Из отчета своего шпиона я уже знала, что этот француз урод. И понимала, что Марина лжет, по крайней мере недоговаривает. Но у меня мгновенно возник план.
Я помнила это из Библии. И решила руководствоваться этими словами, как прохожие руководствуются светом зажженных ламп, которые мальчики носят по темным улицам Венеции. Я поеду в
Ревность испепелит его.
И может быть… мне даже удастся его вернуть.
Глава 76
Глава 76
Марина приправила салат. Она перемешивала листья с заправкой из уксуса, растительного масла, соли и перца, орудуя столовым серебром так, чтобы выгодно показать свои красивые руки с ямочками у локтей. Я сидела за маленьким столиком рядом с французским послом в Венеции, Франсуа Иоакимом де Берни. Напротив меня расположился Джакомо. Он умолял меня прийти в
— Месье де Берни, — спросила я притворно веселым голосом, — а какое из приключений во время путешествий запомнилось вам больше всего?
Посол задумался над моим вопросом, продолжая уплетать за обе щеки салат. Сам он был неаппетитным субъектом. Неудивительно, что Марина с радостью готова была им с кем-то поделиться. У него был безвольный подбородок, к тому же подбородков было несколько. Он был лыс и носил парик, чтобы его лысина не бросалась в глаза. Перстни с изумрудами и рубинами сжимали его толстые пальцы и настолько врезались в плоть, что не видно было толстых золотых шинок. Тем не менее он был богат и покупал Марине свободный выход из монастыря. И она явно считала, что овчинка стоит выделки.
— Синьорина, — ответил он, его взгляд слишком долго задержался на моих обнаженных руках, — самый волнительный момент я испытал, когда увидел, что женщина получила
Марина лукаво улыбнулась. Джакомо ей подмигнул. Я зарделась.
— А что означает
— Так французы называют оргазм, — объяснила мне Марина. — Оружие мужчины доводит женщину до исступления, не отбирая жизнь.
— Продолжайте, месье де Берни! — захихикала я.
— Да… однажды в Лондоне, лет пятнадцать назад, я пошел послушать Фаринелли-кастрата в Дворянской опере. Когда кастрат начал петь, его мелодичный голос был ни женским, ни мужским. Мне показалось, что я в раю. В какой-то момент он взял такую высокую ноту, что сердце мое растаяло и все мое тело испытало мучительное удовольствие. Я взглянул на сидящую рядом со мной спутницу, из глаз у нее брызнули слезы. Она взяла меня за руку и сказала: «
— Но, месье, — сказал Джакомо, — она испытала
Де Берни нахмурился. Марина с упреком взглянула на Джакомо. Тот рисковал настроить против себя ее любовника, благодаря которому они имели доступ в
— Синьор Казанова, — обратился к нему де Берни снисходительным тоном, — я давно понял, что, наблюдая за любовниками, получаешь почти такое же удовольствие, как когда сам занимаешься любовью. Правда, случаются осечки — когда, к примеру, один из любовников слишком эгоистичен и чувствителен и не желает заняться любовью с влюбленной в него женщиной. — Его маленькие черные глазки заблестели.
Джакомо стал пунцовым, как помидор. Я не чувствовала подобного унижения с той ночи, когда братец мой занимался любовью со своей любовницей у меня на глазах. Де Берни явно намекал на ту ночь, когда он наблюдал за нами с Джакомо из секретной комнатки в
— Синьорина, — де Берни, перестав обращать внимание на Джакомо, повернулся ко мне, — моя приятельница, сестра Морозини, доставила мне невероятное наслаждение, когда привела вас сегодня сюда. — Он промокнул салфеткой свои маслянистые губы. — Редко доводится так приятно провести ужин. С нетерпением жду нашей следующей встречи. Может быть, завтра… сестра Морозини?
— Завтра — слишком скоро. Катерина не может так рисковать и два дня подряд покидать монастырь, — вмешался Джакомо.
— Нет, могу! — Я почувствовала, что Джакомо начал ревновать меня к де Берни. Точно по моему плану. Я намерена была идти дальше.
— Катерина…
— Отлично, — перебил де Берни Джакомо. — Договорились. Завтра вечером. У меня есть французская книга, которую я хотел бы показать вам, двум красавицам. — Он прищелкнул языком. Он вел себя так вульгарно, что все его помыслы были видны как на ладони. — Она называется «Академия женщин». Мне кажется, она вас… развлечет.
Внутри у меня возникла паника. Неужели он ожидает, что мы с Мариной станем заниматься любовью у него на глазах? Или… обе будем заниматься любовью с ним? Нет-нет, я не позволю его толстым пальцам меня касаться. Я убеждала себя, что Джакомо вмешается, не позволив подобному случиться… вмешается и убережет меня от падения. Я же его ангел во плоти.
— А как же Джакомо? — мило поинтересовалась я. — Мы провели такой приятный вечер, было бы нечестно исключить его из нашей веселой компании.
— Синьор Казанова, прошу вас к нам присоединиться, — с насмешкой пригласил де Берни. Потом встал и пристально посмотрел на мое платье. — Самое приятное, когда удовольствием можно поделиться, —
Я зарделась и благодарно улыбнулась, полагая, что ловко просчитала всю ситуацию. Я не дала воплотиться в жизнь неприятному
Но потом, встретившись взглядом с Джакомо, с изумлением заметила грусть в его глазах. Мне кажется, он понял, что меня склоняют к греху и это он подтолкнул меня к этому.
Глава 77
Глава 77
— Я уверена, что месье де Берни скоро придет. — Я заметила, как Марина тайком посматривает на зеленый шкаф, стоящий у стены.
Это происходило в
— А я совсем не расстроюсь, если он вообще не придет, — заявил Джакомо, который присоединился к нам у камина.
Я заметила, что с каждой минутой он все больше и больше расслаблялся. Он снял шелковый сюртук, расстегнул рукава льняной сорочки. И положил руки на спинку дивана. У него были руки музыканта — жилистые и мускулистые. Я жадно смотрела на него, потом застенчиво улыбнулась. Когда-то он говорил: «Я восхищаюсь твоими ямочками, когда ты улыбаешься». Сейчас он ответил мне благодарным блеском в глазах.
Когда стрелки часов на столе продвинулись еще вперед, а месье де Берни так и не пришел, я начала гадать, неужели сегодня ночью исполнилась моя мечта. Если посол так и не появится, это ведь означает, что Джакомо будет принадлежать только нам — мне — целую ночь? Сердце радостно забилось. Я мечтала только о себе, Марины в моих мечтах не было.
— Может быть, поужинаем? — предложила я. — А месье де Берни присоединится к нам позже. — Я обращалась к дальней стене. Я была просто уверена, что он прячется там, в секретной комнате.
— Да, давайте ужинать, — поддержала Марина. — Скоро все остынет. — По ее отрывистым фразам было ясно, что месье де Берни удивил и ее. Он затеял какую-то свою игру. А Марине хотелось самой дергать марионеток за ниточки. Она встала, чтобы взять колокольчик и вызвать слугу.
Как только она вышла, Джакомо подался вперед.
— Я сам не свой, моя маленькая прелестница, — прошептал он, не сводя глаз с моего декольте. — Я как будто увидел тебя в первый раз. Ты превратилась в настоящую красавицу.
Я свела вместе бедра и ощутила, как от его слов меня захлестнула волна удовольствия.
Вернулась Марина, села в кресло. Джакомо откинулся на диване. Она расправила складки рясы и неловко заерзала. Я надеялась, что рядом с ней я казалась спокойной и красивой. Именно с этой целью я и надела вызывающее платье: она была облачена в черную шерсть, а я нарядилась в платье кремового цвета с глубоким декольте и широкими розовыми шелковыми бантами, пришитыми к корсету. Узкие рукава заканчивались кружевными манжетами и шелковыми бантами. На шее у меня тоже было кружево и лента — очень соблазнительно.
В дверь негромко постучали. Вошел слуга с простым ужином из яиц, холодного мяса, хлеба и вина. Мы, как голодные волки, набросились на еду. В конце концов Марина тоже расслабилась. Она вытащила серебряные шпильки, которые держали ее велон, и распустила каштановые волосы.
— Разве наша Катерина сегодня не красавица? — спросила она у Джакомо. Она встала со своего места и села рядом со мной в широкое кресло. — Перед ней невозможно устоять. — Она слишком много пила, слова легко слетали с мокрых от вина губ. У меня закружилась голова.