— Верно, — подтвердил Джакомо, глядя на нас обеих блестящими глазами. — А почему бы, Марина, тебе не показать, как ты не можешь перед нею устоять?
— Тебе бы хотелось этого, Катерина? — спросила Марина, нежно целуя меня в ушко.
Моим первым порывом было остановить ее — я же ее ненавидела? Мне нужен был только мой муж… Джакомо! Именно поэтому я сегодня здесь. Но в глубине души я, наверное, любила и Марину. Не могла перед ней устоять. Я уступила запретному желанию.
Ох! Какой же нежной может быть женщина! Ее губы, кожа, дыхание, язык — я растворилась в своих ощущениях, когда она занялась со мной любовью. Следующее, что я помню: как Джакомо вскочил с дивана и упал на колени. Он задрал мои юбки и зарылся лицом между ног. Он стал целовать меня в то место, которое правит поступками больше разума, и вместе они довели меня до такого пика наслаждения, о котором я и подумать не могла. Утонченность любовной игры заставляла меня кричать, и я не хотела, чтобы это заканчивалось.
Когда все кончилось, я взмолилась: еще!
Мы переместились на кровать. Мы с Мариной раздели Джакомо, все время смеясь и покрывая его поцелуями. Мы удерживали его, чтобы он с ума сходил от желания. И когда стало ясно, что больше сдерживаться невозможно, мы отпустили его и он взобрался на меня. Я обрадовалась тому, что он выбрал меня, чтобы войти. Я раскрыла объятия, и не прошло и минуты, как он отдал мне свою душу. В ту ночь я испытала оргазм второй раз. Марина сама себя ласкала. Казалось, она совершенно не ревнует к происходящему в комнате — для нее все это любовь, а любовь — всего лишь игра.
Наконец-то мы все трое отбыли в царство Морфея.
От боя часов я проснулась за час до рассвета. Но только я услышала часы: Джакомо с Мариной продолжали спать. Опьянение вином и желанием развеялось. В голове прояснилось. Что я наделала? Я же хотела, чтобы Джакомо был моим. Я хотела, чтобы Марина ушла.
Я повернулась и поцеловала Джакомо в мое любимое место, во впадину между ключицами.
— Я хочу от тебя ребенка, — прошептала я и сама удивилась, насколько глубоко я ощущаю эти слова. Я мечтала, что он проснется, нежно уберет упавшую мне на лицо прядь волос. Я мечтала, что он станет умолять меня о прощении и мы оставим Марину одну в холодной постели. А сами сбежим и…
Но Джакомо не проснулся. Я лежала рядом с ним и молча плакала.
Глава 78
Глава 78
Когда заключаешь соглашение с дьяволом, он ожидает за это платы. Чем больше я размышляла о том, что произошло ночью в
Только у меня не было ни малейшего желания подыгрывать.
— Месье де Берни хочет с тобой встретиться, — сказала Марина. Она нависла надо мной, сидящей за письменным столом, безжалостно пронзая меня этими словами.
Прошла почти неделя со времени нашего неожиданного «ужина на троих». Я, сожалея о случившемся, вернулась на рассвете выжатая, как лимон. В ту ночь удовольствие взяло верх над здравым смыслом.
— Я… не могу, — ответила я, опуская глаза в Библию, которую читала. Даже мысль о том, что месье де Берни будет рядом со мной, была невыносима. Я мысленно уже предназначила себя только Джакомо. Моему супругу.
— Ты должна пойти, — настаивала Марина. Она знала мое слабое место. — Ради Джакомо.
— Ради Джакомо? А при чем здесь он? — У меня было иное мнение. Как раз ради Джакомо я и должна оставаться непорочной. Быть верной женой.
— Если ты не придешь, месье де Берни подумает, что это Джакомо заставил тебя держаться от него подальше. Джакомо будет выглядеть неблагодарным ревнивцем и окажется в смешном положении. Ты этого хочешь?
— Нет.
Я со вздохом встала, начала одеваться.
Натянула старую сорочку, на которой спереди было большое жирное пятно. К ней подобрала свою самую ужасную юбку горчичного цвета, из-за чего кожа моя казалась болезненного землистого цвета. Расчесываться не стала, как и наносить духи. Я надеялась, что месье де Берни откажется от меня: я очень на это надеялась.
— Вот они… две мои красотки! — приветствовал он нас в
— Боюсь, у меня для вас неприятные новости, — сказал он. — Садитесь.
Он раскрыл еще несколько орешков.
Сердце мое екнуло, я ощутила, как закружилась голова. Неужели что-то с Джакомо? Неужели он стал настаивать на своем приходе, а месье де Берни его как-то обидел? Джакомо по сравнению с этим могущественным толстяком был просто букашкой.
— О чем речь, дорогой? — Марина села к нему на диван. Взяла его за руку. Он стал обращаться только к ней, как будто совершенно меня не замечая.
— Я узнал, что на несколько месяцев мне придется уехать в Вену по важным государственным делам. Больше пока ничего не могу сказать — вскоре об этом заговорит вся Европа.
— Но ты же вернешься? — спросила Марина. В голосе звучало неподдельное беспокойство. Неужели она боится, что потеряет свои привилегии? Не сможет тайно покидать монастырь, получать драгоценности и подарки, не будет ходить в
— Может быть, я даже не вернусь, — ответил он. — В этих делах я сам себе не хозяин.
Марина поджала губы. Я видела, как работает ее мозг, — она просчитывала, как эта новость отразится на ней. И я гадала, что это значит для меня. Если месье де Берни заберет своего гондольера,
— Не грусти, моя крошка, — сказал де Берни Марине, целуя ей руки. — Сегодня нет причин грустить, когда мы здесь вместе, втроем. — Наконец-то он повернулся ко мне. — Может быть, немного развлечемся, Катерина?
Я вздрогнула:
— Ох… месье де Берни… В такой момент не до веселья! Мы обе в отчаянии от ваших новостей.
— Чепуха, малышка, — ответил он. — Ничто не поднимет мне настроение больше, чем последняя ночь, проведенная с двумя моими красавицами. — Он стал расстегивать сюртук, встал, направился к кровати. По дороге взял лежащую на столе книгу. «Академия женщин», предположила я.
— Нет, месье де Берни… — ответила я ему в спину, — у меня… у меня… месячные. Сегодня я не смогу к вам присоединиться. — Он повернулся ко мне, и я густо-густо покраснела.
— Ясно. — Он поджал губы от отвращения. Я видела, как его желание умирает прямо у меня на глазах. — Марина, пожалуйста, проводи Катерину вниз, вели гондольеру отвезти ее назад в монастырь. Я буду ждать тебя в нашем алькове.
— Разумеется, — ответила она, беря меня за локоть, как вонючую крысу, от которой необходимо было немедленно избавиться.
— Простите… я не смогла… — извинялась я перед ней, когда она тащила меня вниз по лестнице.
Мы дошли до двери. Неожиданно меня охватило странное чувство, что я в
— В следующий раз… когда придет Джакомо… конечно, я хотела бы к вам присоединиться, — затараторила я, пытаясь не отставать. Какая дура! На меня налетели порывы ветра, но я продолжала сопротивляться.
Марина открыла дверь в сад. Мне показалось, что я слышу шепот листьев.
— Катерина, ты мне больше не нужна, — прошипела она. — Месье де Берни уезжает… и я решила оставить Джакомо себе.
Она впилась мне в плечи своими длинными ногтями и вытолкнула в ночь.
Глава 79
Глава 79
После той ночи я… слетела с катушек. «Я решила оставить Джакомо себе». Из головы не выходили эти слова, и только на рассвете, когда я услышала пение птиц в лагуне, я поняла, что почти не сомкнула глаз. Измученная, я целыми часами выглядывала из окна кельи, всматривалась в свинцовую гладь воды и плакала. Я понимала, что если буду продолжать в том же духе, то рискую заболеть. Но мне было наплевать. Меня сломали.
Однажды утром я сидела у окна и увидела вдали, на фоне розовеющего неба, черную гондолу. Гондольер, чью сорочку, подпоясанную кушаком, надувал ветер, не мог удержать лодку в равновесии. Гондола раскачивалась из стороны в сторону, а он изо всех сил старался следовать курсу. Лодка приближалась к монастырю. Теперь я смогла разглядеть, что гондольер был довольно высоким. Он пришвартовал лодку. Неужели? Я прищурилась. Из каюты вышла Марина. Гондольер подарил ей последний, прощальный поцелуй. Джакомо.
Значит, вон оно что! Месье де Берни уехал из Венеции, а эти двое продолжают встречаться в пустом
Меня охватила невиданная доселе ярость. В неистовом отчаянии я стала мерить шагами комнату. Я стала, как умалишенная, писать самой себе записки. Наконец, несколько часов спустя — солнце уже высоко поднялось над горизонтом, и до меня доносился звон посуды — в трапезной накрывали к завтраку, — ко мне вернулось спокойствие. Я написала брату с просьбой о помощи.
Он спешно приехал на следующий же день и привез с собой Джульетту. Я не рассчитывала, что и кузина приедет.