— Да, — соглашаюсь я, глядя не на озеро, а на него. На его профиль, озаренный бледным светом луны.

Он — мой выбор. Мой сложный, неправильный, но единственно верный выбор. Теперь я в этом уверена.

— Ты не жалеешь? — вдруг спрашивает Сэм, как будто читая мои мысли. — О Корее… обо всем.

— Я там, где должно быть мое сердце. А оно, — кладу ладонь ему на грудь, поверх куртки, чувствуя знакомый ритм, — всегда было здесь.

Он целует меня, долго и нежно, пока ноги окончательно не замерзают и пальцы на руках не начинают болеть от холода.

Возвращаемся домой, ужинаем с семьей под треск дров в камине и детский смех, а потом поднимаемся в спальню.

Как только дом погружается в тишину, я чувствую прикосновение губ к своей щеке, а затем к губам. Его горячий выдох на коже, его грубую, суровую нежность в каждом поцелуе.

Руки Семёна осторожны, он шепчет слова, от которых тает душа, но когда дело доходит до последней грани, я останавливаю его.

— Не здесь. Не в доме сестры.

Он не спорит, просто обнимает меня крепче, и мы засыпаем, сплетясь в один клубок, в нашем личном, неприкосновенном мире.

Утро встречает нас морозным солнцем. Семён собирается. Он надевает свою курсантскую форму с таким трепетом, словно снова целует меня. Для него это важная часть жизни, это его будущее, и я готова поддерживать его в этом. Мое сердце замирает от гордости и легкой грусти. Теперь мы снова будем видеться только в выходные, если не будет «залетов».

— Я постараюсь сделать все, чтобы возвращаться к тебе каждую неделю, — обещает он.

— Я знаю, — глажу его по щеке. — Иди. Тебе пора.

У ворот его уже ждут Демьян и Егор, который тоже гостил у своих родителей в эти выходные.

Трое мужчин, таких разных, пожимают друг другу руки. Мир. Хрупкий, но настоящий, понятный лишь им. Слышу, как Егор рассказывает, что списывался с Юго и Святом. Те умудрились во что-то вляпаться в выходные, и теперь всем парням не терпится узнать подробности, но сначала Сэм подходит ко мне, чтобы ещё раз обнять.

— Удачи, — шепчу ему.

— Я тебя люблю, — говорит он мне на ухо. — Жди меня, ладно?

— Всегда.

Он садится в машину с Демой и Егором. Дверь захлопывается, двигатель заводится. Я стою и смотрю, как они уезжают, оставляя на снегу следы от шин. Следы, ведущие в его будущее. В наше будущее. И я понимаю, что дом — это не точка на карте. Это не Корея и не Россия. Это там, где бьется его сердце. И мое рядом с ним.

У нас всё только начинается.

Конец