Каждое слово било точнее и больнее, чем её пощёчины.

— Ты хочешь вытащить своего брата из тюрьмы, — она чуть склонила голову, будто рассматривая меня с новой стороны. — Я знаю, как тебе помочь.

Я сделал шаг к ней, и пол между нами будто стал короче.

— Ева… что ты, блядь, несёшь? — слова сорвались низко, глухо, с тем глухим раздражением, которое всегда предвещает взрыв. — Как ты, нахрен, можешь мне помочь?

Она не отступила. Наоборот — чуть подалась вперёд, так, что её взгляд впился в меня, как нож.

— Твой брат… — она произнесла это спокойно, но я чувствовал, что она нарочно тянет, заставляя меня ждать, — он сидит не из-за моего отца.

У меня в голове на секунду щёлкнуло пустотой.

— Повтори.

— Я сказала, — её тон стал жёстче, — что твой брат не сидит по вине моего отца.

Я схватил её за плечо и прижал к стене, так, что штукатурка глухо стукнула за её спиной.

— Откуда ты знаешь? — прорычал я, чувствуя, как пальцы впиваются в её кожу.

Её губы дрогнули в какой-то извращённой улыбке, и она тихо выдохнула:

— Боже… ты такой сексуальный, когда злишься.

Я даже не успел выругаться — она потянулась ко мне и прижалась губами. Поцелуй был не мягким, а дерзким, с укусом, с тем самым привкусом вызова, который в ней всегда сводил меня с ума.

Я почувствовал, как в груди рвануло что-то тёмное, первобытное, и уже хотел вцепиться в неё сильнее, вдавить обратно в стену, забрать этот поцелуй целиком… но она резко оттолкнула меня ладонью в грудь.

— Но это ничего не меняет, — сказала она, выпрямившись и глядя на меня с той ледяной уверенностью, от которой хотелось либо разбить ей эту маску, либо сорвать её совсем.

Ева прошла мимо меня, даже не обернувшись, и в комнате запахло её духами — сладкими, но с горьким шлейфом.

Подошла к столу, наклонилась, и я видел, как её пальцы обхватили какую-то потрёпанную тетрадь, лежавшую среди прочего хлама.

Она медленно подняла её, провела ладонью по обложке, будто сметала пыль.

— Вот тут, — её голос был ровный, но в нём звенела сталь, — всё рассказано.

Наши взгляды встретились, и в её глазах читалось не просто знание — там было что-то, что могло разнести мой мир в клочья.

— А теперь… — она сделала паузу, шагнула ближе, протягивая тетрадь, — переходим к финальной части.

Глава 28. Ева

Глава 28. Ева

" Сегодня, выходя от Фёдора, столкнулась с парнем. Ему лет двадцать, не больше. Темноволосый, смуглый, глаза дерзкие, но тёплые. Я врезалась в него, он сказал: «Аккуратнее, девушка». Я извинилась, он улыбнулся. Обменялись парой фраз — ничего важного, но почему-то его взгляд зацепил. Странно… всё это было слишком живо для случайной встречи. "

" Через неделю мы встретились снова. Случайно — как и в прошлый раз. Он улыбнулся, сказал, что я красивая, и что хочет увидеть меня ещё. Я ответила, что замужем и слишком стара для него. Ему двадцать. Но его это не остановило. Он продолжал искать встречи "

" Каждый раз, когда мы случайно сталкивались, я ловила себя на том, что думаю о нём. Почти так же, как когда-то о Фёдоре. Это было неправильно… но и слишком живо, чтобы просто отмахнуться.

В тот день я спросила Фёдора, кто он. И, хоть он и не должен был, он ответил. Его слова застряли во мне, как игла. А потом он задал вопрос, которого я боялась:

— Что ты к нему чувствуешь?

Я долго молчала. И всё же сказала правду:

— Возможно, то же самое, что и к тебе.

И это стало началом моего конца "

*…Через неделю.

" Сегодня я переспала с двумя мужчинами.

Да, в один день. И нет, я не чувствую вины.

Я чувствую, как кровь по венам бежит быстрее, чем когда-либо.

Я чувствую себя живой. Желанной. Настоящей.

Они смотрели на меня так, будто я единственная женщина в мире.

Прикосновения — жадные, почти жёсткие, но в них было то, чего мне так не хватало все эти годы: желание, которое не надо было просить.

Они брали меня, как что-то ценное, как будто боялись потерять, и в то же время — как будто им принадлежало моё тело, мой голос, мой каждый вздох.

Я никогда не считала себя красивой, но в ту ночь они заставили меня поверить в это.

Каждое их слово, каждый взгляд прожигал меня насквозь.

Они хотели меня, и я… я хотела их обоих. Одинаково. Без разбора.

То, что я к ним чувствую, не описать словами. Это как два противоположных огня, между которыми я горю и не хочу спасения.

Но главное даже не это. Главное — то, что они чувствуют ко мне.

А я знаю: ради этого чувства я готова пойти куда угодно… даже к своему концу."

…Прошёл год и шесть месяцев.

" Они развращают меня. Переделывают под себя.

Я уже не та женщина, что смотрела на себя в зеркало два года назад.

Тогда я была ещё женой Виктора, холодной, сдержанной, со взглядом, в котором пряталось больше, чем я могла себе позволить показать.

Сейчас — я другая.

Я не могу отвернуться. Не могу уйти.

Они — как наркотик, который пустил корни под кожу.

Стоит мне провести без них пару дней, и я уже ловлю себя на том, что ищу их лица в толпе, их голоса в шуме города.

Я думаю о них, когда засыпаю рядом с мужем. Думаю о том, как они берут меня, как будто я их собственность.

Все наши тайные встречи, все вечеринки, на которые я сбегала, пока Виктор думал, что я у подруги или на благотворительном приёме…

Каждая ночь, проведённая с ними, развращала меня чуть больше, стирала всё то, что во мне было правильным.

Я уже не понимала, хорошо это или плохо.

Мне было всё равно.

Мне не нужно было ничего, кроме них.

Ни семьи, ни репутации, ни будущего — только они двое. И я знала, что рано или поздно это уничтожит меня."

" Дорогой дневник,

Сегодня я поняла одну простую, но страшную истину — я живу среди монстров.