– Ах да, конечно. Ну и?..

– Эти двое взломали ведущую в сад дверь и зашли в дом, чтобы заняться там сексом.

Афина сощурила глаза, переваривая услышанное:

– Ты уверена?

Ее увешанные перстнями пальцы поглаживали золотую перьевую ручку.

– Не цветы ж они там поливали! – Получив в свой адрес знаменитый взгляд Дарт Вейдера, я откашлялась. – Совершенно уверена. Я их собственными глазами видела. У кого-то есть сомнения?

– Эстер утверждает, что они вошли просто посмотреть – она интересуется архитектурой.

Я фыркнула:

– Вот чушь! Врет она все. Архитектура ее точно не интересовала.

Афина продолжала сверлить меня глазами.

– Они не имели никакого права, – продолжала я, едва сдерживая злость при воспоминании о том, как на меня смотрела Лили. – Я обещала миссис Крукшенк, что никто не войдет в дом, а Эстер и Данте нарушили запрет.

– Леони, я в курсе, что ты наобещала той бабульке, – сказала Афина, перебирая на столе бумаги. От негодования у меня задрожала челюсть. Как она посмела так отзываться о Лили? – Конечно, учитывая, что дело было на съемках, Эстер и Данте повели себя… не совсем подобающе. Но взгляни на все моими глазами.

«Не совсем подобающе?»

Сквозь панорамное стекло кабинета я чувствовала, как коллеги изо всех сил изображают занятость, однако то и дело, как сурикаты, вытягивают шеи поверх экранов.

Афина скрестила длинные пальцы под подбородком.

– Хотя «Богиня» – престижный журнал, у нас есть конкуренты. Для того чтобы быть лучшими, нам нужны лучшие модели. – Она досадливо поморщилась. – Ты должна понимать, что недовольство таких людей, как Эстер Дрю, не идет на пользу ни нашим тиражам, ни в конечном счете нашей репутации.

Я подалась вперед, нервы напряглись до предела. Начальница, с ее острым как бритва носом и безупречной помадой, конечно, внушала трепет, но всему есть предел!

– Афина, мне стоило огромных усилий убедить миссис Крукшенк пустить нас в сад. Она поверила мне на слово. И теперь из-за шалостей этих двоих, вломившихся в чужой дом, я не только подвела эту даму, но и потеряла сто фунтов.

– Не поняла?

– Я написала миссис Крукшенк долговую расписку на покрытие ремонта поврежденной двери и положила ей в почтовый ящик.

Афина терпеливо слушала.

– Дело в том, что миссис Крукшенк вошла как раз тогда, когда супермодели собирались поиметь друг друга в гостиной. Я готова была сквозь землю провалиться.

Афина забарабанила туфлей под столом.

– Ладно. Я распоряжусь прислать этой миссис Крукшенк огромный букет цветов. Надеюсь, этого хватит.

Что значит «хватит»? По-моему, от Лили Крукшенк букетом орхидей не отделаешься.

– И не забывай думать, прежде чем говорить, Леони, – продолжала начальница. – В нашем бизнесе постоянно приходится иметь дело с взбалмошными творческими натурами.

У меня отвисла челюсть. То есть Эстер Дрю и Данте собирались совокупиться, незаконно вторгшись в дом, потому что они, видите ли, «творческие натуры»?

– Проникновение в чужие владения – уголовное преступление. И вам это прекрасно известно. Миссис Крукшенк вправе заявить в полицию о взломе и вторжении, не говоря уже о том, чтобы подать на нас в суд за нарушение контракта.

В зеленых глазах Афины впервые вспыхнуло беспокойство.

– Тебе не кажется, что мы раздуваем из мухи слона?

Я покачала головой:

– Нет, не кажется.

Судя по выражению лица Афины, она считала, что мне вообще не следовало открывать рта. Выходит, я должна была закрыть глаза и пройти мимо?

– Видишь ли, ты раньше работала в небольшой местной газете, и, конечно, для тебя это все – настоящий культурный шок…

Я с трудом сдерживалась. Допустим, «Вести Силвер-Несса» действительно небольшая местная газета, зато, по крайней мере, ее сотрудники вели себя достойно!

– В большом бизнесе все иначе, – объясняла начальница со снисходительной улыбкой, не затрагивающей глаз.

Кто бы сомневался!

– Я согласна, – продолжала она. – Эстер и Данте не должны были так себя вести, но нам, скорее всего, еще не раз придется с ними работать. С такими востребованными супермоделями важно поддерживать хорошие отношения.

Настало время сообщить ей, что на свете есть и другие модели.

– Вы знаете, я как раз об этом думала, – ответила я, нависая над столом. – Почему бы нам не выпустить номер, где в качестве моделей будут фигурировать обычные люди?

У Афины был такой вид, словно она только что села на булавку.

– Пардон?

– Обычные люди, – повторила я, не испугавшись ее сощуренного взгляда. – Настоящие читательницы, а не профессиональные модели.

Она чуть не прыснула со смеху:

– Что за бред? С какой стати?

– Потому что именно такие женщины тратят на наш журнал свои кровно заработанные деньги. Если бы им сказали, что у них есть шанс позировать для «Богини»…

– «Богиня» должна вдохновлять! – перебила Афина. – Это стиль жизни. Образ мышления. Если мы начнем фотографировать реальных читательниц, куда мы скатимся? Ты еще скажи, что нам пора создать рубрику «Меняем имидж»!

Я поджала губы. Именно это я и хотела предложить. Как же я скучала по спорам о «росписях» чаек на набережной Силвер-Несса и историям о библиотечных книгах, которые возвращали с опозданием на тридцать лет!

– Я о том и говорю, – не сдавалась я. – Мы ведь хотим, чтобы читатели «Богини» отождествляли себя…

Афина, как кобра, поднялась из-за стола и, подойдя к двери кабинета, распахнула ее, сверкнув клюквенно-красными ногтями.

– Благодарю, Леони. Вопрос закрыт. – Она прикусила губу. – А что касается твоей неприятной привычки расстраивать людей… Чтобы я больше не слышала подобных жалоб, поняла?

«Расстраивать людей?»

Я открыла было рот, готовая выплеснуть свою досаду, но вовремя одумалась. Афина, конечно, намекала на инцидент с Тилли Кребтри и тональной основой «Глориус».

Я вернулась к своему столу, кипя от негодования. Если, чтобы не расстраивать людей, надо врать им в лицо, то в гробу я видала таких конформистов…

– И еще, Леони, – пронесся над морем голов зычный голос Афины. – Я позабочусь о том, чтобы тебе компенсировали расходы на ремонт двери.

Остаток дня я провела на работе, кипя, словно вулкан, который вот-вот извергнется. Меня мучили стыд и вина за случившееся, а хуже всего было то, что я не смогла объясниться с Лили.

Я начала писать текст о косметике «Аванти», но выходили лишь избитые клише, которые я тут же удаляла. В конце концов я отложила статью и достала из заднего кармана письмо Лили. Почерк буквально завораживал.

Я понимала, что должна была сразу вернуть его миссис Крукшенк независимо от того, знала она о нем или нет. Но она не открыла дверь, а такое письмо в почтовый ящик не бросишь, типа я тут вон чего нашла, чао! Не хотелось портить и без того ужасное о себе впечатление…

Некоторые из моих коллег уже ушли под предлогом срочных интервью или посиделок с полезными знакомыми. Афина тоже не появлялась с обеда. Утром поставила Орион в известность, что идет на ланч с пиарщиком одного из элитных домов моды, с тех пор ее и след простыл.

Я развернула письмо и под шум городского транспорта Глазго ввела в поисковую систему имя Флинна Тэлбота. Имя не самое распространенное, по крайней мере, мне так казалось.

Сколько лет могло быть сейчас этому джентльмену? Хорошо за семьдесят, если он вообще еще жив. Вернулся ли он в Шотландию, пользовался ли социальными сетями?

Я решила попытать счастья и порыться в «Фейсбуке»[1]. Там нашлись трое с именем Флинн Тэлбот: один – двадцатипятилетний серфер из Лос-Анджелеса, другой – сорокалетний художник-стеклодув, живущий на юге Франции. Явно не то, что я искала.

Я перешла по третьей и последней ссылке, и внутри все опустилось. Вместо фотографии в профиле стоял пейзаж Лох-Ломонда.

Ну хорошо. Фотографии нет. Зато на картинке – одна из самых известных достопримечательностей Шотландии. Может, это и не тот самый Тэлбот, но попытаться, по крайней мере, стоило. Вдруг все же он?

«Ну, размечталась, Леони», – осадила я себя. И тем не менее сердце замерло от предвкушения чего-то обнадеживающего.

Глубоко вздохнув, я начала читать.

Глава 17

Глава 17

На страничке последнего Флинна Тэлбота кроме красивых видов и памятников особо разжиться было нечем. Ни фотографий его самого, ни семьи или друзей. Из личных данных – только место рождения: Дэррок, торговый городишко в получасе езды от Силвер-Несса.

Я немного приободрилась – человек из наших мест.

Пролистывая его посты, я надеялась найти хоть какую-то информацию или фотографию, но передо мной всплывали либо художественно снятые шотландские закаты, либо комментарии к книгам и фильмам. Похоже, хозяин странички был большим любителем Клинта Иствуда и спагетти-вестернов.

Был ли он женат? Разведен? Вдовец? Одинок или окружен толпой внуков? Судя по отсутствию каких-либо фотографий, внуками и не пахло. Или он просто не выставлял их напоказ. В письме к Лили, однако, упоминался сын.

Я откинулась на спинку стула.

Что теперь? Не могла же я написать: «Привет, я наткнулась на ваше любовное письмо Лили Крукшенк пятидесятилетней давности. Припоминаете?»

Я сидела в задумчивости, накручивая на палец непослушный локон. Если Флинн Тэлбот не желал ворошить прошлое, дело его. Тогда и мне лучше оставить все как есть. С другой стороны, печаль в глазах Лили при взгляде на Мерри-Вуд, ее непрестанная забота о доме – все говорило о том, что для нее история не закончена, женщина по-прежнему чего-то ждет.