К моменту, когда я увлекаюсь действием слишком сильно, его палец, скользнув вдоль моего языка, исчезает. Размазывает слюну по губам и давит на щеку.

— Ты… хочешь минет? — спрашиваю шепотом.

— Сделаешь?

— Да, — соглашаюсь сразу, стараясь не показать потрясения, что испытываю прямо сейчас.

Целую его лицо, шею, следуя рождающемуся на ходу в голове сценарию. Чуть сдвинувшись назад, тяну вверх его футболку, потом мы вместе избавляемся от моей. А затем, оставив несколько поцелуев на рельефной груди, я опускаюсь на колени у его ног.

Блики, отбрасываемые металлической пряжкой ремня, слепят. Меня колотит так, что расстегнуть ее получается не с первой попытки.

— У меня не слишком много опыта, — предупреждаю, потянув за конец ремня.

— Я не хочу этого знать.

— Ладно. Просто… — перевожу дыхание, борясь с волнением, — просто скажи мне, если я что-нибудь сделаю не так.

Лешка съезжает ниже и приподнимает бедра, чтобы стянуть джинсы вместе с трусами. Вырвавшийся на свободу налитый кровью член упругим движением взлетает вверх. Завороженная зрелищем, не шевелюсь. Я уже и забыла, какой он у него красивый. Очень.

Ровный, увитый крупными венами, впечатляющий размером и увенчанный ярко-розовой головкой.

— Варя… — слышу шипение над головой, — хватит пялиться.

— Прости.

Его голос искажен эмоциями, и я не понимаю, есть ли среди них раздражение. В любом случае, медлить больше не хочу. Крепко обхватываю ствол пальцами и приближаю лицо к паху.

Внутри трепещет, когда накрывает осознанием, что один из самых ярких моих снов наконец оживает. Пусть не на яву, но я уже делала это не раз и не два.

Целовала и облизывала головку, вбирала ее в рот, погружала в себя на допустимую глубину.

Однако в реальности все оказывается не так просто, как во сне. Я закашливаюсь, едва член касается стенок гортани и захлебываюсь собственной слюной.

— Осторожнее, — говорит Лешка сдавленно.

Отдышавшись и покраснев до корней волос, я повторяю попытку, несмотря на то, что перед глазами все расплывается.

Проведя языком от основания, до вершины, медленно насаживаюсь.

Плоский напряженный живот Леши подрагивает, кожа усеяна мурашками.

— Обхвати плотнее и просто соси, — велит он, нырнув пальцами в мои волосы.

И я делаю это. Удерживая эрекцию рукой, скольжу по ней губами, собирая языком его пряный вкус. Не знаю, насколько ему приятно, но, кажется настолько, что он вот-вот кончит.

— В рот? — долетает до меня, когда все его тело превращается в камень.

Киваю и тут же получаю перекрывающий дыхание толчок в горло. А в следующее мгновение его заливает спермой.

Глава 51

Глава 51

Варя

Серьезное лицо Лешки и его пристальный взгляд первое, что я вижу, когда открываю глаза ночью. Он лежит на боку, подложив руку под голову, и смотрит на меня. Секунда у меня уходит на осознание, еще одна требуется для того, чтобы вспомнить, как я стояла перед ним на коленях, и залиться краской. На третьей вспыхивает паника.

— Сколько времени?!

— Почти три, — читаю по губам и тут же соскакиваю.

— Три?.. Как три? Арсений проснулся, а я не слышала?!

— Он не просыпался.

— Он всегда просыпается в двенадцать или час, чтобы попить молока, — говорю торопливо, перебрасывая ногу через Лешку, чтобы скорее бежать в детскую.

Однако тот мне сползти с дивана не позволяет — ловит запястье и силой укладывает обратно.

— Леш… мне надо к мальчишкам.

— Они спят, как сурки, — отвечает он, убирая назад мои растрепавшиеся волосы, — Я пять минут назад к ним заходил.

— Спят? Точно?.. И Арсений?

— Да. Укрыл его одеялом.

Глубоко вздохнув, я прикладываю руки к лицу. Пульс начинает успокаиваться. Леше я доверяю, если сказал, что с сыновьями все в порядке, значит, так оно и есть.

Пускай спят. Может, это первый шаг к тому, чтобы Арс отвык просыпаться по ночам?.. А может, он решил таким образом дать маме и папе возможность не отвлекаться друг от друга?

Мысль заставляет улыбнуться. Закусив губу, я поворачиваю голову к Лешке.

— А ты?.. Почему не спишь? У тебя бессонница?

У меня, напротив, когда он рядом, сон такой крепкий, что становится страшно проспать его уход снова.

— Насколько не много твоего опыта? — вдруг ошарашивает вопросом.

И я словно в прозрачную стену врезаюсь. От внезапного удара вышибает дух, а затем я чувствую, как пунцевеют щеки. И нет, я не против разговора на эту тему, но ощущение того, что мы снова свернули на дорожку, усыпанную битым стеклом, сковывает страхом.

— Ты про минет?.. — глядя в глаза, спрашиваю прямо.

Лешка отвечает молчанием — я угадала. Об этом он думал все то время, пока я спала?

Согнув ногу в колене, накрываю ее одеялом.

— Нулевой, если ты о нем. Тебе не понравилось?..

— Почему?

— Что, почему?.. — усмехаюсь тихо, — Почему я… не делала этого мужу?

— Он пуританин?

— Станис?.. Вряд ли. Просто… — медлю, переживая за то, как должно быть неправдоподобно звучат сейчас мои слова. Я не хочу, чтобы Лешка заподозрил меня во лжи, потому что я не лгу, — Эта сторона нашей жизни… не была определяющей.

На мгновение его взгляд взлетает к потолку, а затем сразу возвращается к моим глазам. На обнаженное плечо опускается тяжелая горячая ладонь. Скользит по руке вниз и, огладив локоть, сползает на талию.

— Мне сложно это понять.

Мне хочется плакать, когда я представляю, сколько боли причинила ему тогда.

— Я рада, — шепчу хрипло, — Что он не требовал от меня многого.

— И я не могу радоваться вместе с тобой, Варя.

Разорвав зрительный контакт, замолкаем. Мы снова оба порезались. На сегодня довольно.

Тем не менее, я счастлива, что мы прошли эти несколько шагов. Мы в любом случае должны двигаться вперед, через боль, недоверие и обиды.

Я протягиваю руку и легко касаюсь его скулы костяшками пальцев. Провожу ими, колясь о вечернюю щетину, по щеке, трогаю губы.

Если бы он только знал, какую ценность имеют для меня эти мгновения! Если бы знал, как окрыляет его неравнодушие.

— Ты можешь задавать любые вопросы. Всегда, — проговариваю я, — Я буду честна.

Накрыв своей рукой, он двигает меня к себе и наваливается сверху. Опирается на локти и, зарывшись лицом в мои волосы, не шевелится. Тяжесть его тела и рождающее дрожь его теплое дыхание обездвиживают меня. В бедро упирается каменная эрекция.

Мы греемся друг другом в тишине около получаса.

— Она сказала, что ты приехала сюда ко мне, — наконец произносит Лешка севшим голосом.

— Кто? — не понимаю я.

— Твоя тетка. Она сказала, что ты сбежала от мужа ко мне…

Вспыхнувшая на Юлю злость гаснет так же быстро, как и появилась. Она не права, вмешиваясь в наши с ним такие нестабильные отношения, но тратить ресурсы на раздражение я сейчас себе позволить не могу.

— Думаешь, она врет?

Лешка поднимает голову и перехватывает мой взгляд.

— Думаю, она и сама ни черта тебя не знает.

— Знает… ей многое не нравится, но она знает.

Просунув колено между моих ног, он расталкивает их и устраивается так, что до нашего соединения остается всего одно движение. Меня обдает кипятком.

— Мне стоит верить ей? — спрашивает, делая круг глазами по моему лицу.

— Тебе решать… Но я действительно вернулась к тебе и… к себе.

— Вернулась, чтобы вскрыть мне череп, да, Варя? — бормочет он с усмешкой и, сомкнув зубы на морем подбородке, делает толчок в глубину.

Я хватаю порцию воздуха и встречаю вторжение его языка. Двойная атака, от которой плавятся кости и горит кожа. Выгибаясь, подставляюсь ударам и обвиваю ногами его бедра.

Мне нравится, что он доминант. Его главенство не вызывает ни сомнений, ни эмоционального отторжения. Мне нравится давать то, что он требует, и приводит в восторг то, сколько дарит взамен.

Я улетаю всего через пару минут. Без дополнительных ласк и стимуляций взмываю вверх кометой. Плачу, захлебываясь коктейлем из эмоций — все просто до примитивного. Нужный человек рядом, и не надо никаких психотерапевтов и препаратов от депрессии.

Лешка молчит, но из объятий своих не выпускает. Я заставляю себя успокоиться и тесно прижимаюсь к его боку.

— Через два дня день рождения твоей мамы, — шепчу куда-то в подмышку.

— Я помню.

— Она пригласила меня, только я не знаю, брать мальчишек с собой или нет.

— Возьмем, конечно…

— Это будет уместно?

— Почему нет? — хмыкает он, повернув ко мне голову.

Я понятия не имею, как проходят подобные праздники у Денежко, но отлично помню, что Бжезинские никогда не приглашали на торжества гостей с маленькими детьми. Это шум, гам, лишняя суета и угроза порчи имущества.

— Арсений и Роман тоже идут, — припечатывает он, — Мои родственники будут рады видеть их.

— Хорошо, — в голове крутиться еще много вопросов относительно этого мероприятия, но я решаю положиться во всем на Лешу, — И еще…

— Что?..

— На следующей неделе прилетает Станис. У нас с ним развод в среду, — напоминаю я.

— Знаю.

Он больше не звонит и не пытается переубедить меня. Скорее всего, и сам принял решение покончить с нашим браком как можно быстрее. По крайней мере, я на это сильно надеюсь.