— В Суворовском вас не заставляли чистить картошку?

— Там были специальные машинки для чистки, — Влад внимательно следил за тем, как она убирает кожуру со своего корнеплода, а потом попытался повторить.

— Ты как-то упомянул, что в ту пору придерживался других взглядов, считал деньги, тачки и статус — важнейшими критериями. Почему поменял взгляды?

— Поумнел, — он опустил куцый обрубок картошки в миску с водой и принялся изгаляться над следующим корнеплодом. — Личный водитель, няньки и репетиторы не способствуют развитию собственной мысли, а как отец турнул из дома… я имею в виду учёбу в Суворовском, вот тогда и настал момент просветления. Я послушал, как живут другие парни моего возраста, некоторые семьи даже увидел изнутри и понял, что с моим мировоззрением явно что-то не то. Тот хмырь — это первый муж?

Резкая смена темы покоробила, но Ева всё-таки ответила.

— Да. Я больше радела за карьеру и независимость. Жаль, у нас нет электричества, — Ева трагедийно вздохнула, — я бы посмотрела, как ты гладишь.

— О, это можно и без электричества.

Он бросил клубень в воду, отложил нож, обошёл её сзади и грязными ручищами залез под подол цветастого халата а-ля «баба Зина» с рисунком из мелких цветов. Повёл по бёдрам, поднялся к талии, задирая вещь выше некуда.

— Я имела в виду утюг, — она засмеялась.

— Зачем тебе утюг? — Он оставил дорожку из поцелуев от шеи к плечу. — Если мятая одежда не нравится, ходи вообще без неё.

— И тогда мы умрём с голоду, потому что ты с меня не слезешь.

— По-моему, прекрасная смерть, — Влад распалился не на шутку, приспустил штаны и уже вовсю постирался о её складочки бархатистой головкой члена.

Ева прикрыла глаза, силясь сохранить самообладание, но противиться его напору с каждым движением становилось всё сложнее. В конце концов она выронила нож и картофелину, упёрлась руками в столешницу и попкой подалась назад.

Он не спешил заполнить её собой, кружил у самого входа и медленно расстёгивал пуговицы на халате.

— Когда мы только начинали общаться, ты сказала, что кончить дважды для тебя за гранью возможного. Солгала?

Уродливая одёжка скользнула по плечам и свалилась к ногам.

— Нет.

— Но со мной ты кончаешь и трижды. Имитируешь?

Он ухватился за её плечи и в одно движение вошёл на всю длину.

Ева вздрогнула, задышала громче.

— Это только с тобой.

— Повтори.

— Только с тобой кончаю по несколько раз, — на выдохе поделилась она откровением.

— Как же это охуительно звучит, Ева Александровна, — он размеренно двигался, потом положил ладонь на низ живота и крепко надавил. Некое щекочущее ощущение прокатилось по бёдрам. — Прогнись ещё, — попросил он и добавил, — и сама начинай насаживаться.

Она оттолкнулась руками и подалась назад, вжимаясь попой в его пах. Потом ещё раз и ещё, пока не поймала совершенный ритм, который распалял изнутри. Влад хаотично блуждал ладонями по её телу, ухватил за горло и рывком потянул к себе, заставляя выпрямиться. Запечатал полуоткрытый рот поцелуем. Теперь уже скользил сам, поддерживая тот же темп, что заставлял её трепетать от наслаждения.

Она не знала, куда деть руки, поэтому отчаянно цеплялась за его шею и мычала ему в рот, словно подсказывая, что вот-вот разлетится на миллион микроскопических осколков.

И это случилось. Ева вскрикнула, и бешеное цунами экстаза накрыло с головой. Все импульсы в мозгу перепутались, и тело охватила неконтролируемая дрожь. Влад замедлился, позволяя ей насладиться каждой секундой блаженства, а когда стала приходить в себя, шепнул:

— Хочу трахнуть твой ротик, кошечка. По-настоящему, грубо. Позволишь?

Она очумела настолько, что согласилась. Сползла вниз по его телу, лаская губами всё, что попадалось. Больше всего её влекли чётко очерченные грудные мышцы, разверстая тигриная пасть и детально проработанные кубики пресса. Ева была почти уверена, что откажись он от привычки целый день ходить без футболки, ей было бы куда проще блюсти облик чопорной леди, а не расписываться на каждом углу в нимфомании.

Она встала перед Владом на колени, стянула его штаны до колен — бельём он тоже пренебрегал — и облизала его целиком. Попыталась помочь себе рукой, но он придержал за запястье.

— Я сам, — поглаживая её лицо, предупредил он, — ты только открой пошире ротик, убери зубки и расслабь язык.

Ева приласкала губами головку и села на пятки. Руки сложила на коленях и подняла взгляд вверх к его лицу.

— Проглотишь?

— Нет, ты невкусный, — она задиристо показала ему язык и тут же получила по нему шлёпок членом.

Засмеялась, потом сделала серьёзное лицо и придвинулась ближе. Влад направил себя рукой, другой обхватил за подбородок и вынудил раскрыть рот шире.

— Фантастика, блядь.

Он вошёл глубже и подался назад. Повторил. Ева попробовала плотнее сжать губы на нём. Утробно заурчал. Спустя минуту он уже не обращал внимания на её слабые попытки сделать ему приятное, а полностью увлёкся процессом. Держал её голову за затылок и терзал членом рот, доставая почти до самого горла.

— Ещё чуть-чуть, — просипел в отчаянии, когда она упёрлась руками ему в бёдра, чтобы ограничивать движения. — Давай, маленькая, пососи меня.

Это чередование нежных слов с грубыми проникновениями обволакивало разум красной дымкой. Ей захотелось доставить ему удовольствие, пускай ценой слёз и нехватки кислорода. Приноровившись дышать носом, она наконец сумела расслабиться и начала двигать головой в такт. Сместила руки на потрясающую мужскую задницу и вонзила ногти в кожу.

Влад заворчал, выскользнул изо рта и, лаская себя рукой, излился на её грудь и шею.

— Знаешь, я всё же озвучу эту мысль, — он опустился рядом на корточки и поцелуем поблагодарил за отменный оргазм. — Я люблю тебя.

Ева изменилась в лице. Она ожидала какой угодно пошлости, но явно не этого.

— Думаешь, мой минет того стоит? — попробовала отшутиться.

Влад не поддался на провокацию. Обнял за плечи и шёпотом предложил:

— Просто подумай над моими словами и возьми в расчёт, что я никому и никогда их не говорил.

***

Дни слились в бесконечную череду безделья. Большую часть времени они разговаривали, узнавая вкусы и привычки друг друга. Изредка делились подробностями прошлого, но никогда не касались темы будущего. К признаниям тоже больше не возвращались. Ева запретила себе думать о его словах насчёт влюблённости, да и сама не горела желанием признать факт ответных чувств. Их роман казался ей каким-то увечным, эмоции возникли под гнётом обстоятельств и животной страсти. Что будет, когда секс приестся обоим? А ничего хорошего.

Но сейчас, глядя на то, как Влад отжимается, распластавшись на полу между грубо сколоченной из неотёсанных досок кроватью и почерневшим от времени столом, она ловила себя на мысли, что ещё не скоро научится воспринимать его спокойно. Обилие загорелой кожи, под которой перекрывались упругие мышцы, заставляло мысли течь только в одном известном направлении. И то, как вздувались мускулы на его руках при каждом движении… Ар-р!

Ева отвернулась, перевернула на сковороде тончайший блин, прижала пальцами. Экран телефона, что лежал неподалёку, зажегся, уведомляя о новом входящем сообщении.

Она уже смахнула около полусотни разных посланий — в основном от подруг. «Ты где, Булатова?», «Куда запропастилась, сучка?)», «Может, по бокальчику? Слышала, ты от Костяна ушла».

Новое послание было как раз от мужа: «Что я сделала не так?» И тут же вдогонку упало фото.

Ева покосилась на любовника, который теперь качал мышцы пресса, и с неким чувством чего-то запретного открыла чат с Костей.

Снимок запечатлел нутро их посудомойки вместе с чашками и плошками, покрытыми толстым слоем белого налёта.

«Это же ненормально, да? Вся посуда в какой-то хрени, и она не отмывается», — писал Костя.

«Включи машину и посмотри, какие индикаторы горят красным светом», — быстро накидала ответ.

Костя: Во.

Он прислал ещё одно изображение передней панели прибора. Горели два индикатора.

Ева: Кось, у тебя закончился ополаскиватель и нужно засыпать соль для смягчения воды.

Костя: И где ополаскиватель? Соль только в солонке, этого хватит?

Ева засмеялась, но беззвучно, принялась печатать подробную инструкцию для беспомощного супруга.

Ева: Ополаскиватель в шкафчике под раковиной, высокая синяя бутылка с надписью «Finish», соль найдёшь там же в бело-красной коробке, фирму не помню. Она в пакете, там граммов 500. На вид как очень крупная кристаллическая соль. Обычную поваренную не сыпь, нужна специальная.

Костя: И куда всё это добавлять?

Ева: На внутренней стороне дверцы видишь отсек для таблетки? С крышечкой. Рядом крутилочка, её поворачиваешь и в отверстие доливаешь ополаскиватель. Слева есть прозрачный глазок, когда заполнится чёрным — значит, ополаскиватель на максимуме. Завинтить не забудь. А соль досыпай в горлышко на дне, оно тоже под крышкой. Чтобы было проще, возьми воронку, белая такая, тоже под раковиной лежит. А посуду тебе придётся перемывать вручную, этот налёт посудомойка не отмоет, он уже прикипел в процессе сушки.

Костя: Блин, малыш… Как ты со всем этим справлялась в одиночку?

Ева вздрогнула и спешно отложила телефон. В груди что-то остро ёкнуло от этого «малыш». Она вернулась к выпеканию блинов, стараясь не думать о том, когда в последний раз Костя называл её малышом и как при этом нежно скользил внутри её тела.