Сощуренный взгляд как наведенный на меня прицел. Пусть стреляет, я не буду защищаться! Я приму любое его решение!
— Завтра я дам тебе контакты адвоката, который займется твоим разводом.
— Это… это дорого стоит?
— Я решу этот вопрос.
В моей груди вспыхивает протест — я не собираюсь вешать на него еще одну статью расходов.
— Леш… Нас все равно разведут, даже без адвоката.
— Если твой муж этого не хочет, он вправе требовать отсрочку, и суд пойдет ему навстречу.
Я слышала об этом, но ведь не могут ему давать отсрочки бесконечно?.. Рано или поздно, мы все равно разведемся.
Прижав ладони к глазам, я с силой растираю лицо. Как все сложно! Иногда мне кажется, что я пытаюсь продраться через заросли колючего кустарника. Ранит каждое движение, и хочется просто лечь, свернуться в клубок и не шевелиться. А потом понимаешь, что ты идешь к мечте, поднимаешься и снова напарываешься на острые шипы.
— Хорошо, — проговариваю тихо, — Только разреши мне оплатить услуги адвоката.
— Не начинай, Варя.
— Пожалуйста!
— Слушай… — он поднимается на ноги и сует руки в карманы джинсов, — Не важно, что было в прошлом. Мы не будем к нему возвращаться. Но сейчас мы оба связаны детьми, и поэтому обязаны выстроить наше общение таким образом, чтобы они росли в здоровой атмосфере.
Леша прав, он рассуждает как взрослый человек и отец, чувствующий ответственность за своих детей. Он сто раз прав, но это не значит, что мне не больно слышать, что я сама интереса для него не представляю.
— Что бы ни случилось, ты всегда можешь обращаться ко мне за помощью, — продолжает он, — Что бы ни случилось, Варя. От проблем со здоровьем, до течи в ванной. Поняла?..
— Да, поняла.
— Мне важно, чтобы у вас все было в порядке.
В носу начинает щипать. Я опускаю глаза на свои колени.
— В будущем это может принести тебе немало проблем… — говорю, имея в виду его гипотетическую семью.
— Это будут не твои проблемы.
— Да, — выдыхаю неслышно.
В комнате повисает тишина. Даже с улицы не доносится ни звука. Так странно.
— Мне пора, — наконец, произносит Лешка и, развернувшись, идет из гостиной.
Без сил я сползаю с дивана и плетусь за ним.
— Спасибо.
Пихая ноги в кроссы, он молчит.
— Я не знаю, как благодарить тебя за все, что ты для нас делаешь. Я… — судорожно втягиваю воздух, — Я просто не могла выбрать лучшего отца для своих детей.
— Хорош…
— Это правда, Леш, — горло сводит спазмом, но я продолжаю, — И… прости меня, пожалуйста, за… обещаю, это больше не повторится. Я немного не в себе сегодня.
— Не стоит делать из меня рыцаря, — усмехается он, — Чтобы потом не пришлось разочаровываться.
— Не стоит указывать мне, что я должна чувствовать, — отвечаю, выдавив улыбку, — Мои чувства только моя ответственность. Я не буду их навязывать.
— Окей, — кивает, щелкнув дверным замком, — Пока.
Негромкий хлопок и ощущение полного опустошения. Я приглаживаю свои волосы и смотрю на свое отражение в зеркале — на бледном лице и шее нездоровые яркие пятна, в глазах лихорадочный блеск.
Сегодня мы сломали стену и начали говорить. Стены, за которой, я думала, Лешка прячет свои чувства просто не оказалось. Ее нет, потому что прятать за ней нечего. Там пусто, я сама их выжгла.
Коснувшись губ кончиками пальцев, на миг представляю, что это уголок его рта. Целую их, смаргивая слезы.
Тело, зараженное тактильным контактом с ним, горит.
Ты такая дура, Варька! Нельзя его было трогать! Нельзя!..
Глава 38
Глава 38
Глава 38
— Эмм… молодой человек, здравствуйте!
Не сразу доходит, что обращаются ко мне. Проходящий фоном далекий чужой голос цепляет тупым крюком. Хочется отмахнуться, но моей руки касаются.
— Молодой человек, — заглядывает в глаза старуха, — Вы из семьдесят седьмой?
— Да.
— Вы сдавали на камеры? Мы устанавливаем камеры на каждом этаже.
— Бл… сдавал.
— Точно?
Дернувшись в сторону, толкаю от себя дверь и вываливаюсь на улицу. Действую на автопилоте — быстро шагаю к машине, на ходу снимая ее с сигнализации, и падаю за руль.
Вести в таком состоянии чревато неприятностями на дороге, но бездействовать, когда кислота выжигает внутренности, подобно смерти. Поэтому, ткнув на кнопку старта, тут же срываюсь с места. Вклиниваюсь в общий поток и пытаюсь взять себя в руки. В мозгу пульсируют ее слова.
Нахрена мне знать это?! Для чего?! К чему сейчас ее сожаления? Что мне с ними делать?
Воткнувшись в пробку, я нахожу бутылку с водой в бардачке и смачиваю горло. Надо ехать загород. На старую дорогу за третью мостовую. Выжать из тачки все, на что она способна и заодно проветрить мозги.
Варька хорошенько потопталась по моему самообладанию. Филигранными движениями канцелярского ножа умело прошлась по старым рубцам. Вскрыла все до единого и щедро присыпала солью. Молодец, только она так умеет.
Серьезно?! А почему так вышло, Варь? Это же был твой выбор! Твой! Откуда это разочарование?!
Сука!
В сердцах бью по рулю снова и снова. На пепелище, что она оставила, уходя три года назад, снова тлеют угли. Каждый вдох обжигает легкие.
Это Саня слил мне инфу о детях. Если бы не он, возможно, я до сих пор жил бы в неведении. Об этом нельзя забывать, как и о том, что на самом деле я ничего не знаю ни о ее планах, ни о настоящих чувствах. Поэтому, как бы не хотелось броситься в омут с головой, нужно сохранять холодный разум — сжечь мосты, как это было тогда, уже не получится.
Вылезаю из трясины мыслей о ней, когда понимаю, что на автомате приехал домой, а не за третью мостовую. Этот факт только подливает масла в огонь — думать о ней это всегда про инстинкты.
В груди вспыхивает пламя. Бросив машину под окнами, иду вдоль девятиэтажки и, оказавшись на заднем дворе, перехожу на бег трусцой. Беру курс на старый стадион, разгоняюсь до максимума по бетонной дорожке и сходу взлетаю на турник. Поднимаю тело рывками, пока не срывается дыхание и мышцы не сводит судорогой.
Дышу, харкаясь густой слюной в прошлогоднюю пожухлую листву.
Немного отпускает. Забитый не самыми приятными эмоциями грудак еще болит, но ярость, растворяясь в крови, постепенно успокаивает пульс.
Ей не следовало говорить о своих чувствах. Все, что угодно, только не о них, потому что я все еще помню времена, когда она рассказывала о тех же самых чувствах к своему Станису и делала это так убедительно, что я до сих пор в них верю.
Домой заваливаюсь ближе к полуночи. Захожу в прихожую и сразу понимаю, что у меня гости.
По запаху готовой еды, сладковатых духов и повисшей между мной и Алей недосказанности.
Погашенное физической нагрузкой раздражение заходит на новый виток.
Скинув кроссовки и худи, заглядываю на кухню и сразу иду в комнату. Она спит на диване, свернувшись в клубок, в топе и коротких шортах, не скрывающих и трети ее задницы.
Опустившись на корточки, я осторожно касаюсь ее плеча.
— Аля.
Она бормочет что-то нечленораздельное и подкладывает руку под щеку.
— Аля, — повторяю громче, — Проснись.
— М?.. — ее глаза открываются, делают круг по потолку, а потом фокусируются на моем лице, — Леша?..
— Ты что здесь делаешь?
— Я?.. — сонно хлопая ресницами, она поднимается на локтях и снова озирается, — Я что, уснула?
— Вставай, я отвезу тебя домой.
— А сколько времени?
— Поздно уже.
Поморщившись, Аля растирает лицо руками и опускает ноги на пол. Упавшая на плечо лямка топа оголяет одну грудь, но меня это не вставляет. Застрявший в моих ноздрях запах Варькиных волос не дает.
— Я ужин приготовила. Рис с овощами и рыбу. Будешь?
Убедившись, что она проснулась окончательно, поднимаюсь на ноги и сую руки в карманы джинсов.
— Я разве не говорил тебе оставить ключи еще в прошлый раз?
— Я забыла, Леш… — вздыхает тихо, — Ты не отвечаешь на звонки и сообщения. Я очень волновалась.
— Не нужно обо мне волноваться, — припечатываю строго, — и вламываться ко мне без разрешения тоже не нужно.
Поджав губы, она обиженно замолкает, а я выхожу в прихожую и снова принимаюсь одеваться.
Блядь, этот день закончится или нет?!
— Леш… Ночь на дворе. Можно я останусь? Рано утром сама на такси уеду.
— Одевайся и выходи, — бросаю, открывая дверь.
Присутствие Али сейчас вообще не в тему. Оно вообще не в тему с тех пор, как вернулась Гаврикова. Я не могу переключаться и давать ей хотя бы минимум своего внимания. Ее выбило с орбиты и в этот раз, кажется, навсегда.
Жду ее, подперев капот задом. Дверь подъезда открывается так медленно, словно открывающему требуются на это все его усилия. Остановившись под козырьком, она отыскивает меня взглядом и, еле переставляя ноги, плетется к машине. Молча пройдя мимо меня, садится на переднее пассажирское.
— Время первый час ночи, — проговаривает, когда я выруливаю на дорогу, — Ты у Вари был?
— Ключи давай, — протягиваю руку.
Резко выдохнув, она лезет в карман, достает оттуда связку и кладет ее в мою ладонь.
— Может, завтра встретимся?