Леша берет папку и направляется мимо меня в сторону кухни. Я иду за ним.

— Тебе нужно прочесть и подписать.

Вынув документ, он протягивает его, когда я опускаюсь на стул. В комнате полумрак, поэтому он включает свет и, достав стакан в полки, наполняет его фильтрованной водой из графина.

— Что это?.. Мое согласие?

— Да.

Глаза щиплет и жжет, но, фокусируя зрение, я пытаюсь прочесть то, что мне нужно подписать. Говоря простым языком, это мое согласие на проведение Лешей всех процедур. В тексте говорится о том, что я подтверждаю его отцовство и не собираюсь препятствовать его действиям.

— Это необходимо в суде?

— Нет. Необходимости в твоем согласии нет, но оно может ускорить судебное разбирательство.

Я понимаю.

— Принесу ручку, — киваю, поднимаясь на ноги и перехватывая его взгляд на моем лице.

Он пристальный, а по сощуренным глазам становится ясно, что скорее всего, мои недавние слезы не укрылись от его внимания.

Роясь в сумке в поисках ручки, я смотрю на свое отражение в зеркале. Розовые пятна на щеках и опухшие веки не заметит только слепой.

Вернувшись на кухню, я сажусь за стол. Денежко, повернувшись боком, стоит у окна. На нем спортивные брюки и простая серая футболка — совсем как раньше. Но теперь между нами пропасть размером с вселенную.

— Где подписать?

— Ты все прочла?

— Да.

— На последней странице, — говорит он.

Я пишу свои фамилию и инициалы и ставлю подпись. Затем аккуратно убираю документ в папку, а ее саму кладу на край стола. Повисшее в воздухе напряжение такое густое, что его можно разделывать на порционные куски.

Зудящая кожа лица начинает гореть.

— Уже назначена дата слушания? — спрашиваю, гладя на свои сложенные на коленях руки.

— Да.

— Нужно сообщить Станису?

— Он получит уведомление.

Снова гнетущая тишина, разбавляемая лишь доносящимися с улицы приглушенными звуками.

— Я могу посмотреть на мальчишек? Не разбужу их?

На экране электронных часов одиннадцать. Арсению спать еще час — полтора.

— Можешь. Если тихо.

— Я тихо.

Вместе мы выходим из кухни и останавливаемся у входа в детскую. Опустив ручку, а бесшумно открываю дверь. В комнате тепло, горит ночник и пахнет детьми.

Они крепко спят. Ромка, обхватив руками и прижав к себе, угол одеяла. Арсенька — раскрывшись полностью, поперек кровати. Чуть отступив в сторону, я даю Лешке посмотреть на них.

Он сует ладони в карманы и, не шевелясь, переводит взгляд с одного на другого и обратно. Молчит, и по его виду не понятно, что он чувствует. Я же, обессиленная недавним разговором со свекровью, испытываю целый букет самых противоречивых эмоций, вплоть до стыда, за то, что Лешка был лишен этого так долго.

Сейчас, во сне, они походи на него особенно сильно. Те же ресницы, губы и подбородки. Мелькнувшая на лице Ромки улыбка в точности повторяет отцовскую.

— С ними все в порядке? — спрашивает Леша, когда мы выходим и тихо закрываем дверь.

— Конечно… почему ты спрашиваешь? — не сразу догадываюсь.

— Ты расстроена.

Он стоит слишком близко и смотрит на мои висок и щеку. Я вспыхиваю.

— Все в порядке.

Убираю лезущую в глаза прядь волос за ухо и складываю руки на груди, невербально заявляя, что разговаривать на эту тему не намерена.

Лешка легко считывает мой посыл, и развернувшись, идет к шкафу за одеждой. Мне кажется, или я слышу усмешку, но притворяюсь глухой.

Со своими проблемами я разберусь сама. Скажу последнее слово, кому следует, и закрою все гештальты.

— Винишь меня?

Впившись взглядом в его затылок, я перестаю дышать. Лешка надевает кожаную куртку и оборачивается.

— За что?

— Я косвенно виноват, в том, что происходит сейчас с твоим браком.

— Ты ни чем не виноват!.. — восклицаю внезапно севшим голосом, — Тебя это не касается.

Теперь он усмехается в открытую. Вынимает из кармана телефон, активирует экран, смотрит на него, а затем тут же убирает обратно.

— Ты ничего не знаешь, Леш…

— Мне и не нужно, — отбивает ровно.

Резь в горле наполняет глаза слезами.

— Ты ничего не знаешь обо мне, ясно! — повторяю громче, — Ни о моей жизни, ни о моем браке!.. Мой развод не имеет к тебе никакого отношения!

— Ты ждешь, что я стану интересоваться твоим браком, Варя?..

— Нет!.. Но ты сам завел этот разговор!

Он надевает кроссовки и забирает папку. Хлопает по карманам, проверяя, на месте ли ключи от машины.

— Я не хочу, чтобы твои с мужем взаимоотношения хоть как-то отразились на детях.

— Как они могут на них отразиться?! — шепчу задушенно, — Бжезинские им никто!

Концентрированная энергетика Денежко начинает давить на меня, и воздуха сразу становится меньше.

— Верно. Но тебе придется провести границу между ними, если ты решишь сохранить брак.

— Иди к черту, — шевелю одними губами, — Ты ничего не знаешь про меня.

Глава 28

Глава 28

Варя

Я не знаю, как пережила позавчерашнюю ночь, когда до утра задыхалась от слез, вчерашний день, который закончился визитом Лешки к детям, и эту ночь тоже.

Ощущение того, что я как насекомое застряла в густой липкой субстанции, не отпускает. Я чувствую, что от меня снова ничего не зависит, что как и прежде я во власти чужой воли.

От Лешки, который решительно отвоевывает своих детей, и от Станиса, выбирающего удобный момент для развода. Эта мысль изводит меня двадцать четыре часа в сутки.

— Я все сделаю, Варя. Не волнуйся, — в который раз говорит Марина, няня мальчишек.

Сегодня вторник, один из двух дней в неделю, когда она приходит к нам, чтобы помочь мне с детьми.

— Уложи их немного раньше сегодня, — прошу я, расчесывая волосы перед зеркалом в прихожей, — Я приеду, и мы сходим погулять, пока на улице тепло.

— Хорошо.

Я так накрутила себя за последние дни, что почти не спала этой ночью. Спасло то, что Марина пришла вовремя, и тем самым дала мне возможность уснуть на диване на полчаса. Если бы не эта короткая передышка, я вряд ли нашла в себе силы поехать сегодня на консультацию с юристом.

Поцеловав мальчишек в макушки и надев куртку, я выхожу из квартиры. В моих руках папка с документами, среди которых копии свидетельства о браке, брачного договора и все другие, имеющиеся в моем распоряжении бумаги.

Я могла бы подать на развод через портал государственных услуг, но для начала мне нужно быть уверенной, что я все делаю правильно.

Через некоторое время такси высаживает меня у делового центра, в котором находится офис фирмы, оказывающей юридические услуги. Я нашла их по объявлению и прочла отзывы.

Консультация длится всего пятнадцать минут, после чего мне вручают визитку адвоката, готового взяться за мой развод.

На эту статью расходов я не рассчитывала, поэтому обещаю подумать и ухожу почти ни с чем — ничего нового, кроме того, что мне следует пойти в суд, чтобы подать заявление на развод, мне не рассказали.

Вернувшись домой раньше запланированного времени, пока спят мальчишки, я подготавливаю пакет документов и договариваюсь с Мариной, что в следующий ее приход ей снова придется присмотреть за детьми.

Запал, с которым я действую сегодня, немного улучшает мое расшатанное состояние. Станис и его мать будут в ярости, но мне нужно, чтобы они начали считаться со мной.

Потом дети просыпаются, мы даем им перекус и ведем на прогулку. Тот еще квест, учитывая, что в этот раз громоздкая коляска осталась стоять в подъезде. В итоге Арсений, побежав за голубями, падает в лужу и пачкает штанины комбинезона, а Ромка всю обратную дорогу ноет, что у него устали ножки.

Я выдыхаю, когда мы оказываемся дома, и отпускаю Марину после того, как мы раздеваем мальчишек.

Конечно, мне хотелось бы, чтобы вместо нее с нами гулял их отец, но желание это настолько глубинное, что порой мне кажется, что я мечтаю о сказке. Это слишком походит на семью, которой у нас никогда не будет.

И потом, страх навесить на Лешу новых обязанностей никак не отпускает. Больше всего на свете я боюсь, что необходимость проводить время с детьми он станет воспринимать, как неприятную обязанность, и в итоге будет злится на меня еще больше.

Это же логично, верно?..

Невозможно полюбить детей по щелчку пальцев. Просто потому, что тест днк доказал, что они носители твоих генов.

Нереально стать отцом в одночасье, особенно когда ты этого не планировал и не хотел. И хоть Денежко принял этот факт с достоинством, требовать от него больше, чем он захочет дать сам, я не буду.

— Мама, дай змейку, — выглядывает из комнаты Арсенька.

Это игрушка, которую подарил им Лешка, стала яблоком раздора. Я убрала ее утром, когда они снова подрались из-за нее.

— Дам, если играть будете вместе.

— Да! — восклицает сын, хлопнув в ладоши, но меня это не обнадеживает.

Наверное, придется поискать на маркетплейсах такую же, иначе гражданской войны не избежать.

Пока достаю ее из верхнего шкафа, слышу, звук входящего звонка на телефон. Я почти уверена, что это он — моя интуиция, работающая только на нем, подводит редко.

— Да? — успеваю ответить в последний момент.

— Привет, — здоровается прежде, чем обозначить свое намерение, — Я хочу заехать.

— Привет. Хорошо.

Звонок обрывается, и я пытаюсь взять себя в руки до того момента, пока он не приезжает.

Заходит в прихожую свежий и бодрый, несмотря на конец рабочего дня, моет руки и сразу идет к детям.

— Леса! — доносится из комнаты детский голос.