Да, я побежала за помощью! Ты должен мне поверить… я не хотела ее убивать! Я только хотела… чтобы ей стало плохо. Настолько плохо, что Джакомо забудет ее. Он очарователен при первых проявлениях страдания — уж я-то знаю. Но потом теряет интерес. Пусть он забудет ее, как он однажды забыл меня.
Но я раздавлена тем, что натворила! Убийца! Говорили, что доза размером с горошину убивает человека, а я дала ей дозу, которая, на мой взгляд, была… размером с маленькую горошину? Импульсивно, по глупости… или решусь ли я себе в этом признаться? — в порыве ярости я не знала, что я чувствовала, сколько ей дала. Она умирает! Она может не дожить до завтра, умрет прямо у меня на глазах.
Никто не подозревал, что я сделала. Перед всеми я играла роль невинного ангела. Меняла описанные простыни, обтирала ее тело от рвотных масс. Ложилась на нее всем телом, чтобы унять конвульсии.
Но мучительное сожаление! Оно реально, его невозможно вынести. Неужели Господь не видит, что я забочусь о ней, пытаюсь вернуть к жизни?
Я молюсь, пока губы не посинеют и не потрескаются, как у той, которую я отравила, — я молю Бога смягчить наказание падшему ангелу!
Пьетрантонио, какой бы грешницей я ни была, — помолись за меня».
Глава 84
Глава 84
Венеция, 1774 год
В тот день Леда не явилась и к ужину. Катерина сидела над холодными спагетти с анчоусами, грызла ногти до крови. Она поймала себя на мысли, что жалеет, что дома нет Бастиано. Он помог бы ей что-то придумать, стал бы задавать вопросы, пока не сложились бы все кусочки головоломки, где искать девушку и что делать. Обычно Катерину раздражала эта его размеренность и логика, но сейчас ей именно этих качеств очень не хватало. Но, конечно же, он стал бы задавать неприятные вопросы о том, что могло подтолкнуть Леду к побегу.
Катерина встала и с тревогой выглянула в окно. Она слышала, как закрываются на ночь двери припозднившихся магазинов. Она представила себе, как Леда бродит по лабиринтам улиц, одна-одинешенька, да еще беременная. Жертва для цыган и воров. Она вздрогнула, вернулась к столу, посмотрела на спагетти с соусом, который уже взялся коркой. У нее не было аппетита. Честно признаться, от одного запаха ее тошнило.
Той ночью Катерина почти не спала, лишь ненадолго забываясь сном. Вздрогнув, она просыпалась, желая, чтобы в реальности все было лучше, чем в ее мыслях. Но правда жизни снова и снова накатывала на нее и давила вопросами: зачем она вообще упоминала о крысиной отраве при Леде? Зачем оставила девушку одну возле незапертой шкатулки с письмами, вводя Леду в соблазн?
Катерина даже усомнилась, а не хотела ли она сама, чтобы Леда узнала самую страшную правду о ней. Чтобы ее простили и любили безоглядно. Поняв, что, возможно, она поступила так сознательно, Катерина заплакала и ударила кулаками подушку. Она испугалась, вспомнив себя прежнюю.
С наступлением дня появились и новые надежды. Катерина, глядя на веселые лодки, покачивающиеся на зеленых, залитых солнцах водах, решила отправиться на поиски Леды. Она пришла в себя, выпив турецкого кофе, надела то же платье, в котором ходила в гетто. Разорванный подол не слишком бросался в глаза. Неужели это было только вчера? Казалось, что время остановилось, а потом вновь понеслось вперед, когда она вернулась домой и обнаружила, что Леда прочла ее письмо Пьетрантонио.
Катерина подозвала гондолу и направилась на север, на окраину города. Да, Леда может быть где угодно. Но вероятнее всего в монастыре Санта Мария дельи Анджели. Она бы вернулась в то место, которое знает лучше всего, — пусть даже и терпеть его не может. Разве в Венеции Леда что-нибудь знает?
Лодка покачивалась на покрытой зеленью воде, и Катерину подташнивало. Она не удосужилась поесть, а черный кофе жег изнутри. Когда женщина пересела в другую гондолу, чтобы доехать до Мурано, ее охватила паника.
Ей придется встретиться лицом к лицу с Мариной.
Успела ли Леда рассказать Марине все, что узнала? О том, как Марина предала Катерину ради обладания Джакомо, о последовавшей за этим мести Катерины? Может быть, Леда даже пожалела Марину, когда узнала, как с ней обошлась Катерина. Катерина это приняла. Она приняла то, что есть грехи, которые нельзя простить. Но ей просто необходимо было знать, что с Ледой все в порядке. Если в монастыре Леды нет… она попросит Марину помочь ее разыскать.
К горлу подступила очередная волна тошноты, когда она из каюты разглядела каменные стены Санта Марии дельи Анджели. Когда она выбралась из лодки, земля уходила из-под ног, как будто Катерина стояла на воде. На мгновение она даже ухватилась за руку гондольера — какая же она теплая и сильная! Потом овладела собой и зашагала в одиночестве к огромным запертым дверям.
Глава 85
Глава 85
— Катерина Капретте.
— Что?
— Катерина. Капретте, — уже более уверенно произнесла она свое имя. — Я хочу встретиться с матушкой настоятельницей.
Старуха кивнула и впустила Катерину, провела по сверкающему
Старуха велела Катерине подождать на лавке в вестибюле перед покоями Марины. Она постучала и вошла к Марине, потом вышла, ничего не сказав гостье. Лавка, на которой сидела Катерина, была жесткой и без спинки. Конечно, Марина заставит ее подождать, чтобы она почувствовала себя никчемной. Чтобы заставить ее хоть немного помучиться. Ладони ее вспотели.
Где же Леда?
Катерина вытерла руки о юбку и прикусила ноготь на большом пальце. Она представила себе, как Марина заканчивает какое-нибудь незначительное дело, просто для того, чтобы потянуть время и помучить ее. Наконец старуха пригласила ее войти.
Марина сидела за своим массивным столом красного дерева, склонив голову, и что-то писала. Катерина подошла и села в кресло напротив. Марина подняла голову, и Катерина ощутила, что вся ее решимость мгновенно улетучилась.
— Зачем ты пришла? — спросила Марина. Глаза ее были такими же ледяными, как серый утренний свет.
— Мы с Ледой… немного повздорили, — запинаясь, ответила Катерина, — и она ушла прогуляться… уже некоторое время назад, и я стала волноваться… и на всякий случай решила убедиться, не вернулась ли она сюда…
— Она не возвращалась. — Марина окунула перо в чернильницу и вновь принялась писать. Похоже, составляла перечень каких-то имен.
— Не возвращалась? — Катерина ощутила всю тяжесть сложившейся ситуации. В груди все сжалось, и, не сдержавшись, Катерина всхлипнула.
— Я… я не знаю, где Леда! — воскликнула она. — Вчера она не пришла ночевать!
На виске у Марины под тонкой восковой кожей задергалась жилка.
— Подожди-подожди, — сказала она, поднимая голову. — Я попросила тебя помочь с Ледой. Какое-то время за ней присмотреть. А ты ее упустила.
— Куда… куда, по-вашему, она могла отправиться? — задавалась вопросом Катерина, не обращая внимания на насмешки Марины. Она наблюдала, как за окном в воздухе кружатся желтые листья. Она ощущала себя, как эти листья, — все падала и падала в забытье.
— Я понятия не имею, куда подевалась Леда! — по комнате раскатами разносился резкий голос Марины. — И честно говоря, меня это больше не заботит. У меня монастырь, а не тюрьма. Леда сама вольна делать свой выбор.
Катерина замолчала. Неужели только ее одну заботит судьба Леды? Казалось, что она потеряла какую-то часть своего тела, которая теперь плавает где-то в открытом море.
В дверь негромко постучали, и она открылась. В комнату вошла горбатая монашка, неся на подносе золоченый фарфоровый чайник, чашку, блюдце и молочник. Арканджела! Катерина улыбнулась, с облегчением увидев знакомое лицо.
— Ты помнишь Катерину? — спросила Марина горбатую монахиню, которая не поднимала головы, продолжая сервировать чай для аббатисы. При этих словах горбунья подняла голову, прищурилась и улыбнулась Катерине.
—
Катерина тепло обняла монахиню в ответ.
— Как вы? — поинтересовалась Арканджела, окидывая ее взглядом с головы до ног. — Замужем? Дети есть?
— Да, замужем, — ответила Катерина. — Но детей нет. — Арканджела погрустнела. Столько лет прошло, и Катерине всегда казалось, что Арканджела ее уже не помнит.
— Ну, я все равно рада вас видеть, — нашлась Арканджела, — хорошо, что вы вернулись. Вы надолго к нам?
— Нет, — ответила за Катерину Марина. — Наша подруга скоро уходит.
— Может быть, приедете на карнавал? — настаивала Арканджела. — Мы могли бы поиграть в
— Да, конечно, — ответила Катерина совершенно серьезно. Как приятно было встретить старого друга, который всегда хорошо к ней относился и желал только добра.
—
Ох! Как Катерина от этого устала. От того, что ей давали понять, как ужасно ошибаются все те, кто ее любит.