Кейт была потрясена до глубины души. Хотя она знала, что арестован не тот человек, она надеялась, возможно, наивно, что это было не столько целенаправленным действием, сколько ошибкой. По словам же Эвершема, это было сделано преднамеренно и сугубо по политическим мотивам.

Увы, хотя его слова и прояснили их первоначальный конфликт, они так и не решили проблему, из-за которой начался их спор.

– Итак, теперь вам понятно, почему я хочу – нет, я просто обязана – участвовать в этом расследовании. – Кейт не собиралась отступать от своего намерения. Как бы Эвершем ни хотел защитить ее.

– Я это понимаю.

Кейт открыла было рот, чтобы заговорить, но он поднял руку, прежде чем она успела произнести хотя бы слово.

– Я это понимаю, но мне это не нравится. Как я уже говорил, я обучен расследовать преступления и при необходимости могу дать отпор преступникам, которых преследую, если те сопротивляются. Вы – писательница. Более того, хорошая, но это вряд ли вам поможет, если человек, лишенный совести, решит причинить вам зло.

Кейт вздохнула.

– Полагаю, в таком случае мы зашли в тупик. Потому что я отказываюсь сидеть сложа руки, пока вы ищете убийцу.

Ей срочно требовалось чем-то занять себя, лишь бы не дать волю слезам разочарования, от которых у нее уже саднили глаза. Кейт повернулась и начала осматривать книжные полки. Она не знала, что собственно ищет, но это позволило ей отвлечься от грустных мыслей. Глубоко вздохнув, Эвершем тем временем приступил к поискам в другом конце комнаты.

Несколько минут они работали молча. Осадок их разногласий все еще висел в комнате.

Кейт почти дошла до конца третьей полки в последнем, ближайшем к окну ряду, когда заметила, что книга на его конце выступает чуть дальше остальных. Некое бессознательное стремление к симметрии и порядку заставило ее подтолкнуть книгу так, чтобы та встала в ряд с остальными, но том даже не сдвинулся с места. Нахмурившись, она попыталась вместо этого потянуть его к себе. Со щелчком, как будто кто-то отпер защелку, весь ряд стеллажей начал отодвигаться от стены.

– Эвершем! – Ее сердце бешено колотилось. – Посмотрите!

В мгновение ока он уже был с ней рядом. Вдвоем им удалось сдвинуть полку, за которой открылся потайной дверной проем.

Было слишком темно, чтобы без света увидеть скрытое внутри, поэтому Эвершем взял со стола лампу и с ней вошел в тайную комнату. Кейт прижалась к его спине, и они шагнули вперед.

Комната, вернее, комнатка, была немногим больше обычного шкафа. Но с первого взгляда было ясно: именно здесь Грин хранил ценные вещи.

Как и полка, которая скрывала тайник от всех, кто не знал о его существовании, дальняя стена крошечной комнаты тоже была заставлена полками. Но если на тех, что были с другой стороны, стояли только книги, эти были набиты бумагами, драгоценностями, произведениями искусства. Тут была даже золотая шкатулка, и когда Эвершем попытался ее поднять, оказалось, что она весит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

– Что это? – спросила Кейт, дотрагиваясь до украшенной драгоценными камнями табакерки, стоявшей рядом со стопкой книг в кожаных переплетах. – Неужели Грин занимался торговлей краденым, чтобы поддерживать на плаву свою лавку?

Но Эвершем, которому удалось открыть золотую шкатулку, вытащил карманные часы и тихонько присвистнул. Не говоря ни слова, он показал ей крышку часов, на которой была выгравирована монограмма.

СЛФ

– Это часы Филбрика. – Кейт новыми глазами посмотрела на полки и отметила про себя, что многое на них было из разряда тех вещей, которые человек со склонностью к роскоши, разбогатевший на впечатляющих продажах своих книг, вполне мог позволить себе приобрести. – Отец Грина украл не только письма.

Это было утверждение, а не вопрос. Теперь угрозы Джонса о наследнике, который может потребовать то, что причитается ему по праву рождения, приобрели более зловещий смысл. Письма, которые были у Грина, стоили бы пару тысяч фунтов, тогда как эта сокровищница принадлежавших Филбрику вещей, если ее продать с аукциона целиком, могла бы принести от десяти до двадцати тысяч фунтов.

– Похоже на то, – согласился Эвершем. – Хотя нет никакого способа узнать, пока мы не найдем кого-то, кто сможет подтвердить, что все это действительно принадлежало Филбрику.

– Но зачем ему было хранить их в тайнике? Чтобы они имели хоть какую-то ценность на аукционе, у него должны были иметься доказательства их связи с поэтом. Тот факт, что Грин держал их здесь, похоже, указывает на то, что таких доказательств у него не было. В этом случае его лучшим ходом было бы продавать их по отдельности.

– Возможно, именно так он и делал, – сказал Эвершем. – Мне нужно навести справки в Лондоне. Хочу узнать, не выставлял ли Грин в последнее время что-нибудь на аукцион. Возможно, это знает человек, который продал для него другие письма.

– Думаю, нам стоит посмотреть, нет ли здесь еще каких-нибудь бумаг Филбрика. – Кейт уже начала вытаскивать стопки документов с полок и просматривать их.

Закончив изучать один комплект бумаг, который, судя по всему, был перепиской между поэтом и его издателем, она подошла к полке, где какой-то том прижимал другую стопку. Она подняла его, но прежде чем успела переложить на другое место, в свете лампы на обложке блеснули золотые буквы.

Поднеся том ближе к глазам, чтобы прочесть тиснение, она увидела там женское имя.

Мисс Делия Хейл

Она не знала почему, но ее сердце забилось быстрее.

Открыв книгу, она перелистала страницы, пока они не распахнулись там, где между двумя листами была зажата высохшая от времени роза.

Прочитав написанное, ее глаза загорелись и Кейт ахнула.

Сегодня я вышла замуж за моего дорогого Себастьяна, и у нас будет ребенок.

Моя чаша переполнена.

Мало того, что Себастьян Филбрик женился. Он стал отцом ребенка.

Законного наследника.

Джонс говорил правду.

* * *

– Эвершем. – Волнение в голосе Кэтрин заставило детектива обернуться. Он стоял, рассматривая миниатюру с портретом хорошенькой брюнетки.

– Что такое?

Но прежде чем она успела показать ему предмет в своей руке, который оказался книгой, дверь в кабинет открылась, и их позвал голос мисс Хардкасл.

– Кейт, другие дамы начинают задавать вопросы, и мистер Миллер пришел искать Эвершема. Что мне?..

Она умолкла, несомненно, заметив за книжной полкой дверь.

– Что это такое? – спросила она, входя в коридорчик, ведущий в потайную комнату.

– Поговорим об этом позже. – Кэтрин поторопила подругу обратно в кабинет. Эвершем заметил, что книги, которую она держала до этого, больше в ее руке не было. Быстрый взгляд на полки за ее спиной показал, что и там тоже. Должно быть, она припрятала ее.

Не успев спросить ее об этом, он услышал, как в комнату вошел кто-то еще. Высунув голову из двери, он увидел Миллера. Тот выглядел намного лучше, чем ранее.

– Сэр, – сказал констебль, и его взгляд остановился на присутствующих в кабинете недавно убитого человека не одной, а сразу двух дамах. Но какие-то остатки воспитания, должно быть, взяли над ним верх, ибо он по очереди поклонился каждой из них. – Извините, что прерываю, мистер Эвершем, но доктор закончил свою работу.

– Тогда мы не будем вам мешать, – сказала Кэтрин. – Я знаю, что у вас дел невпроворот.

То, что она уходит, не рассказав ему о содержании украденной книги, расстроило его, но, увы, тут ничего не поделаешь.

– Доброго вечера, господа, – сказала мисс Хардкасл, когда они с Кэтрин выскользнули из комнаты и закрыли за собой дверь. Как только они ушли, Эвершем повернулся к Миллеру, который не сводил глаз со входа за книжным шкафом. Детектив быстро обрисовал назначение комнаты и привел несколько примеров содержимого.

– Вот так думаешь, будто знаешь человека, а он… – В голосе Миллера прозвучала обида. Он явно чувствовал себя обманутым. – Все это время я считал Грина порядочным человеком. Сколько раз мы с ним сиживали за одним столом в трактире, выпивали по пинте пива, говорили о том о сем. А он оказался вором.

– Строго говоря, – сухо сказал Эвершем, – вором был его отец, но мне понятна ваша точка зрения.

– Мне остаться здесь и присматривать, чтобы никто не вошел?

Увы, несмотря на свою инстинктивную симпатию к этому человеку, Эвершем не был уверен, что ему можно доверять.

– Думаю, вам лучше следить за лавкой. Не хотелось бы, чтобы любопытные пробрались внутрь.

Миллер не стал скрывать дрожь возмущения.

– Пусть только попробуют! Они тотчас пожалеют об этом, это я гарантирую.

Эвершем, ранее заметив возле стола кожаный саквояж, прошел мимо Миллера и отнес сумку в тайную комнату, где осторожно начал набивать ее бумагами, которые они с Кэтрин не успели изучить.

– Сам я никогда не понимал этого, но толпы, которые собираются, чтобы посмотреть на публичные повешения, свидетельствуют о том, что некоторые люди весьма терпимы к омерзительным вещам.

Покончив со своим делом, он взял лампу, которой они освещали потайную комнату, и вынес ее оттуда.

– Поможете мне с этим? – Вместе с Миллером он подналег плечом и вернул книжную полку на место, пока не раздался щелчок запирающего механизма.

– Довольно хитроумно, не так ли? – Миллер кивком указал на полку. – Я полагаю, что он устроил тайник, когда он и его семья возводили этот дом.