— Прости, — выдавливаю с трудом, — Если бы я могла… если бы могла все исправить, этого никогда не случилось бы.

— Не важно.

— Ты не хочешь говорить об этом.

— Не хочу, — подтверждает тихо, — Не хочу снова в это окунаться.

— А мне кажется, нам стоит обсудить, чтобы в дальнейшем не было никаких недопониманий… Нам ведь детей вместе растить.

— Они не имеют к этому никакого отношения, не смей манипулировать ими, Варя.

— Я не манипулирую, — отвечаю севшим голосом, — Я просто предложила поговорить. Не хочешь, и не надо!..

— Уверен, ничего нового я не узнаю.

— Пусть будет так, — соглашаюсь, отворачиваясь к окну.

Всю дорогу, пока мы едем до дома, меня душат слезы. Я злюсь на Денежко и на себя. Нет туда дороги! Тупик!.. Зачем же, расшибая лоб, я пытаюсь проломить кирпичную стену?!

Ему противно касаться той стороны моей жизни, он презирает меня и, наверное, имеет на это право. Но это его проблемы, да! А я должна охранять свое душевное спокойствие, потому что оно необходимо детям!..

А Лешка… пусть думает обо мне, что хочет.

Забравшись на третий этаж наперегонки с отцом, мальчишки остаются в таком восторге, что готовы повторять трюк снова и снова. К счастью у меня получается заманить их в квартиру сливочным пудингом. Отсутствием аппетита они у меня никогда не страдали.

Леша тоже соглашается на чай, но пока не на ужин. Его ему, скорее всего, готовит Аля.

— Твой муж согласен на отказ детей и готов подписать все, что потребуется, — вдруг сообщает он, когда ребятишки убегают играть в гостиную.

— Он приедет через несколько дней.

— Я знаю.

Прокатившаяся по телу волна нервного озноба оседает в животе холодным камнем. Трясущиеся руки не удерживают чашку и та, выскользнув в раковину, раскалывается на две половины.

— Черт!.. — выдыхаю резко.

— Порезалась?

— Нет.

Выбросив их в мусорное ведро, я подставляю ладони под струю теплой воды.

— Станис не говорил мне, что судебное разбирательство по поводу отказа от детей состоится уже сейчас.

— Но ты знаешь, что он приезжает.

— Знаю… — отвечаю тихо, не оборачиваясь, — Мы собирались обсудить другие вопросы.

Лешка не отвечает, и от повисшей на кухне тишины закладывает уши. Я догадываюсь, о чем думает. Пусть. Он ничего не знает про меня.

— Я не отпущу детей, если ты решишь уехать с ним, — вдруг раздается позади.

— Я никуда не уеду. Я не для этого сюда вернулась.

Снова звенящая тишина. Общение на подобные темы забирает все ресурсы. У меня так точно.

Сняв чашку с полки, я наливаю для себя чай и поворачиваюсь к нему лицом. Его взгляд прикован к экрану телефона.

— Мое присутствие в суде обязательно?

— Да.

— Мне нужно решить, с кем оставить детей. С моей мамой или няней.

— Если у них не получится, можно поговорить с Настей, отзывается он.

— Думаю, у них получится.

Леша кивает, благодарит за чай и, поднявшись на ноги, выходит из кухни. Едва его спина скрывается в дверном проеме, из меня словно стержень выдергивают. Обессиленно упав на стул, я закидываю голову назад.

Меня сотрясает изнутри, и я не знаю, от чего сильнее — от того, что суд уже на этой неделе, или от страха, что нам втроем придется встретиться в одном месте, или от Лешкиной холодности.

Радует одно — его битва за детей закончилась быстро и без потерь полной капитуляцией Станиса. Моя еще впереди, но я намерена сражаться до последнего.

Позже, когда Денежко уходит, а дети засыпают, я нахожу сообщение от мужа в телефоне.

«Варя, почему ты не сказала мне про день рождения мальчиков? Я отправил бы подарок»

Опустошение, которое я испытываю, вдруг отходит на задний план. Из моего горла рвется истеричный смех. Забившись в угол дивана и прижав ко рту обе ладони, я хрипло хохочу.

Каждый день, что я была за ним замужем, я медленно угасала. Каждую минуту, что я наслаждалась «идеальной» жизнью, как облупившаяся краска, с нее слезал глянец.

Это не про высшее общество, в котором проявлять излишние эмоции моветон. Это не про уважение границ друг друга. Это про черствость и эгоизм. Это про нелюбовь.

«Прости, Станис. Ничего страшного. Мои дети получили достаточно подарков»

Сообщение висит непрочитанным почти полчаса, а потом все же приходит ответ:

«Скажи им, что я приеду и обязательно привезу им игрушки. Что они любят?»

Не скажу. Ни слова не скажу.

Глава 33

Глава 33

Варя

— Как он настроен? — спрашиваю в трубку, прислонившись бедром к подоконнику.

Арсений с визгами проносится мимо, едва сходу не снося детский стульчик. Ромка, размахивая плюшевой змейкой, бежит следом.

— Он обижен, Варя, — говорит Юля приглушенным голосом, словно ее могут услышать, — Намекает и на мою вину тоже.

— Я постараюсь объяснить ему, что ты не виновата.

— Ой, да какой уже смысл? Станис слушает только свою мать. А я для нее аферистка, которая обманом просочилась в аристократическую семью.

Мой муж прилетел в город сегодняшней ночью и остановился у моей тетки. Через два часа в суде начнется заседание.

— Я позвоню тебе, когда все закончится.

— Варя… а что на счет развода? Ты не передумала?

— Разводиться?.. Нет.

— Может, дашь вам шанс?

— Я не люблю его, Юль…

— Боже… — выдыхает с усмешкой в голосе, — Да при чем тут это?..

— Не люблю и никогда не любила, — впервые проговариваю это вслух, чувствуя при этом невероятное удовлетворение.

— Семья — это не всегда про любовь и страсть…

— Значит, мы по разному смотрит на эти вещи.

— Ладно, — решает не спорить, — Позвони мне позже. Я буду волноваться.

Если волнуется даже Юля, то что говорить обо мне?.. На нервной почве меня морозит, и со вчерашнего дня я не могу заставить себя съесть хоть что-нибудь.

Я боюсь конфликта между мужчинами, боюсь оказаться под перекрестным огнем и в итоге не выдержать этого.

Нашей няне пришлось отменить свои дела, чтобы побыть сегодня с мальчишками, а мне пришлось оплатить ей этот день вдвойне. Но это, конечно, мелочи по сравнению с тем, что ворочается в моей груди и сводит живот до тугих спазмов.

— Такси приехало, — говорю ей, выходя в прихожую.

Быстро еще раз пробегаюсь щеткой по волосам, проверяю, не осыпалась ли тушь с ресниц и надеваю светло-серое пальто.

Марина не в курсе, что сегодня должно произойти в нашей с детьми жизни, но наверняка догадывается по моему поведению, что что-то очень важное.

— Постараюсь не задерживаться, — машу мальчишкам рукой и выхожу из квартиры.

Станиса вижу сразу, как только такси подъезжает и останавливается у громоздкого здания суда. Он стоит на широкой ступени в черном деловом костюме и надетом поверх него коротком расстегнутом пальто. Ветер колышет русые волосы — они короче обычного, будто он постригся только вчера.

Я выхожу из машины и слышу, как в сумке начинает звонить телефон. Однако едва взгляд мужа останавливается на мне, вызов прекращается. Он убирает свой мобильник в карман и руки прячет туда же.

Мое сердце сжимается и перестает биться. Мы могли бы обсудить все вопросы наедине, а не встречаться вот так, на пороге суда.

— Привет, — здороваюсь первой.

— Здравствуй, Варя.

Он холоден и отстранен, как и подобает быть обиженному и преданному человеку. Взгляд свысока, поджатые губы. Аромат сладковатого парфюма раздражает рецепторы — он никогда мне не нравился.

Я останавливаюсь рядом и прижимаю папку в документами, которые я взяла с собой на всякий случай, к груди.

— Как долетел?

— Хорошо.

— Надолго сюда?

Он нетерпеливо вздыхает и отводит взгляд в сторону, будто я его дико раздражаю.

— Завтра обратно. Надеюсь, здесь, — кивает на здание суда, — решится все одним днем. У меня нет лишнего времени.

— Я тоже на это надеюсь.

— Мне и так пришлось объясняться с директором, куда и зачем я лечу… — перебивает он.

Я ежусь от направленной на меня агрессии, но глаз сознательно не опускаю.

— Мне жаль… Станис, ты обещал, что мы обсудим наш развод…

— Сейчас? Здесь?.. — усмехается муж.

— Давай сделаем это после судебного заседания.

В этот момент за моей спиной раздается голос Лешки.