В благоговейной тишине раздавался звон ложек о тарелки и благодарное мычание.

Когда все закончили, миссис Оутс начала собирать посуду, и я порывалась ей помочь, но Флинн-старший жестом усадил нас обратно.

– Мерри-Вуд до сих пор не продан, – объявил Тэлбот-старший с видом стоического спокойствия.

Карл и Диана изменились в лице. Хозяин дома перевел взгляд на сына.

– Когда мы с твоей матерью решили развестись, ей не терпелось продать дом. И все же я его не продал.

– Ты шутишь? – мотнул головой Карл.

– Нет.

– Но почему? – вмешалась Диана. – Я не понимаю.

– Не мог с ним расстаться.

Он повернулся к нам с Флинном.

– До того как переехать в Мерри-Вуд, мы с Астрид жили в Эдинбурге. Мне там нравилось, однако Астрид такая жизнь не устраивала. Она сказала, что из-за ее известности как манекенщицы к ней постоянно пристают охотники за автографами и хорошо бы уехать в какую-нибудь деревню. – Он помолчал. – На самом деле жизнь в глуши привлекала ее по другим причинам, а донимавшие поклонники были просто предлогом.

Флинн бросил на меня понимающий взгляд, потом обратился к деду:

– Например, чтобы держать тебя на коротком поводке? Там она могла делать с тобой что хотела, потому что в глуши не к кому было обратиться за помощью?

– Именно.

Я вспомнила, с каким трудом добыла информацию о Мерри-Вуде и его жильцах.

– Так вот почему так трудно найти хоть какие-то сведения об истории и владельцах Мерри-Вуда?

Флинн-старший сделал глоток белого вина:

– Астрид панически боялась, что люди узнают, где она живет. С одной стороны, она наслаждалась публичностью, с другой – желала уединения.

– Когда ей это было выгодно, – понимающе кивнула я.

– Она сумела договориться с местными властями о том, чтобы держать наш переезд в Мерри-Вуд в секрете. – Он невесело усмехнулся. – Моя бывшая жена, когда ей приспичит, умеет обаять и втереться в доверие.

– Что ты несешь? – возмутился Карл. – Что все это значит?

Тэлбот-старший не ответил сыну и продолжал:

– Я думал, что на новом месте все наладится и Астрид придет в себя. Мерри-Вуд с первого взгляда очаровал нас обоих.

Он повернулся к сидящей справа Лили.

– Не стану отрицать, дом вызывает у меня неприятные воспоминания. И в то же время с ним связано столько хорошего… – Он помолчал и улыбнулся ей. – Благодаря этой леди прекрасные воспоминания с лихвой перекрывают дурные.

Флинн-старший взял руку ошеломленной Лили в свою. У Карла и Дианы отпала челюсть. Карл в шоке уставился на их переплетенные пальцы.

– Погоди, что за неприятные воспоминания? Ты имеешь в виду маму? – Не дав времени на ответ, он продолжал: – Я правильно понял, что «прекрасные воспоминания» связаны с этой женщиной? – Карл ткнул пальцем в направлении Лили.

Та села прямее на стуле, щеки залил розовый румянец, еще больше подчеркнув сиреневый оттенок глаз.

– Эту женщину, – с ударением произнес Флинн-старший, – зовут Лили Крукшенк. Она была и остается любовью всей моей жизни.

Теперь Лили, в свою очередь, широко раскрытыми глазами уставилась на хозяина дома.

Карл фыркнул, как разъяренный бык:

– Чушь какая-то! Ты хочешь сказать, что за маминой спиной водил шашни с этой старой шлюхой?

– Карл! – рявкнул Флинн, глядя на отца из-под насупленных бровей. – Ты ничего не знаешь. И не смей говорить так о Лили.

Тот разразился деланым смехом:

– Час от часу не легче. Ты что, про все это знал?

– С недавних пор.

– И ни словом не обмолвился собственному отцу?

– Тебе следовало рассказать нам, сынок, – вступилась Диана. – Хотя бы из уважения к твоей бедной бабушке.

– Сначала послушайте, что моя бедная бабушка вытворяла.

Карл побагровел:

– Да что вы все несете?!

Несколько пар глаз со всех сторон длинного обеденного стола выжидающе нацелились на хозяина дома.

– Скажите ему, – подбодрила я и, в свою очередь, испытала на себе каменный взгляд Карла Тэлбота.

– Сговорились вы, что ли?! Сколько еще человек за этим столом знают, что происходит?

Флинн-старший молчал.

– С какой стати ты поносишь маму? – все больше распалялся Карл, буравя Лили злобным взглядом. – Вы с ней всегда были счастливы, несмотря на твои многочисленные похождения с другими женщинами, на которые мама закрывала глаза! Она мне обо всем рассказывала.

Тэлбот-старший сжал губы в тонкую полоску, пальцы нервно теребили запонки на рубашке. Лили ободряюще погладила его по руке.

Наконец решившись, хозяин дома начал закатывать рукава.

Его внук накрыл мою руку своей – и наши пальцы переплелись в знак солидарности.

При свете канделябра всем предстала истерзанная, израненная кожа Тэлбота-старшего. В светло-голубых глазах его сына застыл ужас.

– Это работа твоей матери, – объявил Флинн-старший. – Иногда сигаретой, иногда воском от свечи, а когда лень было утруждаться, она калечила меня тем, что под руку попадется.

При взгляде на Лили сжалось сердце. Диана ахнула.

– Твоя мать в приступах бешенства набрасывалась на меня, обвиняя во всех смертных грехах, – продолжал Флинн-старший, пристально глядя на сына. – Претензий было не счесть: якобы я ни во что ее не ставил, смотрел на нее свысока, крал у нее деньги. Все – абсурдная ложь. Она ревновала ко всем, кто обращал на меня внимание. И бесилась. – Он бросил взгляд на внука. – А я стыдился в этом признаться.

Карл сидел, не шевелясь. Хозяин дома снова обратился к нему:

– Я знал, что до тебя она еще не добралась, но не готов был рисковать. Я намеревался жить втроем с тобой и Лили в Мерри-Вуде.

Переполняемый эмоциями Флинн кивнул в знак понимания и погладил мою ладонь. Его дед перевел взгляд на Лили:

– Не будь я в то время влюблен в эту женщину, просто не знаю, что бы со мной сталось.

Карл прокашлялся.

– Так, минуту. Давай еще раз по порядку. – Казалось, он с трудом подбирал слова. – Ты утверждаешь, что моя мама тебя истязала?

– Именно. – Тэлбот-старший опустил засученные рукава, пряча шрамы. – Я надеялся, что это пройдет. Убеждал себя, что она придет в норму, но приступы лишь усиливались. Так продолжалось, пока ей не предложили работу в Африке. – Он тепло улыбнулся миссис Крукшенк. – К тому времени я уже успел влюбиться в Лили.

Та глянула на меня:

– И тогда ты написал то письмо, которое нашла Леони?

Поняв намек, я поспешно достала из сумки письмо и протянула через стол Флинну-старшему.

Он с трепетом взял его в руки:

– Да… Господи, сколько же лет…

Лили грустно покачала головой, не спуская с него глаз.

– Я понятия не имею, что в нем. Леони случайно обнаружила его в Мерри-Вуде и честно пыталась мне отдать. – Она виновато посмотрела на меня. – А я упрямо не открывала ей дверь.

Тэлбот-старший недоумевающе захлопал глазами:

– Неужели? Я был уверен, что ты его читала!

– Я даже не подозревала о его существовании, пока ты о нем не заговорил. По всей видимости, письмо попало к Бернарду, и он отдал его Астрид. – Сидящие за столом понимающе переглянулись. – Они сознательно пытались нас разлучить и спрятали письмо. – Лили умоляюще всматривалась в лицо Тэлбота-старшего. – Ты не представляешь, Флинн, как больно было узнать о вашем отъезде не от тебя. Я только теперь понимаю, в чем дело.

Диану явно заинтриговала услышанная история.

– А почему вы не заявили на жену в полицию?

Флинн-старший сокрушенно покачал седовласой головой.

– По глупости, дорогая. Мне было стыдно. К домашнему насилию раньше относились не так серьезно, как теперь. Тем более насилие жены по отношению к мужу – вы представляете, как бы это восприняли? Да и кто бы поверил? Вы знаете, я уехал с Астрид в Африку, надеясь на перемены, но она опять взялась за свое. – Он окинул взглядом сидящих за столом. – Тогда я понял, как сильно хочу быть с Лили. Сильнее прежнего. – Он остановил взгляд на Карле. – К тому же я был обязан думать о сыне.

Карл проглотил ком в горле.

– Я не знал, что Лили меня ждала. Я не заслужил такой преданности.

Лили сжала его руку в своей:

– Уж это решать мне, а не тебе, Флинн.

– Когда мы вернулись в Шотландию, я сразу пошел к ней домой, но ее муж сказал, что она больше не желает иметь со мной ничего общего. Он все про нас знал.

– Ну а Мерри-Вуд? – все еще не оправившись от шока, спросил Карл.

Глаза Флинна-старшего заблестели от нахлынувших воспоминаний.

– Мы с Лили провели много счастливых минут в том саду. Я не раз ее там рисовал. Помню, мы мечтали о том, как заживем в этом доме втроем – ты, я и Лили.

Карл вздрогнул и повернулся к сидящей рядом Диане. Та ласково улыбнулась в ответ.

– И поэтому вы не смогли заставить себя продать дом? – спросила она вполголоса.

– Я понимаю, насколько безумно это звучит, но мы были так влюблены друг в друга, – ответила за него Лили. – Мы с покойным мужем жили в коттедже напротив Мерри-Вуда, и когда я подумала, что Флинн решил сохранить семью и больше не возвращаться… Да, воспоминания о нем причиняли боль, но хотя бы оставался дом, на который я могла смотреть каждый день.

Затаив дыхание, мы ловили каждое слово.

Лили грустно усмехнулась:

– Я понятия не имела, что происходит с Мерри-Вудом, однако дом внушал надежду, что Флинн однажды вернется, что я увижу его вновь.

За обеденным столом повисла напряженная тишина.

– В то Рождество Флинн дал мне ключ, и мы тайком встречались у него. – Ее глаза затуманились при воспоминании. – Пару раз он рисовал меня в своей студии… Он посчитал, что мы сможем видеться, когда Астрид и Бернарда не будет дома.