— В том-то и дело, Адель, — говорит он с рычанием, раздражением и скрипом в низком голосе, — Богдан мой друг. Я впервые ненавижу его, и я не знаю, как мне пережить этот гребаный момент!

— Значит, не нужно задавать вопросы, ответы на которые тебе могут не понравиться! И с чего вдруг тебе его ненавидеть? Ведь он совсем не виноват в том, что я верчу перед ним своей задницей и даю повод преследовать меня! Ты ведь так считаешь?

— Я не могу не спрашивать тебя о твоей личной жизни в прошлом и настоящем, потому что ты интересна мне! — заявляет он, а потом бросает нервный и безнадежный смешок в сторону. — Это невозможно, потому что я чувствую к тебе огромное притяжение. Мой взгляд ищет тебя даже там, где ты просто не можешь быть.

Несколько раз моргаю, чувствуя, как отступает злость.

— Правда? — спрашиваю, обняв себя за плечи.

— Правда. — Его телефон снова звонит, но Аверьян снова его игнорирует. Он смотрит на меня так проникновенно, что у меня сердце из груди готово выскочить наружу. — Я не боюсь сложностей, которые могут последовать. Не боюсь быть откровенным с тобой. Мы с тобой не родня, а просто люди, которые встретились и потянулись друг к другу. Физически, эмоционально — неважно. Но нам обоим это нравится. Единственное, что меня пока напрягает, так это мой друг и мое к нему отношение, которое меняется, как погода. Он влюблен в тебя. Помешан на тебе. Помнит тебя и твое тело… — Аверьян замолкает, пару секунд играет желваками, глядя куда-то сквозь меня. — Я впервые сталкиваюсь с тем, что делю с ним одну девушку, при этом он этого даже не знает, потому что он делит её с твоим неуравновешенным парнем, которого хочет убить так же, как и я их обоих. Запутанный клубок, правда? — усмехается он снова и опускает голову. Телефон всё звонит и звонит.

Черт возьми, ведь я могу сейчас его распутать. Просто сказать, что нет никакого другого парня, что я его выдумала! Ничего другого мне не оставалось, ведь очередная попытка поговорить с Богданом обернулась для меня не самым благоприятным образом. И плевать, что их с Аверьяном отношения могут пострадать. Ну, это в том случае, если он мне поверит, а сейчас, когда он так открыт и щедр на откровения, я в этом нисколько не сомневаюсь.

— Аверьян, я должна тебе кое-что сказать, — говорю, поддавшись нахлынувшим чувствам. Он прав, нам обоим нравится то, что происходит между нами сейчас. Это всё случилось очень быстро и неожиданно, но мы оба понимаем, что это не просто развлечение. И я не обязана прикрывать Богдана только из желания не навредить их с Аверьяном многолетней дружбе. — Возможно, тебе это не понравится, но у меня не было другого…

— Минуту, Адель, — перебивает он мягким с вибрацией голосом, достав из заднего кармана не замолкающий телефон. — Это Архип, — улыбается мне и отвечает на поздний звонок друга. — Рад слышать тебя, но сейчас ты очень не вовремя, — говорит Аверьян и подходит ко мне. Предвкушаю удовольствие от безмолвного поцелуя, который он готов подарить мне сейчас. — Что? — Вместо этого его расслабленный взгляд моментально суровеет, а губы замирают в нескольких сантиметрах от моих. Крылья острого носа раскрываются, подбородок отходит вперед. — Как это? Где это случилось? — спрашивает огрубевшим голосом и спешно бросается к своему поло, которое всё ещё валяется на полу. — Нет, не нужно ехать за мной, я приеду на такси! Увидимся там.

Аверьян отключается, бросает телефон на стол и, темный, как туча, мчится в коридор.

— Аверьян? — иду следом. — Что случилось?

Он умывается, да так нетерпеливо, что вода летит в разные стороны.

— Богдана избили на улице, — сообщает так, будто не верит в это. — Он сейчас в больнице, и Архип едет туда.

14

14

Богдан ничего не видел. Он подошел к своей машине на парковке у многоквартирного дома, а в следующую секунду на его голову будто свалилось дерево. Так он сказал. И оно падало и падало, избивая его по лицу и ребрам.

— Полиция была здесь? — спрашиваю, когда из палаты выходит медбрат.

— Какая к черту полиция? — фыркает Богдан и ёжится от боли в ребрах. — Этого мне ещё не хватало. Я и так опозорен по полной программе. Не вздумайте рассказывать об этом своим родителям! Если дойдет до моих, то начнется хаос.

— Ты, конечно, извини, но твой фонарь под глазом сложно не заметить, — говорит Архип.

— Родители улетели в Турцию на две недели. Этого времени достаточно, чтобы восстановиться.

Всего час назад я говорил Адель, что хотел придушить Богдана собственными руками, а теперь он сидит с синяком под глазом и с ушибами ребер, корчится и не может найти для себя удобное и менее болезненное положение. Противно осознавать, что какая-то часть меня радуется этому.

— Хочешь сказать, что ты не станешь искать нападавшего?

— Слушай, Авер, мне сейчас не до этого. У меня десять контейнеров застряли в порту из-за одной проклятой бумажки, и если отец узнает об этом, то снесет мне голову. Ты же знаешь, какой он, — кряхтит Богдан, пытаясь сесть на кушетке. — Пунктуальность и точность — главные принципы успешной работы, а я этими принципами пренебрег, потому что думал только о твоей се… Ну, неважно. Короче, отвезите меня домой и никому не говорите о случившемся.

Скрип зубов отдается в моей голове быстрой и острой болью.

— Ты серьезно? — спрашивает Архип. — То есть, ты просто проглотишь это? — кивает он на его разукрашенное лицо.

— Я позвонил тебе только для того, чтобы ты помог мне отогнать мою машину домой, потому что сам я с трудом доехал до этой гребаной клиники!

— В городе сотни круглосуточных медицинских клиник, Богдан, — вздыхает Архип.

— Я приехал сюда, потому что именно в этой клинике персонал умеет держать язык за зубами! — уточняет он, окинув друга раздражительным взглядом.

— Ты должен выяснить, кто это сделал с тобой.

— Выяснять нечего. Это был какой-то отморозок, которому я случайно попался на глаза.

— Значит, пусть этот отморозок и дальше нападает на людей? — усмехается Архип, неодобрительно качая головой. — Ты в своем уме?

— Заставь его заткнуться! — говорит мне, прижимая руку к правому боку. — Пожалуйста!

— Я с Архипом согласен. Ты должен заявить об этом в полицию, Богдан.

— Да что вы всё заладили с этой полицией? Что она сделает?

— Да хотя бы камеры посмотрит! — возмущается Архип. — Весь город ими напичкан! И у твоего отца есть связи!

— Ты ещё никогда не был таким дотошным! Если я обращусь в полицию, об этом узнает отец, а мне лучше не контактировать с ним, пока я не решу вопрос с грузом, ясно тебе? И не будь наивным, не все камеры, что ты видишь, исправно работают. Машина Адель стояла под камерой, но пользы от этого ноль. Вообще-то, тебе уже не обязательно быть здесь. Можешь уезжать, меня Аверьян довезет домой. Я не позвонил тебе, потому что ты живешь за городом и с тобой рядом наверняка могли быть родители или Адель, — объясняет он мне. — Кстати, как она? Ну, после того, что…

— Я выпил, Богдан, — перебиваю, подхожу к окну и сдвигаю пальцами плотные белые жалюзи. — Так что тебе придется ехать с Архипом. Ты уверен, что нападавший был один?

— Думаю, да. Да! В ином случае меня бы били со всех сторон.

— И тебе действительно не интересно, кто это сделал? — поворачиваю к нему голову. — Просто взял, спокойно подошел к тебе и повалил на землю. Серьезно? Это что, даже нисколько не задевает тебя?

— Мы живем в огромном мегаполисе, Аверьян. Тут каждый день и ночь происходят преступления: от крупных до мелких, вроде этого.

— И что?

— То, что для меня в приоритете моя работа и разумнее всего сейчас сконцентрироваться на ней, а не на поисках иголки в стоге сена! Я не собираюсь растрачивать свое время, бегая за каким-то психом, которого глюкануло от дозы и он увидел во мне угрозу! Ты хотел, чтобы я ушел с головой в работу, я и ухожу!

— Богдан, это не тот случай, когда нужно сделать вид, будто ничего не случилось, — говорит Архип. — И согласитесь, это как-то странно: сначала какой-то ненормальный нападает на машину Адель, потом избивает тебя. Не слишком ли много происшествий для одной недели? А что, если это один и тот же человек, который просто мстит вам за что-то? Слушайте, а вдруг это её парень? — восклицает Архип с таким воодушевлением, будто раскрыл целую цепочку преступлений.

— Не неси бред.

— Почему? — подходит он к Богдану. — Ну, согласитесь, не может быть просто совпадением, чтобы с двумя людьми из одной компании приключилось такое! Учитывая, что Адель тебе нравится и ты столько времени её добиваешься, вполне вероятно, что об этом стало известно её ухажеру. Правда, зачем бы ему тогда портить её машину, — угасает его энтузиазм. — Всё равно не сходится.

— Ты можешь помолчать? У меня и без твоей чепухи голова раскалывается!

— Он мог это сделать из ревности, из мести, из желания выплеснуть свою обиду на нее, которую просто не может обернуть в слова и конструктивный диалог, — говорю, — потому что для этого он слишком глуп, слаб и ничтожен. У твоей теории есть все шансы на существование.

По правде говоря, эта мысль возникла ещё до того, как я приехал сюда. Я смотрел на Адель, встревоженную и перепуганную, такую нежную и красивую, что защемило в груди. За свою жизнь я повидал много девушек: со многими спал, с другими нас связывало только общение или работа. Все они были разными, но никто из них не вызывал во мне этого непривычного и местами болезненного давления где-то в сердце. Испытывая это незнакомое ощущение, я подумал о проклятом ублюдке, который посмел ударить её. Я не могу перестать думать, почему это случилось. До сегодняшнего дня я полагал, что это из-за Богдана, об ухаживаниях которого этот тип узнал и, вместо того чтобы разобраться с ним, он решил сделать это с Адель. А теперь меня не покидает мысль, что ублюдок не сдержал эмоций, получив от нее отказ в интимной близости. Как вариант. И этот гребаный вариант заставляет мои кулаки сжиматься так же сильно, как и челюсти.