— Поговорим, Дмитрий Евгеньевич?

— Для тебя, Асенька, просто Дима, — улыбается он и смотрит таким влюбленным взглядом, что мне в голову закрадываются нехорошие предчувствия.

— Ладно… Дима, — сажусь ровно. Складываю руки на груди, стараясь избежать ненужных контактов. — Я слушаю вас внимательно.

— Вот и хорошо, девочка, — закидывает он ногу на ногу. Облокачивается на большую гобеленовую подушку и нажимает кнопку вызова стюардессы.

На его зов приходит вышколенная блондинка в короткой юбочке и с высокой грудью. Но Дима не обращает на нее никакого внимания.

— Два апельсиновых фреша, Клавдия, — просит он холодно. — А на обед — стейк и картошка фри для меня, а для моей гостьи — котлетки из семги и салат из свежих овощей.

— Хорошо, — кивает стюардесса и застывает истуканом. Дима ее еще не отпустил.

— Ася, я все правильно заказал? Ничего не напутал? — улыбается он мне, мгновенно меняясь.

— Да, все верно, — выдыхаю обалдело. Вот откуда он знает о моих пристрастиях? Больше всего в новой жизни я полюбила именно котлеты из семги и постоянно заказываю их поварихе. А салат из помидоров и огурцов, кажется, всю жизнь люблю. И терпеть не могу гарниры. Никакие.

— Тогда свободна, Клавдия, — коротко кивает Дима, и мы снова остаемся одни.

— Так чем я обязана такому пристальному вниманию? — спрашиваю, добавляя арктической стужи в каждое слово.

Я не дам себя запугать. Все глупости люди совершают от страха и паники. Но я обязана выстоять. Ради Темы и нашего сына.

Прикусываю губу, впервые назвав ребенка сыном. Мой мальчик. Мой сыночек. Мы еще встретимся с твоим папой и будем жить вместе. А это недоразумение забудем, как страшный сон.

— Твоя бабушка Светлана Макаровна — родная мама моей Ольги. Только за одно это я поклялся содержать ее всю оставшуюся жизнь. Но сама понимаешь, большие деньги любят молчание. Шуршат себе тихо. Ты хоть представляешь, Асенька, как устроен мир финансов? Какие потоки ежедневно перетекают из рук в руки. Что-то оседает в наших карманах, а что-то течет дальше. Огромные подземные реки. И чаще всего их мало кто замечает. Кроме компетентных органов, конечно, — ухмыляется Дима.

Молча слушаю откровения брокера или финансиста. Не возражаю. Времени у меня теперь вагон и маленькая тележка. Можно и чужие бредни послушать. А вдруг проскользнет что-то путное.

— Поэтому я иногда осторожничаю. Отправляю доверенное лицо с наликом по нужным адресам. Вот и к бабушке твоей мой Костян раз в квартал заезжает. Оставляет деньги. Иногда помогает по мелочи. Ну там у фермера-афериста аванс вытрясти или по душам с соседом-алкашом поговорить. Сама знаешь.

— Да, конечно, — припоминаю внезапно разрешившиеся бабушкины деревенские проблемы. Но пока не могу понять, я тут каким боком?

— Обычно у тети Светы в доме никого, — продолжает заходить из-за печки Дима. — А в этот раз ты нарисовалась. Костян увидел тебя и сразу мне позвонил. Говорит, девушка — копия Ольги. Ну я и заинтересовался. Справки навел. Связался с Риммой и Николаем.

— Зачем? — смотрю в упор. И очень страшусь услышать ответ.

— Я любил Ольгу, девочка моя хорошая. Очень любил. Она, конечно, не обращала на меня внимания. Я же младше нее. Сколько раз объяснялся ей в любви. Но как говорится, был послан, — горько усмехается Дима. — А потом она погибла. Оставила меня одного. Я чуть с ума не сошел. Девочки, конечно, были. Ну эти… из дорогих. Никаких романов, никаких привязанностей. Я просто понимал, что нет никого даже приблизительно похожего на мою Олю. И тут ты. Я чуть с катушек не слетел, когда тебя увидел. Договорился с Николаем. Он должен был тебя домой привезти. Я уже там ждал. Слушал рассказы Риммы о твоих проделках. Мы бы познакомились с тобой в спокойной обстановке. Поженились бы… Но видимо, я что-то не учел.

— Я вышла замуж, — напоминаю печально. — И люблю своего мужа.

— Ну какая это любовь, Ася, через три месяца после знакомства? — гневно зыркает на меня Дима. — Обычная похоть и залет. Ты — девочка молодая, неопытная. Вот Сарматов и воспользовался. Олечка моя такой же была. Доверяла всяким проходимцам.

— То есть взаимностью она вам не отвечала? — уточняю я, лишь на минуту теряя бдительность.

— Зато у нас с тобой есть шанс обрести счастье, — ухает филином Дима и, поднявшись с места, наклоняется надо мной. — У тебя нет выбора, Ася. Ты даже не понимаешь, как сильно я тебя люблю. Я болен тобой, девочка. — Пальцы Димы скользят по моей щеке. И я уже чувствую кожей его горячее дыхание.

— Подождите, — упираюсь ладонью в худую, чуть впалую мужскую грудь. — Кажется, я вас просила ко мне не прикасаться.

— Ну я понял, недотрога моя, — довольно улыбается мне мой похититель. Осторожно, будто она стеклянная, берет мою руку в свои. Медленно целует пальцы.

А я призываю на помощь всю свою выдержку, чтобы не закричать от отвращения.

Глава 33

Глава 33

— На, полюбуйся, — кидает на стол передо мной знакомый сшив Дима. В ужасе смотрю на наш с Артемом брачный контракт. Потрепанный, с загнутыми страницами и закладками. Там на полях мои каракули и пометки Сарматова. Мы его для юристов готовили и никак не предполагали, что наш самый главный документ попадет в чужие руки.

— Как он у вас оказался? — только и могу выдохнуть.

— Глуповатый Тема выкинул черновик в корзинку для мусора. Мой человек подобрал, — усмехается пренебрежительно Дима. Пожимает плечами.

— Как все просто у вас получается, — тяну с укором. Стараюсь не плакать. Смаргиваю слезы, пытаясь унять страх. Сжимаю пальцы, призывая на помощь всю свою выдержку. Бездумно пялюсь на еловые ветви, стучащиеся в окно кабинета. И пытаюсь понять, как поступить. Объявить голодовку? Так зная методы Димы, накормят насильно.

«Попробуй задурить ему мозги», — приходит на ум совершенно невероятная идея.

— Мне нужно прогуляться на свежем воздухе, — поднимаюсь из-за стола. — Я, как сюда приехала, сижу взаперти, словно в тюрьме.

— Мы вчера только прилетели. Ночью, — изумленно напоминает Дима. — Какая тюрьма, Асенька? — разводит руками, словно в очередной раз показывая богатое убранство кабинета. Аскетичное, в стиле хай-тек, когда стеклянный стол, больше похожий на космический корабль, идеально сочетается с массивными металлическими стеллажами. Такое впечатление, что меня инопланетяне украли.

— У меня голова болит от нехватки кислорода, — жалуюсь, придумав вполне сносную причину.

— Пойдем, — встает из кресла мой похититель. — Прогуляться — хорошая идея. Контракт потом посмотришь, или я его выкину?

— Я заберу, — подхватываю толстый сшив. Прижимаю к груди. И словно прикасаюсь к чему-то родному. Мы с Темой писали к нему поправки. Спорили. Я истерила.

Зато сейчас вспоминаю об этом с улыбкой. Словно встретила старого знакомого и не хочу с ним расставаться.

— Хорошо, почитай на досуге, — сварливо роняет Дима. — Только ты пойми, Ася! Влюбленные люди такие документы не составляют. Ты — девочка умная. Надеюсь, до тебя дойдет, в какую ловушку тебя загнали Сарматовы.

— А вы, добрый Человек-Паук, меня спасли, — кланяюсь театрально.

— Смешно, — указывает на меня пальцем Дима. Только сам не смеется. И в глазах плещется злость. Точно, Паук. Всех оплел своей паутиной. Даже в Генеральское пробрался.

— Забрал. Для себя, — веско бросает хозяин дома и распахивает передо мной дверь. — На улице мелкий дождь, — вздыхает он, открывая пультом полупрозрачную блестящую створку. — Поэтому предлагаю пройтись по оранжерее. Ты цветы любишь, Асенька?

«Тут, наверное, и цветы электронные», — усмехаюсь я мысленно. Дом, напичканный непонятными устройствами, тяготит, а белые стены навевают тоску. Но пока даже думать нельзя о побеге. Меня охраняют круглосуточно. Да и сам Дима не отходит ни на шаг. Даже ночью включаются какие-то приборы, фиксирующие мое дыхание. Сдохнуть можно от такого контроля!

— У меня на пыльцу аллергия, — вру и не краснею. Не хочу я бродить по оранжереям с Димой. Меня от него и так воротит. Господи, ну почему я пошла в мамину породу, а не в папину. Тогда бы точно никакой Дима не подкопался.

— Ну хорошо, — вздыхает он решительно. — Пойдем под дождь. Промокнем как собаки и заболеем.

— Я могу и сама. Люблю дождь, — выдаю, не думая, новую ложь, лишь бы отвязаться от Димы.

— Ты можешь заболеть, Асенька, — вздыхает он.

— А в вашем присутствии что-то поменяется? — хамлю откровенно. Как говорит Тема, путаю берега. Но пру напролом. Чем быстрее я достану господина Диму, тем быстрее он отправит меня домой.

— Беспокоюсь о тебе, девочка, — улыбается он и добавляет со вздохом: — Но если хочешь, иди. Там вещи тебе уже привезли. Я вчера еще в самолете заказ сделал. Все как ты любишь…

— Вещи? — перебиваю в ужасе. — А вы точно знаете, что мне нравится и какой у меня размер?

— Ну о размере догадаться несложно, — ухмыляется Дима. Только ледяные глаза остаются серьезными. От сурового внимательного взгляда пробирает до мурашек. Я даже ежусь инстинктивно. Не могу совладать с собой.

— А бренды? — складываю губки бантиком.

— Только тяжелый люкс, заюшка, — самодовольно докладывает хозяин дома. — Шанель, Гермес.

— Эрмэ, — поправляю на автомате. И сама себе удивляюсь. Откуда столько надменности и жеманства? Но Диму я допеку обязательно.

— Эрмэ, — соглашается он добродушно. Почти у самой двери подходит почти вплотную. Тянется рукой к моему лицу. Пытаюсь отстраниться и упираюсь спиной в стену.