Влад отодвинулся.

— А как всё будет через десять лет в твоём представлении? Прям любопытство распирает, — он склонил голову набок.

— Никак, я уже сказала тебе, что не вижу у нас будущего.

— Лгунья. Всё ты видишь, но боишься озвучить. Думаешь, я побегу по девкам в поисках тела покрасивее да сисек покрепче?

— Как вариант.

— Ты ни хрена меня не знаешь. Дело не в сексе, хотя он у нас охуительный. А в том, что я люблю тебя. Люблю к тебе прикасаться, люблю, как ты реагируешь на меня, как учащается твой пульс от одного моего взгляда. Люблю слушать, как ты стонешь моё имя. Люблю быть в тебе, потому что это единственный способ показать, как меня рвёт от тебя на части. Но даже если убрать гребаную физиологию, остаётся ещё много чего.

Влад замолчал, хотя и планировал вскрыть карты уже сегодня. Однако крошечный червячок сомнения барахтался ещё где-то на глубине. Если бы она только понимала, на что он пошёл ради этих нескольких недель рядом с ней.

— Что, например? — Ева пытливо уставилась на него.

— Ты пришла потешить своё самолюбие? Почему мы копаемся только в моих чувствах?

Она тут же отвела глаза.

Влад снова вспылил, но виду не подал.

— Что и требовалось доказать. Спасибо за разговор, мне охеренно полегчало.

Он снова завалился на кровать лицом в потолок и уткнулся в телефон.

Ева поднялась, чтобы уйти, но на полпути к двери импульсивно развернулась, забралась с ногами на матрас и прошептала Владу в лицо:

— Мы не говорим о моих чувствах, потому что их так и обозвать нельзя. Всё, что я ощущаю рядом с тобой — запредельно. Это чистейшее сумасшествие. Меня в дрожь бросает от одного твоего голоса, что уж говорить об остальном. И знаешь, что самое поганое в этой истории? Я ни о чём не жалею. Да, мне хочется топать ножками и орать, что ты цинично превратил мою жизнь в ад, ведь так оно и есть. Но выпади мне шанс всё повторить — точно знаю, что пойду той же дорожкой.

Она прижалась к его губам. Влад увернулся, в отчаянии сгрёб её в охапку и подмял под себя.

— Не думай, что не хочу тебя поцеловать, — проговорил с жаром, — вообще ни о чём другом думать сейчас не могу. Только вот мне очень хочется тебя наказать.

— За что? — Ева хихикнула, надеясь обернуть всё в шутку.

— Ты уже дважды обвинила меня в том, что я озабоченный и мыслю плоскостями, на которых тебя можно разложить, — он коварно улыбнулся. Весь устрашающий гнев словно испарился. — Так что сегодня я к тебе не притронусь, даже если умолять станешь.

— Умолять? Да я мечтаю выспаться хотя бы одну ночь.

— Стерва. Я тебе, оказывается, и спать не даю?

— Ещё расплющить пытаешься, — Ева с трудом набрала в грудь воздуха.

Влад тут же скатился на бок.

— Так лучше?

Она закинула ногу на его бедро, обвила рукой узкую талию и прижалась носом к шее.

— Да, определённо.

Они оба закрыли глаза и через пару минут заснули.

***

Аэродром недалеко от Ангарска представлял собой небольшое здание диспетчерской службы и полосу, частично засыпанную песком и камнями.

Старенький АН-28 использовался преимущественно для тренировочных полетов и обучения начинающих парашютистов. Это был компактный частный самолет с белым корпусом, салон которого оказался довольно скромным и функциональным. Сиденья представляли собой простые складные конструкции, закрепленные вдоль стенок. Пол обит металлизированным покрытием, износившимся от частого использования.

Пространство салона максимально экономично использовалось для размещения оборудования и парашютов. Даже минимальная роскошь отсутствовала, приоритет отдавался практичности и надежности.

Кабина лётчиков находилась в передней части судна, отделённая толстой жестяной панелью от пассажирского отсека. Два кресла пилотов расположились перед многочисленными приборами и рычагами управления.

Устроившись на борту, Влад прошел вперёд, чтобы представиться экипажу:

— Приветствую, я Влад. У нас запланировано маленькое путешествие до Монголии. Могу я взглянуть на маршрут полёта?

Первый пилот, пожилой мужчина с седыми волосами и морщинистым лицом, дружески кивнул:

— Прошу, садитесь. Маршрут стандартный, летим на юго-запад, ориентировочное время полёта около двух часов. Всё зависит от метеоусловий.

Его помощник, молодой парень с короткой стрижкой и внимательным взглядом, вручил бумажную схему местности:

— Вот карта региона, указаны контрольные точки и высоты полёта. Будьте готовы к возможной турбулентности, погода сегодня нестабильная.

Влад кивнул, возвращаясь в салон, устроился рядом с Евой, ободряюще улыбнулся:

— Всё нормально, скоро взлетим, увидишь прекрасные виды с воздуха.

Она кивнула в ответ, охваченная смесью волнения и ожидания предстоящего приключения. Через иллюминатор они видели работников аэродрома, ведущих подготовку к вылету.

Пассажиры заняли кресла в салоне. Поверхность сиденья была слегка истёрта и потрескалась, но всё ещё приятно пружинила под весом тела. Влад и Ева разместились в середине салона, оставив пару откидных кресел спереди и сзади пустыми.

Влад был в лёгкой спортивной куртке серого цвета с капюшоном, голову укрывала чёрная кепка с коротким козырьком, а руки — спортивные перчатки. Брюки — удобные, из плотной ткани, обувью служили практичные трекинговые ботинки.

Ева куталась в удлинённую парку, на ногах замшевые ботиночки на плоской подошве, волосы прятались под бейсболкой с логотипом известной рок-группы. Ей тоже досталась пара тончайших перчаток из дорогой кожи.

Одежду привёз командир группы «Вихрь» сегодня рано утром.

Влад пристегнул вначале Еву, потом обезопасил себя. Ремни были сделаны из широкого материала и напоминали автомобильные, застёгивались крест-накрест на талии и грудном отделе, обеспечивая надёжную фиксацию тела в кресле.

Как только двигатели заработали, салон наполнился равномерным рокотом винтов. Сначала звук двигателей был приглушённым, затем перешёл в нарастающий гул, словно два мощных вентилятора работали одновременно. Когда самолёт начал выруливать на взлётную полосу, вибрация ощутимо распространилась по салону.

— Переживаешь? — Спросил Влад, глядя на свою спутницу.

— Немного. Впервые лечу на таком маленьком самолёте, — ей приходилось повышать голос, чтобы перекричать рёв двигателей. — Но это даже весело! А тебе не страшно?

— Ничуть. Я столько часов налетал, что научился даже спать, сидя в этом кресле.

— Когда успел?

— С восемнадцати увлекаюсь парашютным спортом.

— Я всегда знала, что ты ненормальный, — с деланным осуждением проговорила Ева, пытаясь представить себя сигающей вниз с огромной высоты.

— Есть такой момент, — усмехнулся Влад, расслабленно откинувшись в кресле. — Но страх уходит после первых прыжков, остаётся только чувство свободы и азарта. Когда стоишь на краю самолёта и смотришь вниз, кажется, что весь мир под ногами. Именно это ощущение я и ловлю каждый раз, прыгая.

— Но ведь опасно? — Удивилась Ева, слегка обеспокоенно.

— Риски есть везде, даже на земле, — философски заметил Влад. — Любой спорт сопряжён с опасностью, но если соблюдать технику безопасности и слушать опытных инструкторов, шансы минимальны. Самое важное — держать голову ясной и не бояться. Тогда получается не просто прыгать, а летать!

— И сколько у тебя прыжков?

— Около шестисот, — спокойно ответил Влад без бравады или хвастовства. — Первые сто были самыми запоминающимися, после них привыкаешь к высоте и риску. Сейчас для меня прыжок — это как прогулка по парку. Конечно, бывает разное, но чем больше прыгаешь, тем спокойнее относишься к процессу.

— Шестьсот прыжков! — воскликнула Ева, поражённая цифрой. — Это сколько же времени ты провёл в воздухе?

— Трудно посчитать, — признался он, пожимая плечами. — Минуты складываются в часы, часы — в дни. Порой кажется, что провёл половину своей жизни в свободном падении или под куполом парашюта. Но это чувство — непередаваемое, словно выходишь за пределы обыденности и оказываешься в другой реальности.

С набором высоты самолёт слегка наклонился вперёд, и началась ощутимая вибрация, будто некий раскачивающийся механизм большого размера работал прямо под полом. Корпус самолёта мелко затрясло, и тело, впитывая эти колебания, наполнилось дискомфортом. Однако опытные пилоты старались минимизировать нагрузки, выбирая оптимальный режим набора высоты. Давление в ушах изменилось, возникло ощущение закладывания, похожее на то, что бывает при подъеме в лифте. Влад, слегка улыбаясь, указал Еве на иллюминатор, где можно было видеть, как поверхность земли уменьшается в размерах, а впереди уже видны далёкие горы и заснеженные вершины.

Разговаривать в процессе полёта можно, но на этапе взлёта и набора высоты уровень шума высок, и приходилось говорить чуть громче обычного. Позже, когда высота была набрана и двигатели перешли в рабочий режим, уровень шума снизился, и разговор вновь стал комфортным.

— Как долго нам придётся скрываться за границей? — Ева решила отвлечься на разговоры, потому как паника медленно набирала обороты.

Красивая панорама из иллюминаторов с видом на землю с высоты птичьего полёта, облака и ясное небо, не впечатляла, а скорее напоминала, что ты временно вышел за рамки привычных границ, и подпитывала боязнь высоты.

Влад, судя по широченной улыбке, наоборот, наслаждался полетом, камерной атмосферой небольшого салона, ощущениями приватности и интимности.