— Тебя же с должности снимут!

— Да плевать, — отмахивается он. — Устал я что-то. На покой хочу, с детьми видеться чаще.

— Пап…. - я не верю своим ушам. Этот человек посвятил службе всю жизнь, а теперь так просто отказывается от всего… Ради меня?

— Я свой выбор сделал и ни о чем не жалею, — тихо повторяет он мои же слова и поднимается. — А сейчас мне пора. До свидания, Юми. Семён, проводишь?

Послушно иду за ним и провожаю до двери. Отец останавливается на пороге, кладет тяжелую руку мне на плечо.

— Ты молодец. Все правильно сделал. За свое счастье надо бороться до конца, как бы трудно ни было. Я своё упустил…. - он смотрит куда-то в сторону, и в его глазах на мгновение мелькает тень давней боли. — До сих пор жалею. Береги свою любовь и семью.

— Спасибо, пап.

Мы обнимаемся, крепко, по-мужски. Он уходит, а я возвращаюсь на кухню, где меня ждет Юми.

— Сема, это же так круто! — взвизгивает она и бросается мне на шею. — Твоя мечта исполнится!

Я держу ее за талию и смотрю в сияющие глаза.

— Да, но тогда твою исполнить не смогу, — напоминаю я ей тихо. — Военным нельзя за границу. И в Корею тоже.

Юми замирает, а потом ее лицо озаряется такой улыбкой, перед которой меркнет все на свете.

— Я больше не хочу в Корею, — говорит она, и каждое слово звучит, как клятва. — Мой дом там, где ты. И мое счастье тоже.

Я смотрю на нее, на эту девушку, которая прошла через ад и научила меня жить заново, и понимаю, что это и есть моя самая главная мечта. Исполненная.

— Люблю тебя, — говорю я, и эти слова звучат так же естественно, как биение моего сердца.

Чуть наклоняюсь и накрываю её губы своими.

Эпилог. Юми

Эпилог. Юми

Раннее воскресное утро начинается с теплых объятий, приятной, тягучей нежности и тонкого, едва уловимого запаха нашей любви. Я не спешу открывать глаза, наслаждаясь этим моментом. Чутко прислушиваясь к звукам вокруг нас. Дыхание Семёна меняется, оно перестает быть глубоким и ровным. Через мгновение чуть шершавые, пересохшие после ночи губы утыкаются мне в шею. От его шумного выдоха становится щекотно.

— Проснись, спящая красавица, — Сэм шепчет мне в ухо и теперь прижимается губами к виску.

Я приоткрываю один глаз и вижу его улыбку. Такую беззаботную, какую я не видела очень давно.

— Давай полежим так ещё пять минут, — прошу его. — Мне хорошо.

— Ла-а-а-адно, — загадочно тянет он и коварно улыбается.

Его поцелуи становятся настойчивее, перебираются к губам, сметая все мысли из моей головы. Мир сужается до его прикосновений, и он такой теплый, такой живой, но я понимаю, что ещё чуть-чуть, и мы уже никуда не поедем.

— Подожди. Стой, Сэм, — упираюсь ладонью в его крепкую грудь и слегка толкаю. Он тяжело дышит, с улыбкой глядя мне в глаза.

— Мне кажется, я нашел отличный способ тебя будить, — он целует меня в нос и откатывается на спину. — Только начинать надо пораньше. В пять минут мы бы точно не уложились.

Рассмеявшись, я быстро выбираюсь из постели, пока мы не зависли в ней на половину дня. Мы обещали приехать и нас будут ждать.

Ухожу в душ, а когда возвращаюсь, на столе меня ждет горячий завтрак: кофе, яичница с помидорами и бутерброды. По выходным он балует меня тем, что берет на себя приготовление еды. Никаких изысков, но вкуснее, наверное, было только у мамы.

Пока едим, болтаем о разном, а потом настает его очередь принимать душ. Я мою посуду, собираю в рюкзак некоторые вещи для поездки. Затем ко мне присоединяется Сэм, и через полтора часа мы садимся в такси, подъехавшее к подъезду.

Прижимаюсь к его теплому боку, а он обнимает меня одной рукой, второй крепко сжимая мою. Большим пальцем водит по костяшкам. И так хорошо и уютно мне не было ещё ни с кем. Это особенный момент и меня наполняет особенными, многогранными чувствами к этому мужчине. Назвать его мальчишкой, даже парнем у меня не поворачивается язык.

За окном автомобиля мимо нас проплывает город, знакомый и всё ещё чужой, С тяжелого, свинцового неба срываются первые робкие снежинки. Липнут к стеклу и, пока они не растаяли, можно рассматривать их утонченные, кружевные узоры. Снег — это символ чистоты и нового начала. Он ложится на асфальт, расстилая перед нами белый лист, на котором мы будем писать историю своей жизни. Это наше будущее, а прошлое останется там, где ему и положено быть, превратившись в опыт и мудрость, которые однажды нам ещё обязательно пригодятся.

За городом снега уже гораздо больше. Он лежит на обочинах и между высоких сосен и елей. Машина сбавляет скорость и мягко везет нас по закрытому поселку прямиком к дому Мирона и Лии.

У ворот нас встречает охранник. Здороваюсь с ним, он открывает для нас проезд, и мы оказываемся на территории ухоженного двора. Сэм помогает мне выйти из машины, заботливо надевает капюшон на голову, поправляет воротник и ведет за собой к крыльцу, отпустив таксиста.

По двору эхом разносится лай добермана. Улыбаюсь тому, насколько здесь здорово.

В гостиной нас встречает Мирон. Он крепко пожимает ладонь Сэма и кивает мне.

— Заходите, кофе как раз готов. Дема на заднем дворе, возится с собакой, а тут у нас, — жестом указывает на расстеленный пушистый ковер у камина, усыпанный игрушками, — салон красоты.

— Очаровательно, — широко улыбаясь, смотрю, как маленькая племянница намазывает пластмассовой помадой губы своей любимой кукле.

— Не красит совсем, — ворчит она, и тянется за маркерами. Лия все предусмотрела, они смываются, так что на испуганный взгляд Сэма я только снова улыбаюсь.

Покидаю мужчин и иду на кухню к Лие.

— Привет, — она тепло меня обнимает. — Как же я соскучилась!

— И я. Тебе помочь? — Осматриваю легкий хаос вокруг.

— Нет, я почти закончила. Лучше расскажи, как у вас дела? Как ты? — засыпает вопросами старшая сестра.

— Я? — подхожу к окну, которое выходит как раз на задний двор и вижу Демьяна.

Он отдает команды любимому псу, а потом кидает ему мячик. В сердце что-то екает, но уже не так, как раньше. С этим парнем связано много хорошего. Он заботливый брат и на самом деле хороший человек, просто у него тоже есть травмы, и Дёма крепко держится за тех, кто становится ему дорог.

— Я дома, — отвечаю Лие. Точнее и не выразить то, что чувствую в последнее время.

Мы понимающе переглядываемся. Я помогаю сестре накрыть большой стол к семейному завтраку. Не говорю, что мы поели дома. Она старалась, и я не против съесть ещё пару блинов с джемом и выпить ароматного чаю.

Все собираются за этим столом, говорят наперебой, смеются. Только когда в столовую заходит Демьян, воздух на мгновение сгущается. Он кидает Семёну короткий кивок, тот в ответ так же скупо опускает голову. Это не дружба. Это перемирие, выстраданное и хрупкое. Но и этого достаточно для начала.

После семейного завтрака я выхожу во двор. Крупные снежинки теперь падают увереннее, ложась на темную землю. Ко мне подбегает доберман, тычется мокрым носом в ладонь. Я глажу его по голове, а он заглядывает мне в глаза своим преданным взглядом, но я-то знаю, кому на самом деле подчиняется это умное животное, и когда слышу шаги за спиной и вижу, как пес задергал обрубком хвоста, понимаю, кто вышел к нам на крыльцо.

— Извини, — коротко произносит Демьян, встав рядом и подставляя лицо снежинкам. Они оседают на его темных волосах, быстро превращаясь в капли воды.

— Я не обижаюсь, — отвечаю я абсолютно искренне.

— Мне жаль, что наше противостояние с Сэмом вылилось в такие проблемы. Я хотел тебя защитить, — объясняет Дёма.

— Я знаю, — разворачиваюсь к нему, касаюсь холодной ладони и крепко сжимаю пальцами. — Но больше так не делай, — прошу, уверенно глядя ему в глаза. — Я сама могу себя защитить.

— Ты очень сильная девочка, — он высвобождает свою руку и стряхивает снежинки со своих волос, а затем заправляет мои темные пряди за уши. — Я рад, что у меня есть такая сестра, — прижимается губами ко лбу.

— У вас с Ладой все хорошо? Ее нет сегодня с нами, — перевожу я тему, чтобы разрядить напряжение.

— Она в Питер улетела на выступление, — делится он.

— Вау! Круто. Поздравляю! Скучаешь, наверное? — вновь поглаживаю добермана по голове. Он дергает ушами, и все время косится на хозяина.

— Безумно, — Дёма улыбается своей редкой, но настоящей улыбкой.

— Я очень рада, что у вас все хорошо.

— Надеюсь, у тебя с Сэмом тоже все будет хорошо. — Эти слова даются Демьяну непросто, но я не слышу в них подвоха или издевки. Он тоже говорит искреннее сегодня. — Если что, помни, я всегда рядом.

— Спасибо тебе, — разворачиваюсь и крепко обнимаю его за шею. — И я рада, что у меня есть такой брат, как ты.

Мы возвращаемся в дом. Я ловлю на себе мрачный, ревнивый взгляд Сэма. Забираю его наверх, в свою комнату. Мы смотрим фильм, удобно устроившись на кровати. Позже к нам присоединяется Демьян, и между парнями даже завязывается скудный диалог. Оставляю их одних и ухожу к сестре. Нам тоже есть о чем поговорить. А вечером Семён зовет меня прогуляться и я, конечно, соглашаюсь.

Мы уходим в лес, дышим свежим воздухом. Снег похрустывает под подошвами наших ботинок. Стало ещё холоднее, и он не тает, укрыв белым одеялом весь поселок.

Выходим к озеру. Его ещё не затянуло льдом, и оно похоже на нечто темное и таинственное. Мир вокруг кажется заколдованным.

— Красиво, — говорит Семён, его голос глухо звучит в тишине.