К черту!.. Никаких «остановись», «подожди» и «подумай». Никаких больше шансов и разговоров по душам. Хватит резать частями, надоело!..
Выбегаю на улицу, на ходу надевая пальто, и быстрым шагом иду на парковку ресторана, куда вот-вот должно подъехать такси.
— Варя! — доносится до меня.
Я ускоряюсь, не оборачиваясь. Однако совсем скоро Станис догоняет. Хватает за руку и разворачивает к себе.
— Варя!.. Я хочу увидеть мальчиков.
— Нет!
— Они скучают по мне…
— Нет, Стань, не скучают, — выдергиваю локоть, — И ты по ним тоже.
Он резко выдыхает и сует руки в карманы брюк.
— Нас все равно сразу не разведут.
— Я подожду… Я умею ждать.
— Надеюсь, за это время ты поумнеешь, — говорит, наблюдая за тем, как к нам приближается желто-белый седан.
— Не надейся. Я для себя все решила. При чем очень давно. Встретимся в суде, Станис.
С этими словами я сажусь в такси и закрываю дверь перед его носом. Телефон в моих пальцам мелко трясется.
Открыв нашу с Лешкой переписку, пишу ему сообщение:
Отправляю и, погасив экран, прикрываю глаза.
Дура… Зачем я это сделала?! Зачем написала ему?
Подсознательно хотела оправдаться?.. Сказать, что приезд Станиса ничего не изменил и все по-прежнему?
Ответ приходит через несколько минут.
Глава 35
Глава 35
Глава 35
Я с детства не выношу истерик матери. Все новое, непривычное, не подходящее под картину мира родителей, всегда вызывало у них недоверие и, как следствие, отторжение. Поэтому со временем я научился выдерживать с ними ровные отношения, знакомя с подробностями личной жизни лишь частично.
Мои дети не то, что можно скрыть от семьи, поэтому едва Бжезинский официально отказался от них, я приехал к матери с отцом, чтобы поставить их в известность относительно моего нового статуса.
— Как дети?! Какие еще дети, Леша?! Сразу двое? Откуда?!
Отец, не сводя пристального взгляда с моего лица, тяжело опускается на стул и хватается рукой за сердце. Мама кружит по комнате как заведенная.
— Они близнецы.
— Ты уверен, что они твои?.. Нужно сделать тест.
— Я сделал. Они мои, — проговариваю спокойно, на что она, ахнув, прикрывает рот ладонью.
— Почему ты только сейчас нам рассказываешь о них? — интересуется отец глухим голосом.
— Потому что сам узнал недавно.
— Как так вышло?.. Кто эта девушка? Почему она не сообщила тебе?
— Ее зовут Варя. Мы встречались три года назад, — рассказываю ровно то, что им нужно знать, — Потом расстались, и… она уехала в другую страну.
— О, боже, три года, — вышёптывает она, — Почти как у Насти!..
Я откусываю печенье и, сделав два глотка чая, с трудом его проглатываю. Вообще не так, как у Насти. Абсолютно. Но родителям эта информация ни к чему.
— Сколько им сейчас? — уточняет отец.
— Два.
— Два года!.. Боже мой! — вторит мать, — Ты усыновишь их?
— Разумеется. Через пару недель у них будет моя фамилия, — отвечаю, чувствуя, как щемит в груди.
Эти пацаны уже давно не просто носители идентичного с моим генетического материала. Они мое непосредственное продолжение и, как бы пафосно это не звучало, главное в моей жизни.
— Когда мы их увидим?
— Я скажу вам, когда можно будет приехать к ним. Они живут в моей новой квартире.
— И ты с ними? — спрашивает мама.
— Я нет. Я в старой.
— Вы не вместе с той… девушкой? Почему?
— Не вместе. Так вышло.
Шумно вздохнув, она открывает дверцу навесного шкафа и достает оттуда бутылек с валерьянкой.
— Коля, накапай мне двадцать капель. У меня руки трясутся.
Воспользовавшись паузой в допросе, я поднимаюсь со стула, ставлю чашку в раковину и, быстро поцеловав мать в щеку и пожав отцу руку, сваливаю.
Пока еду к Варе и детям, принимаю звонок по работе, просматриваю списки имен кандидатов в юношескую сборную по борьбе и коротко отвечаю на сообщение Али. Делаю все на автомате и не вникая. Так бывает, когда подсознание забито мыслями, которые не позволяет себе сознание.
Я не могу не думать о ней даже в самый загруженный день, потому что Варька проникает в поры как летучий яд. Я не могу не чувствовать то, что чувствую, когда вижу ее печальные глаза. Я не могу не понимать, что она страдает.
Лезть к ней в душу, даже если она этого ждет, чтобы выяснить причины, увольте. Говорить с ней каждый раз все равно, что по собственной воле хвататься руками за колючую проволоку.
Однако ощущение тупой боли за ребрами не исчезает, и растет день ото дня — мне ни черта не нравится знать, что ей хреново. Сюда же плюсом не дающие покоя нестыковки. Не бьются мои прежние представления о ней с тем, что я вижу. Не похожа она на брошенную несчастную жену.
Вывести ее на откровенность, позволив рассказать все, что она хотела?.. Не знаю. Оно мне нужно?.. Что мне потом с этим делать?
Быть ее жилеткой я точно не хочу.
Растерев горло, я делаю серию глубоких вдохов и въезжаю во двор дома, в котором они живут.
Нравится ли мне, что Варя не посвятила этот вечер приезду мужа?.. Если быть честным перед самим собой, то да, нравится, и выяснять причины, почему, я не хочу.
— Привет… — шепчет еле слышно, открывая дверь и отходя в сторону.
Взгляд прячет, но я и так вижу, что она недавно плакала, — Мальчишки в детской. Ромка палец прищемил, будет тебе жаловаться.
— Сильно?
— Нет, но пластырем заклеить пришлось.
Проведя рукой по лицу, суетливым жестом заправляет локон за ухо и, развернувшись, уходит на кухню.
Я скидываю обувь, захожу в ванную, чтобы ополоснуть руки, и иду к сыновьям.
Палец Романа действительно заклеен бежевым пластырем, что он мне незамедлительно и демонстрирует.
— У Ломы палец болит, — сообщает Арс.
— Иди сюда, — зову травмированного, усевшись на диван.
Подхватываю его на руки и усаживаю на колени. Оттопырив указательный пальчик, смотрит на меня со вселенской скорбью.
— Рассказывай, что случилось.
— Плищемил, — говорит он и указывает им на нижний выдвижной ящик одной из кровати, — Там.
— Больно было?
— Да.
— Лома плакал, — сдает брата Арсений.
— Маленько!
Обняв, острожно его к себе прижимаю. В области сердца жжет со страшной силой. Я мог вообще никогда о них не узнать.
— В следующий раз будь внимательнее, ладно?..
Ромка, прижимаясь щекой к моему плечу, кивает.
В этот момент дверь открывается шире, и в комнату входит Варя. Коснувшись нас взглядом, подходит к шкафу со стопкой детского белья и принимается раскладывать его по полкам.
— Леса!.. Смотли!.. — восклицает Арс, показывая башню из пластмассового конструктора.
Ее раскачивающаяся верхушка рискует вот-вот обвалить всю конструкцию.
— Папа, — вдруг слышу я, — Арсюш, надо говорить папа.
— Папа, смотли! — мгновенно переключается он.
Застыв, я мать вашу, дышать перестаю. Все?.. Вот так просто?
Огромное горячее чувство, ширившись внутри, сплющивает легкие и давит на ребра. В носу предательски свербит.
— Я помогу, — хриплю, прочистив горло, и вместе с Романом перемещаюсь на пол.
Варя приходит в комнату еще несколько раз. Расстилает кровати, подбирает игрушки и задергивает занавески, украдкой за нами наблюдая. Я ее взгляды стараюсь не перехватывать, но не могу не признать, что ее присутствие дарит ощущение некого равновесия. Я не знаю, какой она была женой, но мать из нее получилась отличная.
— Будешь ужинать?.. — спрашивает тихо.
— Я искупаю мальчишек. Можно?
— Да!.. — кричат в голос пацаны.
— С Лесей купаться!.. — смеется Арс, подскочив на месте.
— С папой, — поправляет Варя мягко.
— С папой, — бормочет он, стягивая с себя футболку.