И я тоже его лишилась.

Черт побери, каждая молекула в моем теле кричала, чтобы я бросилась к нему, прижалась всем телом, провела руками по его лицу и убедилась, что это действительно он, но мои ноги будто приросли к месту.

Пришлось трижды закрыть и открыть рот, прежде чем ко мне вернулся голос.

– Какого черта ты делаешь в Лос-Анджелесе?

Вышло резче, чем мне хотелось.

– Разве Дэни не рассказала тебе? – Он говорил глухо и тихо, наблюдая за мной. – Или Сэм?

Я покраснела.

– Дэни? Что? При чем тут Сэм… Почему ты здесь?

Он продолжал смотреть на меня. Возможно, тоже сомневался, что это на самом деле я.

– Рид.

Это вырвалось само собой, прежде чем я успела себя одернуть. Сердце бешено колотилось. Звук его имени причинял мне физическую боль.

Он наблюдал за мной, медленно выдыхая.

– Я видел твое выступление.

Рид смотрел очень пристально, явно ожидая подсказки.

– Знаю. – Я сглотнула и сжала руки в кулаки. – Тогда, бросив тебя в Уистлере, я совершила огромную ошибку. Я должна была остаться. Вместе мы бы во всем разобрались.

Неужели это происходит наяву? Неужели сейчас я разговариваю с Ридом? Или это какой-то жестокий сон, от которого я вот-вот очнусь? Он здесь, в Лос-Анджелесе. Приехал сюда ради меня?

Надежда расцвела в груди помимо моей воли. Он стоял прямо передо мной. Все, что я искала последние пару месяцев – чувство близости и покоя, – все это было передо мной.

Я так долго бежала от участи своей матери, потому что не хотела страдать, а в итоге все равно страдала. Мое дурацкое правило – никакой любви, никаких привязанностей, никаких сердечных мук – подвело меня. Мужчины, которые испортили жизнь маме, были совсем из другого теста. Рид всегда поддерживал и вдохновлял меня. Он предоставил сцену кинотеатра, когда закрылся «Индиго». Сделал мне сайт, помог с Тревором, а теперь приехал сюда, в другую страну. Ради меня. Я покачала головой:

– Ты просто что-то с чем-то, ты в курсе?

Он подавил невеселый смешок.

– В смысле?

– Я раз за разом обламывала тебя. Обращалась с тобой как с полным дерьмом. И теперь ты здесь. – Я вскинула руки, поводя ими по сторонам. – С этим.

Его черты смягчились – он открыл рот, но я жестом его остановила:

– Погоди.

С подобным чувством я давным-давно выходила на сцену на открытом микрофоне. Я не знала, что будет, не знала, как все пройдет, но не могла не попробовать, потому что в любом случае оно того стоило.

Я сделала еще один глубокий вдох и выдохнула. Как и на сцене, полностью погрузилась в настоящий момент. Не существовало ничего, кроме нас с Ридом, стоящих друг напротив друга в этом частично отреставрированном старом театре.

– Невероятный страх влюбиться, похерить свою карьеру и в итоге стать несчастной подтолкнул меня разорвать отношения, но я все равно в итоге стала несчастной. Мой план не сработал. Это было ошибкой.

Вот что он должен был услышать в Ванкувере после выступления. Я сделала еще один шаг вперед, остановившись в метре от него – с этого расстояния я видела мешки у него под глазами и чувствовала его знакомый запах.

– Ты – это лучшее, что когда-либо со мной случалось, поэтому я ужасно боялась быть с тобой и потерять контроль. Когда ты рядом, все становится радостнее. Все хорошее, что со мной происходит, становится лучше, когда я делюсь этим с тобой. Еда кажется вкуснее, когда ты рядом со мной в театре. Стендап – веселее, когда ты в зале. Ты мой самый любимый человек во всем мире, и жизнь без тебя – полный отстой. А моя карьера? – Я покачала головой. – Ты только помогал ей. Ты всегда был на моей стороне. Я совершила ужасную ошибку.

Я глубоко вздохнула и сжала руки в кулаки. Стоит ли открывать рот, если не собираешься говорить все до конца? По крайней мере, через много-много лет за секунды до смерти мне не придется ни о чем жалеть, потому что я сделала все, что могла, и сказала все без колебаний. Пусть он во мне не нуждается, но хотя бы я ничего не утаю.

– Я люблю тебя. Я не хочу быть без тебя. Возможно, ты передумал или для тебя это слишком, но я не могла больше молчать.

Вот так.

Он стоял, моргая и уперев руки в бока.

– Ты закончила?

Наверное, его появление здесь – просто жестокая шутка Вселенной. Наверное, это просто совпадение и он приехал сюда не из-за меня. И сегодня, лежа в темноте, я буду рыдать в подушку, но сейчас нужно держать лицо. После всего того, через что он прошел по моей милости, навесить на него чувство вины было бы нечестно.

Я покачала головой, подняв руку:

– Нет. – Я окинула взглядом помещение. – Ты не можешь здесь жить.

Мои слова звучали немного укоризненно.

Он скривил рот.

– В смысле?

– Ты не можешь разбить мне сердце, а потом открыть свою лавочку на улице, по которой я езжу домой с работы. Так делать нельзя. – Я повысила голос. – Это жестоко, как ты не понимаешь? Почему из всех городов мира ты выбрал именно этот? Ты не можешь здесь жить. Не знаю, какие у тебя планы, но… – Я передернула плечами, стремительно теряя самообладание. – Ты не можешь остаться здесь.

Он поднял брови. Клянусь, уголок его губ дрогнул.

– Ты запрещаешь мне жить во всем Лос-Анджелесе?

Я решительно кивнула.

– Да.

На секунду мне показалось, что Рид сейчас развернется и уйдет, но он этого не сделал. Он посмотрел на меня, и морщина у него на лбу разгладилась.

– Я купил это место в прошлом месяце. Раньше оно называлось «Критерион».

Я кивнула.

– А ты переименовал его в «Королеву».

Точно в насмешку.

Он снова кивнул, выжидательно глядя на меня. Я скрестила руки.

Рид разочарованно вздохнул.

– Это мой широкий жест, Джемма. Я хотел дождаться июня, когда ремонт закончится, и тогда показать тебе театр. Ты не представляешь, каких мучений мне стоило держаться от тебя подальше.

Я прикрыла лицо ладонями, точно стараясь удержать месяцами копившиеся желания и надежды на то, что все будет хорошо, которые рвались наружу. Пожалуйста, пусть все окажется наяву.

Рид погладил меня по волосам и заглянул мне в глаза.

– Я столько всего хотел тебе сказать. Прости. Я скучаю по тебе. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Я не могу дышать без тебя.

У него затрепетали ноздри.

Груз, который камнем давил мне на сердце – так долго, что я о нем забыла, – упал, и я снова могла свободно дышать. На глаза навернулись слезы. Он смотрел на меня – его губы растягивались в улыбке, а в моей груди разливалось тепло.

– Значит, я все еще нравлюсь тебе? – выдохнула я, смеясь и плача одновременно.

Уголок его рта пополз вверх – шагнув вперед, Рид взял меня за плечи, а я инстинктивно положила руки ему на грудь.

– Я без ума от тебя, Снежная Королева. Так было всегда. А теперь иди сюда, – пробормотал он, притягивая меня к себе.

Наши губы встретились. Он запустил руку мне в волосы, другой обнимая меня за плечи. Щетина щекотала мне лицо, из груди вырвался вздох. Боже, как я скучала по этому ощущению… Короткие волосы у него на затылке бархатом ласкали мои пальцы. Рид поцеловал меня и тоже застонал.

– Я так скучал по тебе, – пробормотал он между поцелуями.

– Я скучала по тебе каждый день.

Мы с трудом оторвались друг от друга, и я, легко и нежно касаясь его кожи, осыпала его шею поцелуями. Он пах невероятно.

– Как ни пытался, забыть тебя не получилось.

Он отстранился, но лишь настолько, чтобы посмотреть на меня с высоты своего роста. На его лице не было ни притворства, ни саркастического выражения.

– Я люблю тебя, – просто сказал он.

– Я тоже тебя люблю. Безумно люблю.

Он приподнял бровь. Глаза лукаво блеснули.

– А может, скажешь, что все еще ненавидишь меня?

Я покачала головой:

– Ни за что.

Эпилог Рид

Эпилог

Рид

– Для меня настоящий праздник стоять сегодня на этой сцене, – сказала Джемма в микрофон, и толпа зааплодировала, отзываясь счастливым гулом. – Какие у вас радостные лица!

Она сделала глоток воды. Ее яркий приталенный костюм сиял в свете прожекторов, а волосы казались непослушной гривой.

Я находился в операторской. Оскар, Дэни, Кэди, Матильда, Сэм, Мэй и Ноа сидели в зале. Два оператора стояли в проходе, держа в объективе Джемму, а две другие камеры фиксировали реакцию зрителей. Netflix забронировал «Королеву» на все выходные, и сегодня снимали первое шоу из трех запланированных.

Для Джеммы этот вечер был особым. Сбывалась ее мечта. Теперь у нее появится спецвыпуск на Netflix – первый, за которым последуют другие.

– В последние полтора года со мной произошло много всего. Я выступила на разогреве у Ладонны Хилл.

Аудитория одобрительно загудела. Джемма кивнула.

– Все любят Ладонну Хилл! Затем я отправилась в турне с Региной Дхаливал.

Публика снова зааплодировала, а Джемма потрясенно покачала головой.

– Она просто невероятная. А потом случилось нечто ужасное, полностью изменившее мою жизнь.

В театре воцарилась тишина. Джемма поморщилась.

– Я влюбилась.

Хохот в зале. Джемма прошлась по сцене, улыбаясь как бы самой себе, а я, наблюдая за ней, ощутил прилив адреналина. Она приосанилась – почувствовала себя в своей стихии, получив радостный отклик зала.

– Ага, я влюбилась, – кивнула она. – Мы, люди, считаем себя такими продвинутыми. Такими сильными и умными. – Джемма обвела взглядом зал и наклонила голову. – Пуленепробиваемыми. У нас есть пенициллин, интернет и кардиостимуляторы, исследовать уже почти нечего, поэтому мы отправляемся в космос. У нас все под контролем – пока мы не влюбляемся. Любовь застала меня врасплох. У меня было правило: никакой любви, никаких привязанностей, никаких сердечных мук. Все просто, верно? Работает безотказно, – обратилась она к первому ряду, пожав плечами. – Мои родители обожали друг друга, а потом папа вдруг взял и умер.