— Да. Я не знала, что все ищут его. Если бы знала, я бы… я бы сообщила.
— Где ты его видела?
— На парковке у супермаркета, который находится на выезде из города. Я ставила пакет в машину, как вдруг подъехал он и… заговорил со мной. Богдан выглядел неважно. У него были огромные зрачки, я таких в жизни не видела.
— Что он тебе говорил?
Кручу свои пальцы. Не могу обуздать волнение.
— Адель, всё хорошо, — говорит Аверьян спокойным и умиротворенным голосом. — Расскажи мне, что Богдан говорил тебе? Может, он сказал, куда поедет, где будет?
— Нет, — качаю головой. — Он спросил, когда закончится ремонт в квартире? Я сказала, что нескоро, потому что не хотела, чтобы он знал, что на следующей неделе я уже смогу жить там. А он усмехнулся, будто усомнился в правдивости моих слов. Мне показалось, что он как будто знает, что я лгу.
— Что ещё?
Крепко сцепив пальцы в замок, говорю:
— Он спросил, жаль ли мне его? Сказал, что я отправила к нему своего парня, чтобы он избил его. Он хотел, чтобы я пожалела его. Сказал, что… разломает ему череп и бросит на съедение голодным псам. Я… я хотела уехать, села в машину, но Богдан распахнул дверцу и…
— И что?
Мои губы вздрагивают при звуке пугающе низкого и рычащего полушепота.
— Он требовал, чтобы я сказала ему, что… что мы будем вместе. Я просила его оставить меня в покое, но… Богдан набросился на меня. Схватил за шею и начал душить, требуя, чтобы я сказала это и то, что мне очень жаль его… А потом нас увидел какой-то мужчина и отвлек его внимание. Я завела двигатель и умчалась домой. Звонила тебе, но ты был вне зоны доступа! Я очень боялась, что он поедет следом, думала, что родители дома, и я всё расскажу им, но их здесь не оказалось.
Аверьян смотрит в пустоту. Его взгляд непоколебимый, острый и темнеющий. Чем дольше я смотрю в его черные глаза, тем сильнее их бездонная тьма и нарастающая ярость пугают меня.
— …Аверьян?
Он никак не реагирует на меня. Молча достает телефон из заднего кармана джинсов, набирает кому-то и подносит его к уху.
— Достань вчерашние записи с камер у супермаркета на выезде в нашу сторону. Предположительное время с 18:00 до 21:00. Жду.
— Ты… злишься на меня? — спрашиваю, не понимая его настроения. Слезы отчаяния подступают к моим глазам. — Я не знала, что вы ищете его. Если бы знала…
— Он следил за тобой, — перебивает Аверьян и снова устремляет взгляд на телефон. — И, судя по всему, занимается этим не в первый раз. Дай мне ключи от своей квартиры?
— …Что?
Аверьян поднимает на меня красные от усталости и раздражения глаза.
— Дай мне ключи от квартиры, — требует он со скрипом в голосе.
На ватных ногах подхожу к сумочке на комоде, достаю связку и протягиваю ему.
— Что ты собираешься делать?
Вместо ответа Аверьян молча и резко разворачивается к выходу.
— Аверьян! — зову его, успев схватить за руку. — Пожалуйста, скажи мне, что происходит? Куда ты уходишь?
— Я не знаю, что происходит, — отвечает он сквозь зубы, — но собираюсь это выяснить. И пока я делаю это, сиди здесь и никуда не выходи.
— Это всё, что ты можешь мне сказать?
— А что ты хочешь услышать? Вчера я узнал, что мой друг наркоманит, и что какая-то девушка обвинила его в побоях! Богдана! — проговаривает он каждую букву его имени. — А сегодня ты говоришь мне, что он тебя чуть не задушил. Я не знаю, что тебе сказать, потому что мои чувства сейчас не поддаются никакой логике! И чтобы не сделать хуже, не сказать лишнего и того, что может задеть тебя, я лучше воздержусь сейчас от разговоров и выясню, какого хрена здесь происходит!
Мое сердце болезненно сжимается: Аверьян уходит, оставив после себя громкий и тяжелый грохот хлопнувшей двери.
⁂
Насте точно понравится. Она обожает красивую посуду, вазы и сезонные украшения для интерьера. Осень не за горами, и это её любимое время года, так что ваза для фруктов из тяжелого и позолоченного стекла в виде листка станет прекрасным украшением для её дома.
Оплачиваю покупку картой и благодарю работниц магазина за превосходную подарочную упаковку: коробка закрыта черной матовой пленкой и обвязана широкой атласной лентой цвета насыщенного золота. Достаю из сумочки трезвонящий сотовый и выхожу из магазина, расположенного на первом этаже торгового центра.
— Да, Ник?
— Адель, мы с папой уже приехали в галерею. Где ты? Здесь просто не протолкнуться!
— Буду через десять минут. Я в торговом центре через улицу.
— В торговом центре? Что ты там делаешь?
— Я ведь говорила, что поеду за подарком.
— Ох, господи, и правда. Какой сегодня тяжелый и длинный день. До сих пор в себя прийти не могу.
— Буду с минуты на минуту, — обещаю и завершаю разговор.
Несколько секунд смотрю на экран: нет пропущенных звонков, нет непрочитанных сообщений. Аверьян просто исчез, не сообщив родителям о том, что я ему рассказала. Когда Кирилл позвонил ему, чтобы узнать, почему он вдруг уехал, он ответил, что будет искать Богдана, пока не найдет его.
Ника согласилась и назвала Богдана глупцом, который, прекрасно понимая это, вздумал вести себя, как маленький мальчишка, испугавшийся гнева отца.
Спускаюсь на эскалаторе на подземный паркинг. Народу много, в особенности молодежи. Думаю, что после выставки расскажу Насте обо всем, что происходит в моей жизни, а потом подарю ей эту вазу в качестве извинения. Если Аверьян не свяжется со мной, не объяснит свои мысли и чувства, которые, как он сказал, не поддаются логике, я испорчу этот день своей дорогой и любимой подруге, потому что просто не могу жить в этих душных и тяжелых сомнениях, опасениях и неизвестности.
— У вас колесо спустило! — говорит мне мужчина, опустив стекло в своем стареньком минивэне. Он сдает назад, выезжая из соседнего парковочного места.
Обхожу свою машину и смотрю на заднее правое колесо: шина действительно спущена.
— И правда, — замедляю шаг, поставив подарочную сумку с коробкой на бетонный пол. — Какое-то невезение, ей-богу. Спасибо, что предупредили, я бы не заметила.
— Нужна помощь?
— Нет, благодарю. Я вызову такси.
Кивнув, мужчина поднимает стекло и медленно направляет автомобиль к выезду.
— Такси, — бормочу себе под нос, вынув сотовый из сумочки. — Поедем на такси.
— В этом нет нужды, Адель. Я с радостью тебя подвезу.
19
19
19
Мои челюсти сводит от злости. Архип стучит по столу шариковой ручкой, не замечая, что создает до невозможности раздражающий звук. Захлопываю крышку iPad и кладу устройство на стол, приказывая мозгам работать шустрее.
— Думаешь, это правда? — спрашивает Архип. — Богдан действительно напал на Адель?
На видео, которое я только что посмотрел, этого не видно. Не видно, как его руки легли на её шею, не слышно, что именно он ей говорил. Здесь даже не видно его лица, только его машину.
Богдан мог наклониться, чтобы с чем-то помочь.
Богдан мог наклониться, чтобы что-то сказать.
Богдан мог… Чушь собачья! Сколько ещё я буду искать оправдания и объяснения тому, что увидел? Тому, что с таким трудом мне сказала Адель?!
— Мы будем показывать это видео его отцу? — спрашивает Архип.
Чешу затылок, сажусь в кресло, и тяжелая голова тотчас обрушивается.
— Это видео доказывает только то, что Богдан в городе.
— А оно должно доказать что-то ещё? Я имею в виду, ты хочешь, чтобы Павел Андреевич знал, что Богдан…
— Я ничего не хочу! — снова поднимаюсь. — Вчера я был уверен, что девчонка оклеветала его! Я подумал, что у него слегка крыша поехала на фоне непреодолимой привязанности к Адель, и поэтому он забросил свою работу и, наверное, грубо отшил эту девицу, чья обида разрасталась, как опухоль, в течение двух месяцев! Но сегодня утром Адель сообщает, что он напал на нее. Оказался на парковке магазина в то же время, что и она! Как это объяснить? Значит ли это, что он следил за ней? Он не появляется на работе, потому что занимается преследованием?
— Да это же бред.
— Я знаю! Знаю, как и то, что Богдан не мог поднять руку на девушку! Я не могу привести в порядок свои мысли, Архип. Не знаю, за какую из них хвататься! И было бы в сотню раз проще, если бы на этом проклятом видео было видно, как он действительно… — Затыкаюсь и прячу лицо в ладонях. Моя кровь густеет, будто спешит превратиться в расплавленный металл, который не позволит мне больше поднять ни голову, ни конечности. — Говорю же, мои мысли не собрать в одну кучу. Одна часть меня безоговорочно верит Адель, — говорю, взглянув на друга, — верит каждому её слову, вздоху, напуганному взгляду. Она выкручивает собственные пальцы, говоря то, что нам с тобой просто невозможно представить. А другая часть меня без конца напоминает о дружбе с Богданом. О том, сколько мы всего пережили, сколько хорошего и дурного было в нашей жизни. Это не знакомство нескольких дней, это самая настоящая дружба, продолжительность которой не имеет границ. У этой дороги есть только начало, но нет конца. А теперь я пытаюсь найти в ней место для жестокости, для зависимости, для того, что просто невозможно.
«