убежал в свой кабинет, как только раздался первый звонок.

– Да. Что вы с Брэдом делаете?

Она затянула ленту, завязанную вокруг ее гладкого черного хвостика.

– Он подарил мне билеты на балет.

– Правда?!

Она тихо засмеялась.

– Не надо так удивляться.

– Извини. Я просто не могу представить Брэда на балете.

– Он пойдет ради меня.

Еще кое-что, чего я не могу себе представить: чтобы Брэд делал что-то для кого-то, кроме него самого.

Я указала на ее ногу.

– Тебе не обидно смотреть на выступление, сидя в зрительном зале?

– Я немного ностальгирую, конечно, но мне все равно очень нравится смотреть балет. – Она прижала к груди увесистый учебник естествознания. – Ты бы перестала слушать музыку, если бы потеряла голос?

Или проиграла в конкурсе Моны Стоун…

Эта мысль застала меня врасплох. Мои шансы на победу настолько ничтожны, что даже думать о них не стоит. Кроме того, я собиралась подделать мамину подпись на моей анкете, так что, если бы я выиграла, меня, вероятно, лишили бы приза.

– Я не могу жить без музыки, – в конце концов ответила я.

Раздался второй звонок, и Лейни сжала мою руку.

– Мне нужно успеть в лабораторию, пока мистер Олсон не заметил, что меня нет на месте.

Я не думаю, что он заметил бы. Он один из тех учителей, которые так увлечены своим предметом, что апокалипсис может начаться, а он будет продолжать болтать о субатомных частицах. Миссис Даббс, напротив, заметит. Ничто не ускользает от нее.

Когда я вошла в класс, миссис Даббс записывала формулу на доске, ее фломастер скрипел от соприкосновения с белой гладкой поверхностью. Не отрываясь, она сказала:

– Разве вы не слышали второй звонок, мисс Конрад?

Как я уже сказала, от нее ничто не ускользает.

Я потащилась к своему месту, даже не взглянув на Тена. Я не отвернула стул от него, но все равно ни разу не посмотрела в его сторону в течение всего урока. На самом деле я очень гордилась собой, так как чувствовала, что он посмотрел на меня несколько раз. Как только раздался звонок, я вскочила с места.

– Я подумал, тебе будет интересно узнать, что Нев со мной не разговаривает, – сказал он.

Я изучала содержимое своей сумки, затем начала листать свои блокноты, чтобы создать впечатление, что я занята поисками чего-то, типа я не избегаю его взгляда, который сверлит мою макушку.

– С чего бы мне было интересно это знать?

– Потому что ты тоже со мной не разговариваешь.

– Я не разговариваю с тобой, потому что мне нечего тебе сказать. – Это неправда. У меня есть куча вещей, которые я хотела бы сказать ему.

– Я не хотел тебя обидеть.

– Мне все равно, – соврала я.

– Нет, тебе не все равно.

– Нет, все равно. – Я прекратила рыться в своей сумке и посмотрела на него. – Нев так хотела надеть что-нибудь, кроме твоих обносков, а ты все испортил. Ты довел ее до слез.

Тен застыл. Я покачала головой и развернулась, но остановилась в дверях. Тен стоял в нескольких сантиметрах от меня. Он был так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела.

Я отступила и подняла голову, чтобы лучше увидеть его.

– Ты хоть знаешь, как ей плохо в школе? Очевидно, люди смеются над ней.

Он нахмурил брови.

– О чем ты говоришь?

– Если она тебе не сказала, я, конечно, тоже не стану, но пойми, то, что ей сейчас нужно, – это чувствовать себя хорошо в своем теле, а ты говоришь ей, что она выглядит как идиотка…

– Я этого не говорил.

– …ты намекаешь, что она выглядит по-идиотски, – это то, что ей точно не нужно. Она обожает тебя, цепляется за каждое твое слово, так что поддержи ее, напомни ей, что она крутая. – Я кивнула на его браслет.

Он посмотрел на него, потом скрестил руки на груди.

– Я поддерживаю ее. Но, как ты и сказала, я еще и защищаю ее. Я не хочу, чтобы она носила шорты, в которых видно ее нижнее белье.

– О. Мой. Бог. В них ничего не было видно! Они не такие короткие.

– Ей двенадцать лет.

– Я знаю!

В классе больше никого не было, но наш горячий разговор привлек внимание ребят, задержавшихся в коридоре.

– Я знаю, что ей двенадцать, – продолжила я, понизив голос на дюжину децибел, – но не думаю, что ты это понимаешь. Если бы понимал, ты бы не покупал ей пластыри с диснеевскими принцессами.

Он отшатнулся, как будто я его ударила.

Может быть, я и зашла слишком далеко, но я ни за что не возьму свои слова обратно, потому что я сказала правду. В двенадцать лет я скорее бы истекла кровью, чем залепила себе кожу этой Русалочкой.

Внезапно мне захотелось сказать ему, что она проспала в моей постели все выходные, что ей очень жаль, что он уезжает, но я ничего не сказала. Может быть, потому что почувствовала, что причинила Теннесси достаточно боли.

32. Рыцарь в мокрых насквозь доспехах

32. Рыцарь в мокрых насквозь доспехах

Остаток утра я провела, думая о своем отце, Нев и Тене. Но в основном о Нев. В обеденный перерыв вместо того, чтобы поесть с Рей, я решила пойти в крыло средней школы, чтобы проведать ее.

Кампус небольшой, но дорога заняла бы у меня не меньше десяти минут, так что я поехала на велосипеде. Конечно, я могла бы добежать, но тогда я бы вспотела, а мне не очень хотелось, чтобы моя рубашка прилипла к телу. На улице было достаточно сыро – остатки вчерашнего нескончаемого шторма. Трава была скользкая, а земля превратилась в липкую грязь. Хотя серость рассеялась, небо будто исцарапано, как DVD-диски, с которыми мама отказывается расстаться, хотя у нас больше нет оборудования для их воспроизведения.

В отличие от наших желтых шкафчиков те, что в средней школе, были голубого цвета, покрыты наклейками-черепами и костями, сердечками, единорогами, монстрами. Я провела кончиками пальцев по краям сверкающей радуги. В последний год учебы в средней школе у меня был такой же на шкафчике. У меня также была куча музыкальных нот, склеенных в соответствии с мелодией песни Моны Стоун «Rainbow Road».

Я опустила руку и провела ею по бурлящему океану шкафчиков. Интересно, какой из них принадлежит Нев, какие наклейки она могла бы наклеить? Один шкафчик был пуст, и я подумала, что это мог быть ее шкафчик, но я могла и ошибаться. Ее мог бы быть тот, что рядом с ним, покрытый светящимися в темноте звездами.

Пройти по школьному коридору – это как путешествие по дороге воспоминаний. Я увидела крошечную вмятину на белой оштукатуренной стене, куда Брэд толкнул мальчика, который назвал его маму «горячей штучкой». Я увидела фонтан, водой из которого мы брызгались друг в друга в жаркие дни. Я увидела вывеску туалета для девочек, которую мы с Рей поменяли на мужскую, чтобы сбить с толку новых шестиклассников. Каким-то образом Джаспера обвинили в этом, но он нас не сдал. Я до сих пор не уверена, почему он взял вину на себя, но подозреваю, что это либо потому, что он был стойким парнем, либо потому, что его популярность взлетела до небес после того случая.

Кафетерий ничуть не изменился. Белые прямоугольные столы выстроены аккуратными рядами, доходящими до цементной стены с тремя высокими окнами, которые выходят на огромную спортивную площадку, огороженную плотной изгородью из ярких миртовых деревьев и высоких тополей. И нет, я не какой-нибудь поклонник деревьев. Теннессийские флора и фауна составляли огромную часть нашей учебной программы в седьмом классе.

Я оглядывалась вокруг в поисках худенькой девочки, сидящей рядом с асоциальным мальчиком. Я нашла их буквально сразу же – их столик выглядел пустым по сравнению с остальными. Направляясь к ним, я прошла мимо стайки восьмиклассниц, размахивающих розовым блеском для губ, с тщательно причесанными волосами, неоновым лаком для ногтей и униформой, переделанной так, чтобы показать больше тела, чем позволено.

Столик популярных девчонок.

Тот, на который Рей нацеливалась всю среднюю школу, пока я изо всех сил старалась ее развлечь. Я так боялась, что она вырастет из нашей дружбы, но нет человека более преданного, чем Рей.

Добравшись до стола Нев, я села на скамью напротив нее.

– Приветик.

Она подняла голову от подноса с едой, ее губы приоткрылись слегка, потом чуть шире.