— Катерина! — встревожилась она, когда увидела меня через окно комнаты для свиданий. — Пьетрантонио сказал, что ты написала какое-то странное письмо… да и выглядишь ты… ужасно! — Она протянула руку через решетку, чтобы успокоить меня. — Ты захворала? Может быть, пригласить тебе врача, чтобы пустил кровь?
— Нет-нет, со мной все в порядке, — ответила я, беря ее за руку. Как же приятно ее видеть, хотя это несколько усложняло мой план. Она была для меня воплощением ангела со своими темно-рыжими волосами и встревоженными карими глазами. Но мне казалось, что в последнее время мы живем на разных планетах. На ее планете никто не скажет тебе, что больше в тебе не нуждается.
— Я… я плохо спала, вот и все. — В дальнем конце комнаты я увидела Пьетрантонио, тот важно прогуливался мимо монашек. Подозреваю, что он решил: раз привез с собой Джульетту, чтобы та меня утешила, его миссия выполнена.
— Чем я могу тебе помочь? — спросила она. — Господи, у тебя ледяная рука. — Она прижала мою руку к своей щеке. — Ты же знаешь, что я все для тебя сделаю. Ты так мне помогла, сестричка. — Она улыбнулась и зарделась, и я ощутила, как под моей рукой ее щека стала еще более горячей.
— Ох… мне почти ничего не нужно, — ответила я, убирая руку, поскольку считала, что так будет правильнее, прежде чем начнутся потоки лжи. — Мне стыдно признаться… что у меня в комнате крысы.
— Крысы? — она округлила глаза.
Я ужасно себя чувствовала. Раньше я никогда не обманывала Джульетту. Может быть, кое-что недоговаривала. Но никогда прямо в глаза не врала.
— Да… крысы, — продолжала я. — Я тайком ношу из кухни сладости. Пончики, марципаны, печенье — хотела приберечь в комнате немного для себя.
Джульетта сочувственно закивала. Пока все шло гладко. Я говорила все живее и живее.
— И тогда появились эти крысы. Повылезали откуда-то из стен. Огромные. Каждая размером с половину моей ноги. Я всю ночь слышу, как они пищат и скребутся.
— Какой ужас! Бедняжка!
Я представила себе, как у Джульетты идут мурашки. Она ненавидела грязь: всех этих голубей, крыс и всякий мусор.
— Чем я могу тебе помочь? — вновь спросила она. Не успела я ответить, как она повернулась и неистово замахала Пьетрантонио, чтобы тот подошел к нам. Он поднял палец вверх, чтобы она подождала, отвесил поклон перед одним из зарешеченных окон и подошел к нам. Неспешно.
—
— Пьетрантонио! — одернула его Джульетта.
Она явно намеревалась заставить его сосредоточится на моей проблеме. План мой сработал.
— У Катерины в комнате засилье крыс. И неважно, как они туда попали. Мы должны ей помочь.
— Крысы? — Брат изумленно изогнул бровь. И теперь я поняла, что это он станет помехой, а не Джульетта.
— Да, — подтвердила я. — Мне стыдно признаться аббатисе, она станет меня бранить, скажет, что я сама их туда приманила. Я подумала… что вы принесете мне мышьяка — я слышала, что это самая лучшая отрава для крыс…
— Отрава для крыс? — Мне не понравился взгляд Пьетрантонио. Брат пристально вглядывался в мое лицо. Я ощутила, как запылали мои щеки, когда я пыталась выдержать его взгляд.
— В гетто, — подсказала я. — Каса дельи Специали — аптека, где продается все. — Это аптека дяди Элии. И никто не узнает, кто купил мышьяк. — Мне много не нужно… всего для парочки крыс, может быть, десятка…
— Десятка? — Я заметила, как Пьетрантонио поджал губы.
— Она сказала: десятка, — подтвердила Джульетта. — Ей нужна отрава, чтобы извести десяток крыс. Конечно же, мы тебе поможем, Катерина. — Она взглянула на часы Пьетрантонио.
— Поехали… — Она положила руку ему на плечо. — Нам пора. Мы сможем заглянуть в гетто на обратном пути.
Она встала, наклонилась и поцеловала меня в обе щеки. Пьетрантонио продолжал сидеть, не сводя с меня глаз.
Глава 80
Глава 80
Венеция, 1774 год
— Но… — сказала Леда Катерине, — вы же… конечно, не хотели отравиться? Или кого-то отравить мышьяком? Например, Марину?
К вечеру они вернулись домой с Бурано, и Катерина закончила свой рассказ — она рассказала даже больше, чем намеревалась, — сидя в своем любимом кресле и глядя на море. Вокруг сгустилась ночь.
Катерина потянулась, чтобы зажечь лампу, но передумала и положила трутницу на стол. Решила, что пока им свет не нужен. Возможно, она проверяла Леду, когда заговорила о мышьяке.
— Понимаешь… я не хотела причинить вред, — заверила Леду Катерина с кривой улыбкой. — Я поняла, что Пьетрантонио разгадал мои планы. Я обезумела от бессонных ночей и отчаяния.
Леда облегченно вздохнула. Она откинулась на спинку кресла и положила руку на свой огромный живот.
— Иногда я тоже просто вне себя, — сказала она. — Когда тебе кажется, что о тебе забыли и ты один во всем мире.
— Ты хочешь сказать, что тебе казалось, что Филиппо забыл тебя? — мягко поинтересовалась Катерина.
— И Филиппо, и мой отец, — призналась Леда. — Покинута-позаброшена и забыта. — Она даже не расплакалась, как боялась Катерина. Казалось, что эти мысли ее не покидали ни на минуту, поэтому уже и не трогали.
Какое-то время они молчали. Они научились вместе молчать, чем уютнее им становилось друг с другом.
— В глубине души я верила, — продолжала Леда, — что однажды Филиппо приедет и найдет меня. Он знает, что меня отправили в монастырь в Венеции.
— В Венеции больше полусотни монастырей! — напомнила ей Катерина. — Искать здесь тебя — все равно что иголку в стоге сена. — Но, даже произнеся эти слова, она подумала: неужели невозможно? А Филиппо вообще любил Леду? Или эта связь была для него простой интрижкой?
Казалось, Леда читает ее мысли.
— Однажды вы сказали, что «любовь не знает границ».
— Неужели? — Катерина ощутила неприятный укол, когда ей повторили ее собственные слова. Да, любовь не знает границ. И в какой-то момент она перерастает в безумие. — Я уже не помню, — ответила она, отчаянно стремясь сменить тему разговора. — Она сделала вид, что зевает, хотя в действительности сна не было ни в одном глазу.
— Ты знаешь, — с напускным весельем произнесла Катерина, — что сегодня утром пришло письмо от Бастиано, адресованное нам обеим? Я все ждала, когда мы прочтем его, ведь утром мы отправились на Бурано. — Она встала, чтобы принести из прихожей письмо. Вернулась, зажгла лампу, сломала печать и прочла вслух Леде.
«Дорогие Катерина и Леда! Мне выдался случай поговорить с врачом Гульельмо де ла Мотте из университета в Падуе, с медицинского факультета, и он согласился принять у тебя, Леда, роды, когда придет время. Он будет в Венеции 15 сентября, остановится в лучшей гостинице, «Королева морей». Если до этой даты возникнет непредвиденная ситуация и нам понадобится его помощь, он велел немедленно его известить. Ты в хороших руках, девочка моя. Я очень по вам скучаю. Без тебя, Катерина, и ферма уже не та. Я скоро вернусь домой, в Венецию. К концу месяца. Крепко вас обнимаю, Бастиано»
«Дорогие Катерина и Леда!
Мне выдался случай поговорить с врачом Гульельмо де ла Мотте из университета в Падуе, с медицинского факультета, и он согласился принять у тебя, Леда, роды, когда придет время. Он будет в Венеции 15 сентября, остановится в лучшей гостинице, «Королева морей». Если до этой даты возникнет непредвиденная ситуация и нам понадобится его помощь, он велел немедленно его известить.
Ты в хороших руках, девочка моя.
Я очень по вам скучаю. Без тебя, Катерина, и ферма уже не та.
Я скоро вернусь домой, в Венецию. К концу месяца.
Крепко вас обнимаю,
— Господи, — воскликнула Леда, раскрасневшись от удовольствия, — как же обо мне заботятся!
— Естественно! — улыбнулась ей Катерина. — Ты очень важна для нас.
— Одному богу известно, что бы я делала без вас, — призналась Леда. — Вы просто святая!
Святая. Это слово Катерина никогда к себе не применяла. Наверное, Леда придумала себе образ Катерины. Катерина знала правду о себе.
— Тогда благословляю тебя, дитя, — отшутилась она, хотя в душе искренне желала девушке счастья. Пусть будет благословенна Леда, которая изменила ее жизнь к лучшему. — Пора спать ложиться,
— Да… — протянула Леда. — Спокойной ночи, Катерина. — Но сама девушка еще ненадолго задержалась в удобном кресле: в последнее время Леда стала передвигаться не очень-то резво.
Катерина зашагала по темному коридору к себе в спальню. Закрыв двери, она посмотрела на шкатулку на ночном столике. Там лежали ее письма. Из окна в комнату лился серебристый лунный свет, на шкатулке играли странные тени. Катерине показалось, что резьба на шкатулке напоминает глаза, которые все искоса смотрели на нее. Она взяла шкатулку и спрятала ее в сундук под шерстяную накидку. Может быть, убеждала она себя, когда опускала тяжелую крышку, он скроет ее тайны.
Глава 81
Глава 81
На следующее утро Катерину разбудил звон Марангоны — большого колокола собора Сан Марко, который призывал рабочих начать свой день. Неужели она так долго спала? Она с трудом встала, чтобы приготовить Леде завтрак, но обнаружила, что дверь спальни девушки закрыта. Катерина сварила себе турецкий кофе с сахаром, отчего ее бросило в пот в такую жару. Сердце ее затрепетало.