– Хотите, я помогу вам приложиться к ним? – тихо спросил у меня какой-то парень в черной одежде, как у Владимира.

– Пожалуй…

Он поднес одну из шкатулок к моему лбу, а потом ко рту. Внутри храмов все требовалось целовать, и в этот раз я уже не растерялся: таки чмокнул в металлический краешек. То же самое проделал и со второй.

Поправив ящики на подставке, паренек отошел к большому подсвечнику, убрал огарки и скинул их в стоящую рядом коробочку.

– У меня еще остались свечи, – Вита подошла ко мне. – Поставить за твое здравие?

– Я думал, ты, наоборот, мечтаешь прибить меня однажды.

Она цокнула, закатила глаза и отошла к иконе святого Пантелеймона. Возле него загорелась огромная свеча. Неужели она хотела, чтобы я выздоровел? Эта мысль тут же согрела душу.

Виталина мотнула головой, указывая на выход, и я последовал за ней.

– Куда теперь?

– Не знаю… – она повела одним плечом. – Давай покажу тебе окрестности, а потом зайдем в кофейню.

Я согласился.

– Это Рентерея. – Она указала на здание слева от нас, зажатое между двух холмов.

– Что за странное название?

– От слова «рента». Так раньше назывался оброк, собираемый с крестьян. Здесь в подземельях хранился драгоценный сибирский «ясак» – налог, собираемый с аборигенов пушниной. Еще Рентерею называют «Димитриевские ворота» или «Шведская палата». К ее строительству были привлечены пленные солдаты шведской армии, участники Северной войны. Они были в Тобольске в ссылке.

Лабиринт высоких каменных стен, упирающийся в Рентерею, уводил к деревянной лестнице, которая вела в подгорную часть города. Но мы туда не пошли. С моей удачей я бы точно пробороздил лицом булыжную мостовую Прямского взвоза и перелетел все 203 деревянные ступени лестницы. Вита показала мне Дворец Наместника и пушки, которые его окружали с внешней стороны. Ветер на вершине холма был пронизывающий, поэтому мы поспешили в кофейню, которая находилась тут же, в одном из старинных зданий Тобольского Кремля.

– Сегодня практически ничего не ел, несколько ложек ухи уже проскочили, – признался я, глядя в меню, которое она положила передо мной. – Утром отец испортил настроение и аппетит. Кусок в горло не лез.

– Что же такого душещипательного сказал твой папа? – поинтересовалась Вита, тоже не отрываясь от меню.

– Что заблокирует мне счета, если не вернусь домой. Он хочет, чтобы я занимался семейным бизнесом вместе с ним.

– И что ты ему ответил? – она подняла на меня взгляд зеленых глаз, и я забыл, как дышать.

– Ну… – пришлось откашляться. – Сказал ему, что не хочу возвращаться. Надоело, что они с мамой управляют моей жизнью. Так что решил остаться тут, пока не кончатся сбережения. Потом видно будет.

Она снова уставилась в меню.

– Готовы сделать заказ? – поинтересовалась официантка.

– Я буду капучино. А ты? – Вита посмотрела на меня.

– Бизнес-ланч. Надеюсь, ты меня покормишь?

Она едва заметно, лениво кивнула, будто у нее не было выбора.

– Хотя бы начнешь, – хмыкнул я. – Потом, глядишь, и Владимир к нам присоединится.

Когда официантка ушла, я начал рассматривать современный зеленовато-розовый интерьер с позолоченными люстрами и картинами, туристов с их огромными рюкзаками, на столах у кое-кого лежали массивные фотоаппараты. Взгляд остановился на Виталине, она молча рассматривала руки.

– Зря ты избегаешь меня из-за того, что я стал свидетелем твоих панических атак. Сегодня это не редкость.

– Не избегаю, – буркнула она, точно, как брат на Базарной площади.

– Почему тогда не хочешь, чтобы я помогал тебе с бизнес-планом? Не хочешь оставаться со мной наедине?

Ее щеки порозовели. Я продолжил:

– Ты же знаешь, что не трону тебя. Зато могу помочь с расчетами.

– Куда тебе разобраться во всех этих документах? – скептически фыркнула она и бросила на меня быстрый взгляд. – Такие как ты всю жизнь плюете на свои обязанности, лишь бы не заканчивались развлечения. За вас всю работу делают другие – обычные смертные, у кого папа не работает директором фирмы. Ты же за всю свою жизнь не работал ни дня, Матвей! Бессмысленное прожигание жизни в угаре наслаждений бесконечных вечеринок… Ты и твои друзья только и делаете, что хвастаетесь размерами капиталов своих пап, пьете и нюхаете всякую дрянь. В чем ты можешь мне помочь? Уверена, у тебя даже с усидчивостью проблемы.

– С последним я бы поспорил… – отшутился я, но слышать такое о себе было очень больно. – Значит, ситуация с инвестором тебя не убедила, что я разбираюсь в бумагах?

– Одно дело – выискивать ошибки. Другое – писать бизнес-план с нуля: просчитать риски, сколько денег нужно вложить, чтобы проект стартовал, найти в себе силы описать весь производственный процесс. И многое другое. А чего стоит сбор всех справок! Это огромная, длительная работа. Я уже вижу, как ты ноешь, что тебе надоело, и бросаешь дело на полпути. Все равно самой придется доделывать большую часть. Не вижу смысла обращаться к тебе за помощью.

Перед ней официант поставил кофе.

– Так позволь доказать тебе обратное!

Позволь мне быть рядом!

***

– Бизнес-план создается не для того, чтобы пылиться на полке. Хороший проект – это подробная дорожная карта. Мы по нему будем работать, – я осекся. – Точнее, ты будешь работать в дальнейшем.

Шла вторая неделя, после того как Виталина дала мне шанс. Точнее, взяла меня на слабо. Условились, что если я сдамся и хоть раз пожалуюсь, что больше не могу заниматься бумагами – она мне поставит щелбан. Хотя меня больше устроил бы поцелуй, но она почему-то его не предложила. Обидно. Однако это не мешало мне пялиться на нее. Прямо сейчас она покусывала карандаш, держа его в левой руке, а правой – щелкала мышкой, проверяя данные в таблице.

– Я думала, что он нужен только для того, чтобы получить субсидии, гранты или показать инвестору и инвестиционным фондам, – глядя в монитор, Вита улыбнулась с хитрецой.

– Ошибаешься. Он может здорово помочь в работе.

Вита повернулась ко мне лицом, до сих пор сжимая во рту карандаш. Заметив, что я задержался взглядом на ее губах, вытащила его и переместила в пучок волос на затылке, в котором уже торчала японская палочка с перьями и бусинами.

– Итак… – она начала набирать название заключительного раздела бизнес-плана, который мы хотели закончить сегодня; она тыкала по крошечной белой клавиатуре и бубнила под нос, – «Эффективность и экономическая целесообразность проекта».

– Я на днях полистал носом планшет, изучил местное предпринимательство и выяснил, что твоя бизнес-идея очень перспективна с учетом сегодняшних реалий.

– Вот как… – она облокотилась рукой о стол и положила щеку на кулак, внимательно меня слушая.

– Именно. – Я на секунду смутился под ее пристальным взглядом, раньше в обществе девушек со мной такого не случалось. – В ближайших районах подобного производства нет. В основном, занимаются разведением крупнорогатого скота, свиноводством и птицеводством. Сыр никто не варит. Получается, что эта потребность на рынке неудовлетворена. Поэтому ты легко сможешь выйти на районный, а потом и на областной уровень… – Я откашлялся. – Для начала просчитаем, через какое время сыроварня начнет приносить первую прибыль.

– Что ж… Давай.

Она открыла таблицу Excel и начала вбивать данные. От быстрых движений перья в заколке весело подпрыгивали. Где-то там, на кухне, Владимир разговаривал по видеосвязи с деревенскими парнями, которые лежали в госпитале после ранения на фронте.

– …Это точно, Вовка! У меня уже два Георгиевских Креста, – пока Вита печатала, я слышал обрывки фраз какого-то парня. – Правая рука перебита, в обеих ногах осколки от гранаты до сих пор сидят. Видишь, какие костыли мне выдали! – Парень засмеялся. – Приеду домой, врачи будут вытаскивать из меня железяки.

– Почему сразу не вытащили? – поинтересовался Владимир.

– Так раны еще заживают, – вздохнул паренек. – Чтобы вытащить осколки, врачи должны сделать разрезы рядом с теми местами, куда они прилетели, и вытянуть их уже через новые дырки. Мне так в госпитале сказали.

– Молодец, Сашка! Я так тобой горжусь!

– Скоро приеду в Липовку. Увидимся. – Не унывал парень.

– Обязательно! Тебя надолго отпустят?

– Месяца на два. Отдохнуть.

– А потом?

– Потом обратно, – сказал безрадостно его собеседник, Владимир тяжело вздохнул.

Перед моим носом пощелкали пальцем.

– Завис? – Вита вернула меня к бизнес-плану.

– Задумался…

– Тогда повторяю. Я уже прикидывала объемы производства, чтобы минимизировать потери. Сыр ведь быстро портится, чтоб ты знал. Может, мои расчеты нам пригодятся для этой таблицы, где мы рассчитываем затраты на ближайшие пять лет?

– Думаю, мне однозначно стоит ознакомиться с этими цифрами.

Мы вместе вели расчеты, а у меня все в голове не укладывалось, как этот мир разительно отличается от того, в котором жил я. Здесь все было такое… Другое. Непростое. Но какое-то настоящее.

– Получается? – Владимир принес нам в рабочий кабинет на подносе чашки с заваренным липовым цветом, апельсиновый кекс, испеченный Витой, и бутерброды с икрой, которую я выиграл на празднике.

– Да, – Вита потянулась на огромном кожаном кресле и меня окутал ее домашний аромат, смешанный из запаха шампуня, стирального порошка и крема для рук. – Хочется закончить бизнес-план сегодня, пока Матвей рядом. Надо все еще раз перепроверить, чтобы снова не попасться в руки ненадежного инвестора.