Тен ткнул подбородком в сторону нашего здания, которое становилось все ближе, хотя нам еще далеко идти.

– Аа. Ну, вчера ты вел себя как придурок.

Тен пристально разглядывал извилистую тропинку. И больше не улыбался. Он был задумчив и серьезен. Очень серьезен.

– Иногда я забываю, что Нев взрослеет, потому что она еще такая маленькая. – Тяжесть его признания упала на его напряженные плечи, заставив ссутулиться.

Мне открылась еще одна грань Теннесси Дилана, и, как и большинство других оттенков его личности, она была сияющая и красивая.

– Мне бы очень хотелось, чтобы мне стало проще не любить тебя.

Он остановился, расправил плечи и поднял голову.

– Почему?

Ой…

Нет…

Я сказала это вслух.

– Эмм. Потому что… – Я ломала голову, что же мне ответить! Хоть что-нибудь. – Потому что ты не любишь музыку, а я не хочу дружить с тем, кто не любит музыку.

На его губах появилась ухмылка.

– Я думал, мы выяснили, что я люблю музыку.

– Я имею в виду музыку твоей мамы, – быстро добавила я.

Выражение его лица изменилось так быстро, что я вздрогнула. Я чуть было не извинилась за то, что заговорила о ней, но потом поняла, что, возможно, это не такой уж и плохой аргумент. Как бы ему ни хотелось, чтобы его мать умерла, она жива.

Она жива, и я участвую в ее конкурсе.

Как сильно он возненавидит меня, когда узнает об этом?

– Увидимся позже – сказала я, запрыгнув на велосипед, и начала крутить педали. Прежде чем Тен стал препятствием на пути к моему успеху.

34. Пятнышко света

34. Пятнышко света

С понедельника Тен вел себя со мной необычайно холодно, но я не могла винить его за это. Это то, чего я и хотела.

Нет… Не то, что я хотела. Это то, что было мне нужно.

К счастью, Нев полностью оттаяла по отношению ко мне. Всю неделю мы переписывались. Мы в основном слали друг другу рекомендации песен и скриншоты симпатичных нарядов, которые она хотела бы найти в торговом центре в эти выходные. Я чувствовала, что суббота будет мучительно неловкой из-за Тена, но я также была уверена, что это невероятно важно для Нев, собственно, ради нее все это и замышлялось.

Забавно, как быстро я подружилась с сестрой Тена. Возможно, это из-за нашей общей страсти к пению. Или, может быть, потому что Рей стало мало в моей жизни, так что у меня внезапно появилось место для других людей. Или, может быть, это потому, что я вижу немного себя в Нев. Немного себя и много Моны.

Мои пальцы застыли на замке велосипеда.

И это все? Только поэтому я так быстро сблизилась с Нев? Потому что, когда я приближаюсь к ней, мне кажется, что я становлюсь ближе к ее матери?

Я защелкнула велосипедный замок на перилах дома Линн, прежде чем позвонить в дверь.

Этого не может быть.

Не может быть, чтобы я стала таким человеком.

Внутри звучала фортепианная музыка, затем к инструменту присоединился голос. Когда мелодия поднялась до более высоких нот, голос сорвался. Нев говорила, что сегодня у нее занятие. Хотя она не говорила мне, когда будет здесь, я почти уверена, что это она. Каждый голос имеет особый почерк, и грубое рычание этого говорит мне, что это голос Нев.

Стеффи широко открыла дверь, вытерев мокрый от пота лоб полотенцем для рук.

– Привет, Энджи. Линн как раз заканчивает.

– Я знаю. Я пришла рано.

– Хочешь посмотреть мою новую хореографию?

– Конечно.

За закрытой дверью гостиной началось еще одно упражнение. На этот раз Линн играла на тон пониже на пианино. И вот тут голос даже не дрогнул.

Стеффи теребила полотенце в руках.

– Пойдем, – сказала она.

Я не тронулась с места, и она громче произнесла мое имя.

Я поняла, что ее новая хореография – это уловка, чтобы выманить меня с первого этажа, и выпалила:

– Я знаю Нев.

– Да?

– Да. Мы друзья.

Я ее не использую.

Мне удалось послушать еще одну замечательную цветную композицию. Глубина голоса Нев бросала меня в дрожь.

– Она такая талантливая.

– Она невероятно талантлива, но и ты тоже, Энджи.

– Я не напрашивалась на комплимент.

Стеффи провела полотенцем по своим спутанным волосам.

– Просто констатирую факт.

– Итак, у тебя действительно есть новая хореография, которую ты хотела бы показать мне, или это была уловка, чтобы заманить меня вниз.

– У меня действительно есть кое-что новенькое.

Я пошла за ней вниз и села на скамейку у стены.

Стеффи врубила песню Sia, затем встала в центре зала и позволила музыке струиться через ее тело, овладеть ею. Она сложила ладони вместе, словно в молитве, вскинула руки вверх, сцепила локти, откинулась назад, затем втянула живот и наклонила верхнюю часть тела вперед, изогнув шею, плечи, позвоночник. Она быстро повторяла эти движения, вправо, влево, снова вперед. Ее тело двигалось как лента, как будто в ее теле нет костей.

Когда музыка стихла, я захлопала в ладоши.

– Это было потрясающе!

Ее раскрасневшаяся кожа заблестела от пота.

– Хочешь попробовать?

– Конечно! – Я прыгнула к ней на середину зала.

Стеффи ухмыльнулась, а затем повторила каждое движение без музыки.

Как только я выучила последовательность, она заставила меня повторить серию, хлопая в ладоши, чтобы задать ритм. Когда она решила, что я готова, то включила музыку. Не отрывая взгляда от ее тела, я следила за ее движениями, поднимала руки в воздух, сгибалась, изгибалась, скользила, повторяла.

Музыка проникала в мою кожу, разливалась по моей плоти. Свет ослеплял меня. Пол уходил у меня из-под ног. Напряжение сожгло все мои прежние тревоги. Но затем последние ноты улетучились, и я вернулась в свое тело, в эту танцевальную студию, вернулась к своим мыслям.

Тупая совесть.

У лестницы раздался свист. Линн и Нев. Стеффи покачала головой, а я уставилась на Нев, на ее улыбку, и мне кажется, что это я каким-то образом заставила ее улыбнуться. Я не злая и не расчетливая. Кроме того, Нев не поможет мне приблизиться к Моне. Моя музыка сделает это.

Я схватила свернутое полотенце для рук из стопки, которую Стеффи постоянно пополняет.

– Я слышала, как ты пела. Как, черт возьми, ты берешь эти низкие ноты?

Лицо Нев раскраснелось от восторга.

– У вас совершенно разные диапазоны. – Может быть, это потому, что они так долго жили вместе, но Линн, как и Стеффи, решила убедить меня в том, что я тоже хороша. Это мило и ценно, но не то, что мне нужно. – Нам лучше начать, Энджи. У меня урок сразу после твоего, – продолжила Линн.

Я схватила свою сумку и помахала Стеффи.

Она подмигнула мне.

Нев поднялась по лестнице вслед за Линн. Она сменила свою плиссированную синюю школьную юбку на пару широких белых спортивных брюк.

Когда мы поднимались наверх, я спросила ее:

– Не можешь немного задержаться?

– Давай я спрошу у Тена.

– Он здесь?

– Он всегда за мной заезжает. – Нев распахнула входную дверь и выбежала из дома вниз по ступенькам крыльца, ее ноги-спички двигались очень быстро. Не прошло и минуты, как она уже побежала обратно в дом. – Он сказал, что может подождать.

Мы вместе вошли в гостиную с пианино.

– Ты репетировала свою песню для… – Линн оборвала фразу, когда заметила Нев рядом со мной.

– Да, – ответила я.

Линн застучала пальцами по клавишам пианино.

– Добавила бридж в песню, – сказала я, занимая место рядом с ней. – Могу я сыграть его для тебя? Взгляд Линн снова наткнулся на Нев.

– Конечно. – Она убрала руки с клавиш, провела ими по своим оранжевым волосам, сминая вьющиеся пряди вокруг лица.

Нев подошла к софе и села, выпрямив спину и поджав колени.

Через некоторое время я закрыла глаза и начала играть. Когда я дошла до припева, то открыла глаза, расправила плечи и расслабила челюсть. Моя диафрагма расправилась, а голос вырвался из моего горла. Он вибрировал повсюду: на лбу, на щеках, на небе. Он даже пульсировал у меня в ноздрях и под ногтями.

Когда я закончила, в комнате стало так тихо, что я вся съежилась.

– Ну как?

– Это идеально, – прошептала Линн. – Это просто идеально, честное слово. Если она… – Я широко раскрыла глаза, и Линн запнулась.

– Это для конкурса моей матери, не так ли? – тихий голос Нев прозвучал резко, как из громкоговорителя.

Ни я, ни Линн не ответили ей.

– Если ты не выиграешь, значит, мама дура.

Линн, которая и так почти не двигалась, стала еще тише.

Нев с такой силой сжимала руки в кулаки, что костяшки ее пальцев побелели, как кусочки мела. Она встала, а затем подошла к двери, эмоции забегали по ее лицу, которое едва выглядывало из-под растрепанных волос.

– Ты злишься, – сказала я, прежде чем Нев подошла к двери.

Ее улыбка была натянутой.