– Сынок, не учи ученого.

Я машу ему на прощание.

– Увидимся.

– Увидимся, – вторит он.

Никакая еда не должна пропадать зря.

С одним делом разобрались.

* * *

Но вселенная так устроена: избавляешься от одной проблемы, сзади набрасывается следующая. Настроение Хейза начинает меня беспокоить с самого отлета в Детройт. На весь полет он замкнулся в себе. Плохая тактика для того, кто хочет влиться к команду. Перед игрой он вечно затыкает уши тяжелым роком. Ну это ладно – у каждого есть свой способ настроиться на игру. Так со многими бывает: делаешь что-то перед игрой, проводишь на ней парочку удачных передач, и вот ты уже эмоционально зависим от этого ритуала. Может, музыка – это ритуал Хейза.

Но я капитан не просто так. Моя задача – приглядывать за всей командой, а не за одним игроком, с которым у нас общая женщина. Если одна из шестеренок команды выходит из строя, у меня есть два варианта: настроить ее или убрать из механизма.

Я выбираю первый вариант.

Дневная игра заканчивается рано, самолет команды доставляет нас в Чикаго за час, так что остается куча времени на ужин. Я приглашаю Дэва, Брейди и еще нескольких коллег в свою любимую местную пиццерию. Чикагская пицца[19] – это всегда десять из десяти, по мне так гениальный способ приободрить друга. За ужином Хейз обсуждает с Брейди планы на ремонт его новоиспеченного отца, сериалы на «Нетфликсе» (Брейди признается, что он фанатеет от «Бриджертонов», а Хейз больше по «Шиттс Крик»).

Такие пустые разговоры – хороший лубрикант для напряженных мужиков. Когда в отеле остальные ребята расходятся по номерам, я заманиваю Хейза в бар на первом этаже, за столик поуединеннее. Сначала мы обсуждаем мощных чикагских защитников, с которыми нам завтра придется столкнуться, и насколько они лучше или нет наших Тома и Дмитрия. Но потом я сразу перехожу к делу.

– Что с тобой происходит?

Хейз наклоняет голову, будто шокирован вопросом, но долго удивленным не притворяется – тяжело вздыхает, делает щедрый глоток пива и молчит.

Еще год назад я бы не стал лезть. Да что там, когда мне было лет двадцать, я сам боялся задавать сложные вопросы. Но сейчас мне уже тридцать, и недопонимание – последнее, что мне нужно. Закрывать глаза на проблемы больше не работает.

Мне пришлось набить шишек, чтобы усвоить этот урок. Еще в прошлом году я почувствовал, что в наших с Анникой отношениях что-то изменилось, но не задал ей ни одного вопроса. Думал, что раз мы оба не жалуемся, значит, и жаловаться не на что. Но она скучала по дому, а я этого не замечал и не задавал нужные вопросы. Мы отдалялись, а я ничего не сделал.

Неважно, что в этих отношениях нас трое, неважно, что у них короткий срок годности. Счастье мимолетно, а мне так хорошо, что я буду бороться за него до конца.

Делаю глоток скотча и максимально прямолинейно говорю:

– Ты как-то ушел в себя после того, как Айви подарила нам носки.

Видимо, этикетка на пивной бутылке – произведение искусства, потому что Хейз не может оторвать от нее глаз. Ему стоит усилий поднять на меня взгляд.

– Дело не в носках. Дело в нашем разговоре прямо перед игрой, – говорит он полумертвым голосом.

Он как будто бы уже принял какое-то решение. Я начинаю по-настоящему волноваться, но беру себя в руки.

– А в чем тут проблема?

– Я не знаю, – бубнит он.

– Вранье.

Он сжимает челюсть.

– С чего это?

Мой взгляд становится серьезным.

– Ты знаешь, что за херня творится у тебя на душе. Знаешь, просто боишься говорить.

Я пытаюсь задеть его соревновательную сторону. Нам нужно разобраться с его тараканами. Хейзу легче прятать все в себе. Он единственный ребенок. Молчание – его лучший друг. Со мной все наоборот. Мне нужен шум, разговоры.

– Ну что? Она сбила тебя с игрового настроя?

Он раздраженно проводит по волосам ладонью.

– Мне так хотелось ее увидеть, – бубнит под нос.

– И это тебя напрягает?

– Да, потому что у меня нет времени на что-то серьезное. – В его голосе уже слышно отчаяние. – В моей жизни нет для этого места. Мне нельзя влюбляться.

Я так и знал, что к этому все идет.

– А ты влюбляешься в нее? Правильно я понимаю?

Это должно быть хорошей новостью. Но ощущения противоположные.

Он закрывает глаза, будто ему больно. Открывает и говорит:

– Не могу, Стефан. Это проблема. Я приехал в Сан-Франциско с одной целью – подписать контракт и остаться. Тебе не понять. Ты всю карьеру играешь за одну команду. А я скачу по стране.

Теперь это будет давить на меня, но и мотивировать. Нужно убедить его, что он справится.

– У тебя было прекрасное начало сезона.

– Брат, прошло всего шесть игр. Они ни хрена не значат.

Не буду спорить, учитывая, что технически он прав.

– Но это уже лучше, чем череда плохих игр с самого начала. Ты просто звезда. Не забывай об этом, – говорю я, надеясь, что до него доходит.

– Спасибо, но я все равно не могу позволить себе чувства. – Он откидывается на спинку кресла, а потом обхватывает голову ладонями. – Как я должен разбираться с Айви, с нами, с хоккеем, папой и его Корой, контрактами и… со всем этим?

Он будто уже загнал себя в тупик. Но, может, если он посмотрит на ситуацию со стороны, то сможет выйти из него на открытую дорожку. Потому что я вижу прекрасный путь в будущее.

– А что еще тебе делать? Разрывать с ней все договоренности?

Хейз поднимает на меня глаза.

–А что ты будешь делать?

Молчу. Сам понимаю, что простое развлечение для моих одиноких вечеров стало чем-то серьезным. Наверное, это было неизбежно. Кто-то возводит стены. Кто-то закрывается. Я? У меня была лишь парочка затычек. Проблема в том, что, избавившись от них, я стал совершенно открыт. Легко нанести свежие раны.

Я не ожидал, что так скоро захочу большего.

Хейз сам прерывает тишину.

– Ты влюбляешься в нее. Я знаю, – говорит он.

Это не обвинение. Просто факт, наблюдение.

Я пожимаю плечами.

– Очевидно, что да.

Всего секунду он хмуро раздумывает об этом, а потом говорит:

– Когда наша договоренность закончится, я не буду вам мешать. – Голос у него нерадостный. – Я знаю, что тебе разрешение не нужно, но знай, я поддержу любое ваше решение. Если хочешь быть с ней, дерзай. Ты же это понимаешь?

А этого ли я хочу? Чтобы Айви была только моей? Вопрос сложнее, чем кажется. Мы оба окунулись в эти отношения с головой, но только один из нас умеет дышать под водой.

Из Чикаго я уезжаю с проигрышем и неразрешимой задачкой.

Глава 35 Рык

Глава 35

Рык

Айви

Шокирующие новости – идея со смогом оказалась провальной!

Но возможности все обсудить с ребятами у меня не было. С тех пор как команда вернулась в город, я не видела ни мужа, ни тайного парня.

Странно, учитывая, что до этого мы общались без перерывов каждый день и строили планы.

Ну согласна, вернулись они вчера посреди ночи. В три часа ночи я их не ждала и даже не обрадовалась бы гостям, но на сегодня у нас тоже нет планов. Я написала в наш чатик утром, спросила, хотят ли они увидеться сегодня днем или вечером после игры.

Что они ответили? Хейз коротко отписался, что пойдет на дополнительную тренировку, а Стефан просто сразу спросил, как дела с магазином.

Сегодня я еду на дебют очередного талисмана, чувствуя себя странно, будто мне некомфортно в собственной одежде. Может быть, я зря загоняюсь, но их «почти-молчание» меня напрягает.

Скорее всего, для таких нетрадиционных отношений характерны спады увлечения. Я не знаю, как все работает. Еду к арене и прокручиваю в голове последние два дня. Я тоже была занята. Мы тренировались на льду. Сегодня я провела весь день с Беатрис, Карлом и Рокси, снимала видео и делала фотографии для аккаунта магазина. У меня не было бы возможности увидеться с ребятами.

Я стараюсь не переживать, что мы не построили планы на вечер. Стараюсь – ключевое слово. Иду и постоянно проверяю телефон, жду сообщения, фотки, планов. Хоть что-нибудь, что напоминало бы дни, когда мы только вернулись из Вегаса.

Телефон молчит, а желудок сжимается от тревоги.

На арене волнение только усиливается. Что-то изменилось. Раньше все даже ощущалось по-другому. И знаете что? Терпеть я не готова.

Они сами мне говорили, что я умна и решительна. А умные и решительные женщины задают вопросы, если что-то идет не так.

Я открываю чат, как раз когда открываю дверь арены, пишу на ходу.

Айви: Привет! Надеюсь, у вас сегодня хороший день. Я как-то странно себя чувствую от того, что мы не обсудили планы на сегодня. Я бы хотела увидеться. Придете вечером?

Перечитываю сообщение, прежде чем отправить, но навстречу идет Оливер и меня прерывает:

– Привет, Айви, тебя Кана ищет!

– Жена Брейди? – Я, конечно, знаю, кто она, просто удивлена.

– Она в комнате для жен и девушек.

Я говорю Оливеру, что сама дойду, но Оливер слишком вежливый и все равно идет провожать. Мы обсуждаем результаты голосования.

– Смог придумала Джесси. Мне духу не хватило сказать ей, что это плохая идея.

Смеюсь, потому что прекрасно его понимаю.

– Никто не хочет говорить начальству «вы не правы».

– Именно, – соглашается он.

Мы дошли до комнаты. Кана встречает меня, будто мы близкие друзья.

– Сколько лет, сколько зим, миссис Армстронг! – говорит она, а потом дарит мне улыбку.

Я улыбаюсь в ответ, но чувствую себя неуверенно. Мистер Армстронг со мной почти не разговаривает. Мой тайный парень – тоже. Да, Кана в курсе, что брак ненастоящий, но меня не отпускает ощущение, что это я не в курсе чего-то важного.