— Эмм, Ксюшенька… Жора, — тянет, побледнев, девица. — Я хотела повидаться с Артемом. Он мне написал, что женился…

— И поэтому ты пробралась через кухню? — с легкой усмешкой переспрашивает Ксения. — Через окно гостевого сортира не пробовала?

— Я хотела бы…

— А я хочу, чтобы ты ушла, Таня. И больше никогда не появлялась в нашем доме, — обрывает глупые разговоры хозяйка дома.

— Легко быть смелой, да, Ксюша? — усмехается девица, кивая на Джо, стоящего сзади.

— Моя жена попросила тебя уйти, — напрягается он. — Сейчас охрана вызовет тебе такси…

— Нет, — мотает головой девица. — Я хочу увидеть Артема. Пусть сам мне в лицо скажет, что женился. Он, видать, обкурился, а вы его тут покрываете. Устроили цирк с собачками, — мерит меня девица презрительным взглядом.

Вздрагиваю, как от удара. Но на плечо тут же ложится рука Джо. Видимо, он так просит не реагировать. Но все предостережения бессмысленны. На слове «обкурился» срабатывает некий спусковой крючок. Никому не позволю говорить плохо о муже.

— Артем женат, — делаю шаг вперед. — Вам лучше уехать…

— А ты кто такая? — вскидывается девица.

— Так супруга Артема Алексеевича, — охает кто-то из горничных.

— Ты? Жена? — подрывается гостья с места. В полшага оказывается рядом и уже заносит ладонь, собираясь меня ударить. Одним движением Джо прячет меня себе за спину, а сам выступает вперед. А Лайк, маленькая непослушная собака, вырывается из рук и кидается на Татьяну. Та взвизгивает скорее от неожиданности, чем от боли, когда маленькие зубки кусают тонкие наманикюренные пальцы.

— А говорили мальтипу! — ловит падающую собаку Сарматов. — А у нас тут бультерьер, оказывается… Идем, шмурдяк, дам тебе свежей печенки. Дамы, — улыбаясь, смотрит на меня и жену, — вы тоже приглашены. А вам, Татьяна, лучше покинуть мой дом до приезда полиции. Я ясно выражаюсь? — в голосе Сарматова сразу появляются арктические нотки, не сулящие ничего хорошего.

— Георгий Алексеевич, — виновато всхлипывает девица. Потирает пальцы, на которых остались слабые отметины собачьих зубок. — Только передайте Артему, пожалуйста…

— Он для вас вне зоны доступа, Таня, — отрезает Сарматов, пропуская нас с Ксенией. — Артем женат. И ясно дал вам понять, что дальнейшие отношения невозможны. Вы же как-то жили без него все эти годы…

Дверь захлопывается, отрезая от нас недовольную Таню. Мне ее даже жалко немного. Но только теперь я понимаю простую истину. Если Артем или кто-то из его семьи не захочет общаться, то считай, улетит на другую планету. Через КПП и личную охрану не доберешься, не достучишься. Отнимет ребенка, и буду я у порога сидеть…

«Нет! — приказываю сама себе. — Хочет Артем контракт, я его подпишу. Но и там попрошу изложить условия, защищающие мои права».

«Да влюби ты его в себя! — просыпается моя тень-интриганка. — Пусть всех баб, что были до тебя, забудет».

Глава 28

Глава 28

Ася

— Ась, я тут подумал, — вздыхает Артем и смущенно чешет макушку. Немного расстроенный и усталый муж сейчас напоминает мне ботаника-старшеклассника. Уроки вроде все выучены, но в школу идти совсем не хочется. — Давай составим генеалогическое дерево.

— Зачем? — вздрагиваю испуганно.

— Распишем всю нашу родню. А потом картину закажем. У Джо в библиотеке висит наша общая. Вызовем художника, он наши ветки дорисует. А потом родится малыш и тоже…

Муж водит руками, показывая мне размер картины. Но честно говоря, мне эта затея кажется пустой тратой времени. Кто будет изучать генеалогию семьи, пусть даже и Сарматовых? Грядущим поколениям это и даром не надо. Сначала картина будет горделиво висеть на самом почетном месте, потом переедет в комнату попроще. Затем ее вынесут в кладовку, а потом на свалку.

— Будет сидеть на ветке? — фыркаю недовольно. Поднимаюсь на локте. Но с дивана вставать не хочу. Мне под пледом тепло и уютно. Немного сержусь на Артема. Домой вернулся злой. Заперся с братьями, что-то там решал. А потом соизволил ко мне выйти. Дерево нарисовать предложил. Нашел дуру!

Ясное дело, сейчас окажется, что дело не в Лене Парголове, а в моей родне. Меня еще душит ярость от разговора с Теминой бывшей. И он молчит. Сидит рядом насупившись. Ласково гладит мои ступни и предлагает всякую чепушню. А у меня по коже бегут мурашки, заставляя забыть обо всем.

Какое еще дерево? Какие родственники? Больше всего хочется оказаться в тепле мужниных рук. Положить голову ему на плечо и ни о чем не думать. Вот только Тема настроен решительно. И даже извиняться не собирается. Наверное, надо закатить скандал. Вспомнить его Таню и наш глупый брак. Но мне лень скандалить. Тема живет со мной. А Таня послана лесом.

Вот только зачем надо было жениться на мне без любви?

На этот вопрос ответа нет и не будет. Тема точно ни в чем не признается. Уведет разговор в сторону. Отшутится. Или обидится и замолчит.

«Ну и кому ты хуже сделаешь? — спрашиваю саму себя. — Будешь тут бродить в одиночестве».

Нет, остальные члены семьи ко мне отнеслись очень хорошо. Но у них своя жизнь. Как и у нас с Артемом. Все встречаются в общих зонах дома, мило общаются и уходят к себе. Наверное, так и должно быть в идеальных семьях. Вот только наш брак далек от идеала. Но и ссориться с мужем — не вариант. Хотя иногда руки чешутся треснуть этого непробиваемого типа, запустить в него чашку, высказать наконец все.

— Генеалогия — интересная наука, — взяв мою ступню в руки, вещает Сарматов. — Наша семья не заканчивается дедушками и бабушками, а уходит в глубь веков. Ты только представь, сколько людей стоит за нами. Только прямых родственников. У наших папы и мамы были свои родители, у тех — свои. И так по нарастающей. Представь, сколько сил и энергии вложено предыдущими поколениями, чтобы мы родились на свет. И как венец в этой истории — наши сын или дочь. Вернее, и сын, и дочь… Сколько там у нас будет…

— Ты хочешь большую семью? — спрашиваю робко. Подняв глаза на Артема, натыкаюсь на обезоруживающую улыбку мужа.

— Мы с тобой женаты. Ждем ребенка, — будто уговаривает меня он. Гладит высокий подъем, а затем перебирает мои пальчики. — Нас тянет друг к другу, Ася. Так почему бы не попробовать создать нормальную семью. Такую, знаешь… чтобы дом — полная чаша, чтобы дети носились туда-сюда, а с кухни пахло сдобой. И мы с тобой собираемся куда-нибудь… в театр или на банкет…

От нарисованной Темой картинки душу выворачивает наизнанку. У нас же все по-другому! И в идеальной картинке мира не хватает самого главного. Любви.

— Иди ко мне, — притягивает Артем меня к себе. Слегка касается губами виска и вздыхает тяжело. — Прости за Таню. Даже в голову не могло прийти… Я никуда от тебя не уйду. Слышишь, Ась? Никогда не брошу и не предам. Ты просто знай это. Хорошо?

— Да, я знаю, — булькает в горле. Руки сами ложатся на широкие предплечья мужа, и глаза закрываются. Так и сидим. Минуту, десять или целую вечность? Не знаю.

— Ась, — гладит меня по спине Сарматов. — Не изводи ни себя, ни нас.

— Нас? — шепчу, поднимая глаза.

— Конечно, нас. Мы с пацаном тоже трепыхаемся, когда ты грустишь…

— Будет мальчик? Ты уверен? — улыбаюсь смущенно.

— Ну конечно, — довольно фыркает муж. — Обычная статистика пятьдесят на пятьдесят. У братьев — девчонки. УЗИ показало. У Аленки — Леха. Значит, и у нас будет сын.

— Странная выборка, — шепчу, прижимаясь к груди мужа. — Но я согласна, Тема. На все согласна.

— Это хорошо, — легко щекочет мои ребра муж и снова предлагает: — Давай дерево рисовать, Ась.

Встает сам и меня за собой тянет. Ну настырный же тип! Всегда продавит свои желания. Лучше согласиться, чем объяснять, почему не хочешь.

— Ладно, — вздыхаю, сдаваясь. Против Сарматова мне не устоять. Да и самой уже интересно.

— Тогда рисуем каждый свое, а там посмотрим, — решительно отрезает муж, усаживая меня за стол. Выдает мне заранее приготовленные карандаши и бумагу. — Специально в канцелярский заезжал, — заявляет торжествующе и сам садится напротив.

«Вижу цель, не вижу препятствий! Чем не девиз для Сарматовых?» — наклонившись над листом, прячу легкую улыбку. Рисую ствол дерева, у основания помещаю прадеда и прабабку с маминой стороны. У бабушки в деревне до сих пор в альбомах хранятся фотографии. Сколько раз я их с детства пересмотрела! А вот с папиной стороны знаю только бабушку Клаву. Их с дедом помещаю на второй ветке. Рисую следующую. Карандаш съезжает, и ветка получается тонкая и слабая. Малюю ее жирненько и помещаю рядышком маму и ее сестру-близняшку. И в ужасе смотрю на рисунок, а затем и на Артема, сидящего с другой стороны стола.

— Ты чего, Ась? — смотрит на меня удивленно муж. — Будто привидение увидела…

А я обалдело таращусь на мужа и улыбаюсь.

— Тем, — шепчу потрясенно. — У нас с тобой могут быть близнецы. Понимаешь?

— Тоже мне, открытие. Я же из двойни, соответственно, вероятность есть. Но обычно стреляет через поколение. Вот наши внуки…

— Вот именно! — горячо восклицаю я. — Как я могла забыть! У меня же мама из близняшек. Значит, шансы на двойню повышаются, — смеюсь в голос.

— Действительно, Ась, — недоумевает Артем. Впивается в меня внимательным взглядом и роняет ехидно: — Неужели где-то еще ходит точная копия твоей мамы. Скажи, что ты пошутила. Я этого точно не переживу.

— Да. Ходила, — тяну печально. — Они внешне были очень похожи. Но абсолютно разные по характеру…