– Я знаю, кто они такие. Я всю жизнь проучилась в Ридвуде, помнишь? – Я нервно теребила обтрепанный подол юбки, лежащей у меня на коленях. – Вам стоит сходить в «Гвидо», там лучшая пицца в Нэшвилле.

Нев вышла из примерочной в черных леггинсах и клетчатой рубашке, завязанной на талии.

– Симпатичная рубашка, – сказала я. – Тен?

Он кивнул.

Веснушки Нев стали такими же яркими, как красные квадратики на ее новом топе. Как только она вернулась в примерочную, Тен спросил:

– Хотите пойти с нами?

– Хм. – Мой ноготь зацепился за одну из черных ниток на юбке. – Мы не можем сегодня вечером. – Мне не нужно было смотреть на свое отражение в зеркале напротив нас, чтобы понять, что я покраснела. – Но спасибо, что спросил.

Тен молчал так долго, что я почувствовала, будто мой отказ расстроил его. Никто не любит отказов, даже если им не особенно нравится тот, кто их отвергает. Люди такие странные.

– Где вы встречаетесь? – спросила я его.

– В Аррингтоне.

– Круто.

– Ты когда-нибудь была на соревнованиях по легкой атлетике?

Я отрицательно покачала головой.

– Там, наверное, куча чирлидерш и фанаток?

На его губах появилась улыбка.

– Это не такой вид спорта. На трибунах сидят наши поддерживающие родители и заботливые девушки. У некоторых есть девушки, я имею в виду. Девушка Болта всегда приходит. Она печет лучшие блонди.

– Я люблю блонди!

– Тогда приходи. Ради блонди.

Нев выскочила обратно, примерив куртку из искусственной замши и брюки-карго с армейским принтом.

Обе вещи получили наше одобрение, что заставило нас широко улыбнуться.

– Блонди – моя слабость, – сказала я.

Тен прислонился к стене и скрестил свои мускулистые руки на груди. Может быть, тренер заставляет их бегать с тачками во время тренировок, потому что мускулы на его руках впечатляют.

– Никогда не рассказывай другим о своей слабости. Они могут использовать ее против тебя.

– Верно подмечено. Будет справедливо, если ты сейчас расскажешь мне о своей слабости.

Его взгляд скользил по моему лицу, затем задержался на подбородке, шее, потом остановился на губах. Мой живот сжимало и крутило под его спокойным, внимательным наблюдением.

– Эй, ребята, да или нет? – спросила Нев.

Она покрутилась, демонстрируя свои низко сидящие черные джинсы и обтягивающую футболку с вырезом лодочкой. Я показала ей большой палец.

– Тен? – спросила она.

Он внимательно изучал свои кроссовки, покрытые коркой красной глины. Испачкались во время бега, я подозреваю.

– Неплохой наряд.

Видел ли он ее вообще?

Нев засияла ослепительной улыбкой.

– Не могу поверить, что ты одобрил эти рыболовные сети, – поддразнила я Тена, когда его сестра исчезла.

Он вскинул голову так быстро, что у него хрустнула шея, и в панике уставился на задернутую шторку примерочной.

– Что… она была…

Я легонько коснулась его предплечья.

– Расслабься. На Нев не было никаких рыболовных сетей. Только джинсы. Довольно консервативные при этом.

Он посмотрел на мои пальцы.

Я убрала их и положила руку на колени.

– Так… ты рассказывал мне о своей слабости.

– Нет, не рассказывал.

– Какой-нибудь модный миксер для кухни?

Тен нахмурился.

– Похоже на твою слабость? – Я повторила.

Он ухмыльнулся.

– Можешь считать меня старомодным, но мне нравится взбивать тесто руками.

Вероятно, вот откуда вся эта мускулатура…

– Значит, математика?

Он тихо фыркнул.

– Нет.

– Я хоть близко?

– Ни капельки.

– Кроссовки.

Он уставился на свои кроссовки.

– Они мне нравятся, но не слишком.

– Футболки с надписями?

Он покачал головой.

– Ну, у меня есть пунктик насчет говорящих надписей на одежде.

Сегодня он был одет в ярко-синюю футболку со стилизованной белой волной и надписью «Найди свою собственную волну».

– Но я могу перестать покупать такие и даже не расстроюсь.

Я вздохнула.

– Я начинаю думать, что ты один из тех людей, у которых нет слабостей, – сказала я, когда в раздевалку ворвались две девушки. Перед тем как вместе войти в раздевалку, они окинули Тена беглым взглядом и начали оживленно перешептываться.

– Сколько у тебя там еще нарядов, Нев? – спросил он.

– Два, – ответила она, отдергивая занавеску. – В этом магазине.

– Тут есть еще другие магазины?

– Магазинов всегда много.

Тен взглянул на ее наряд.

– Почему девушкам всегда мало одного магазина?

– Потому что они боятся, что могут не найти что-то невероятное. Класс, – сказала я Нев.

Тен одобрительно кивнул, потом прислонился затылком к стене и искоса посмотрел на меня.

– Но они могут не найти что-то невероятное, потому что недостаточно долго искали в первом магазине.

Я потерла шею, которая казалась слишком теплой под моей влажной ладонью.

– Это было глубоко.

Он так пристально смотрел на меня, что я встала, чтобы держать дистанцию между нами.

На следующий наряд Теном было наложено вето, хотя я не увидела в нем ничего плохого, но спорить не стала, потому что ее добыча уже была увесистой.

Две другие девушки, пришедшие примерить одежду, вышли из своей гардеробной. Тен посмотрел на них, и это так разозлило меня, что я пошла на кассу со своей юбкой.

У меня сегодня свидание, напомнила я себе.

И он уезжает.

И он сын Моны.

37. Кусочек скуки

37. Кусочек скуки

Если бы я была футболисткой, друг Харрисона, Майк, был бы для меня лучшим парнем на свете, но я не полузащитник и не поклонник этого вида спорта. Ради Рей я задавала много вопросов о технике игры и стратегии.

Майк отвечал мне такими словами, как «подножка», «защита» и «атака». Когда я спрашивала его, что это такое, он бросал на меня такие взгляды, что я съеживалась на бордовом виниловом сиденье.

По крайней мере, я задавала вопросы. В отличие от него. Майк не задал мне ни одного вопроса. Ну, только один в самом начале ужина: «Ты любишь футбол?» – на что я ответила: «Не уверена».

После того как официантка убрала наши пустые тарелки, я извинилась и пошла в уборную. Я не просила Рей пойти со мной, хотя и надеялась, что она вскочит с места и последует за мной. Но этого не случилось. В отличие от меня она любит поговорить о футболе и, прислонившись к плечу Харрисона, с жадностью слушала все его байки.

Я шла в уборную, жалея, что там нет черного хода.

Я помыла руки, а затем вытерла их о свою новую джинсовую мини вместо того, чтобы использовать сушилку. С самого детства я боялась, что одна из этих тварей засосет меня и выплюнет в какой-нибудь кишащий крысами туннель. На самом деле я больше в это не верю, просто ненавижу тот отвратительный шум, который они производят.

– Красивая юбка, – сказал кто-то, когда я возвращалась к столику.

Я остановилась, чтобы выследить обладателя знакомого голоса, что оказалось нелегко, учитывая, как темно было в Гвидо.

– Тен?

Я услышала, как один из его друзей – Арчи – прошептал:

– Чувак…

Арчи – очень светловолосый и очень тихий парень, из тех, кто был бы шокирован таким откровенным комментарием. Болт же его полная противоположность. Темные волосы, темная кожа и невероятная откровенность. Он был президентом класса несколько лет подряд.

Я с улыбкой подошла к их столику.

– Можешь не притворяться, что тебе нравится. – Я увидела пустые тарелки, заваленные подрумяненными корками. – Как вам пицца?

– Почти так же хороша, как в Нью-Йорке. – Я уверена, что Тен сказал это, чтобы разозлить меня. Пицца в Нью-Йорке не может быть лучше, чем пышное, но тонкое тесто здесь.

– Вы ведь знали об этом месте, верно? – я спросила его друзей.

– Я прихожу сюда с бабушкой раз в неделю, – ответил Арчи.

Я представила, как он приводит сюда свою бабушку.

– Я тоже частенько тут бываю. Моя девушка обожает их сырный хлеб, – сказал Болт.