Пока актеры и съемочная группа снимали пару сцен в павильоне, Шона, как обычно, помогала Терри. Проработав несколько недель на износ, он подхватил грипп, к вечеру уже валился с ног и по телефону попросил ее взять бразды правления на себя.

– Джерри нужна детальная разбивка локационных затрат на съемках в Нью-Йорке. Это форменный кошмар, в мэрии меня уже доконали насчет закрытия Таймс-сквер для финальной сцены. Можешь напечатать все по пунктам, чтобы я мог собрать мысли в кучу, прежде чем сунусь к нему завтра?

– Конечно, шеф, прямо сейчас начну. А вы поезжайте домой и приготовьте горячий пунш – ирландский виски с лимоном и медом.

– Спасибо, ты прелесть. Виски найдется, насчет остального я не уверен.

Шона печатала пару часов, но хотя к тому времени, когда она закончила, все уже разбежались, она не чувствовала усталости, а только беспокойство.

Она решила прогуляться до павильона, где шли съемки, просто чтобы проветрить мозги после обилия цифр за день. Ощущение было такое, что в голове полная каша.

«Вот если бы я могла заниматься чем-то другим, тем, что я действительно люблю», – думала она.

Не то чтобы она ненавидела свою работу – нет, она понимала, что ей повезло. Мир голливудского кинопроизводства пугал, волновал, опьянял, утомлял и одновременно радовал, но в глубине души она знала, что актерство – вот что сделает ее по-настоящему счастливой.

Павильон тонул в полумраке и казался пустым. Декорация изображала кабинет, в котором должен был состояться жесткий разговор между коррумпированным начальником полиции и главным героем.

Шона села на стул. Оказаться по другую сторону камеры было непривычно. Она попыталась представить, каково быть актером на съемочной площадке, где прямо напротив – режиссер и операторская группа, гримеры наносят последние штрихи, пока ты повторяешь текст, ассистенты носятся туда-сюда, и тут режиссер призывает к тишине на площадке, все замолкают, звучит хлопушка, и раздается команда: «Начали!»

Внезапно ей на память пришел монолог Грейс Келли из фильма «Деревенская девушка». В нем она сыграла многострадальную жену актера-алкоголика и удостоилась премии Американской киноакадемии, скорее всего, за тот памятный монолог.

Впервые Шона увидела фильм в подростковом возрасте и плакала в той сцене, когда героиня Грейс Келли, исчерпав запасы терпения после многих лет поддержки мужа-алкоголика, стоит перед Уильямом Холденом и говорит о боли, которую терпела, о жертвах, которые принесла, и о том, чего ей это стоило. Недолго думая, Шона встала и надрывно, с хрипом выговаривая слова, произнесла монолог Джорджи Элджин:

– Можете поставить его на ноги? Потому что все мои молитвы были об этом… я простила бы даже вас, мистер Додд, если бы с вашей помощью он продержался настолько долго, чтобы я смогла выбраться из-под…

Внезапно вспыхнул свет, и Шона осеклась на полуслове. Откуда-то слышались хлопки.

– Браво, Шона! Браво!

Свет слепил глаза. Шона щурилась в темноту, откуда звучал голос. И вот в поле ее зрения, все еще хлопая в ладоши и широко улыбаясь, появился Дэн Джексон.

– Кажется, в этот момент Уильям Холден целует Грейс Келли?

Шона потеряла дар речи.

– Дэн, простите, я не знала, что здесь кто-то есть.

– Не обращай внимания, продолжай. – Он шагнул вперед и схватил ее за руку, как было в сцене Уильяма Холдена и Грейс Келли. – Он целует ее, а потом она говорит…

На мгновение Шона почувствовала себя кроликом в свете фар, но Дэн был серьезен, смотрел прямо и ободряюще, и она произнесла не раздумывая:

– Как вы могли так злиться на меня, ведь вы меня по-настоящему не знаете…

– Может быть, я на самом деле и не…

Вместе они закончили сцену, и Шона была поражена, что Дэн тоже знал все слова. Когда прозвучали последние фразы и Джорджи согласилась остаться с мужем, чтобы мюзикл продолжал идти, они какое-то время молча смотрели друг на друга, а потом Шона засмеялась, и Дэн последовал ее примеру. Они покатывались от смеха, как подростки.

– Это было так… волнующе.

– Джордж Ситон был блестящим режиссером, и «Деревенская девушка» – один из лучших его фильмов. Я смотрел его раз сто. – Его глаза задорно блестели. – Выходит, Шона, я не знал тебя – это был мощный эмоциональный посыл. Получается, ты актриса?

– Нет.

– Вообще нет?

– Разве что начинающая.

– В Голливуде их пруд пруди.

Она печально опустила глаза.

– Я знаю.

Дэн добродушно улыбнулся.

– И очень мало актеров, способных сделать то, что только что сделала ты, Шона.

Она не знала, что сказать, но снова мысленно услышала голос отца: «Когда возможность у порога, Шона, нужно открыть дверь…»

– Я беру уроки актерского мастерства.

– Тому, что есть у тебя, невозможно научиться на курсах актерского мастерства.

Он смотрел ей в лицо изучающим взглядом.

– Уже поздно, и нам обоим нужно выспаться перед завтрашней съемкой, но я не устал. Хочешь выпить?

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая

Шона не могла точно сказать, когда влюбилась в Дэна Джексона. Возможно, это произошло в самый первый день, когда она увидела его за работой на съемочной площадке или когда они выпивали в ирландском баре «Молли Мэлоун» возле Мелроуз-авеню той ночью, после того как он застал ее врасплох в павильоне.

Они развлекли друг друга своими историями. Бабушка и дедушка Дэна были ирландцами, но он воспитывался как типичный представитель английского среднего класса: окончил частную школу, затем Кембридж, где был членом любительского театрального клуба «Рампа». Его первое появление в профессиональной постановке вместе с другом Джулианом Феллоузом сопровождалось разгромными отзывами, и это навело его на мысль, что его место не на сцене, а за кулисами.

Больше всего Шоне нравилось то, как Дэн слушал ее и казался искренне заинтересованным в том, что она хотела сказать. Он был больше чем на десять лет старше, но выглядел моложе. У него была непослушная копна каштановых волос, по-мальчишески торчавших во все стороны, и теплые голубые глаза, которые всегда смотрели на нее с улыбкой. Дэн уже был женат. С женой Хелен они расстались мирно, она была не из актерской среды.

– Возлюбленным и женам с нами непросто, Шона, – сказал он. – Режиссеры никогда не бывают дома, и возникает старая как мир проблема – одиночество. Только самые крепкие отношения способны выстоять, но ты еще слишком молода, чтобы знать об этом.

– Я уже стреляный воробей, смею вас заверить.

Дэн вопросительно посмотрел на нее, но любопытствовать не стал. Разговор зашел о ее актерских амбициях, он посоветовал ей оттачивать навыки: дескать, актерство – бесконечный процесс обучения и совершенствования мастерства.

– Может, тебе сменить фамилию? – предложил он.

– Что мне это даст?

– Это поможет совершить ментальный скачок в осознании того, что ты – актриса. Порой новый образ способствует освобождению – ты обретешь уверенность, необходимую для перехода к следующему жизненному этапу.

Шона задумалась над его словами.

– Тогда, в знак признательности за вдохновение, я возьму вашу фамилию.

– А что, Джексон – звучит не хуже многих, я польщен. Добро пожаловать в мир, Шона Джексон.

Обычно Дэн был слишком занят на съемочной площадке, но порой, когда их взгляды встречались, он всегда по-мальчишески озорно улыбался ей и подмигивал. Шона поймала себя на том, что ждет этих особых мгновений.

По окончании съемок фильма «Жесткая позиция», как водится, состоялась грандиозная вечеринка. Актеры и съемочная группа тусили вместе, и Шона чувствовала себя своей в этой большой команде. Том Круз и Дэн выступили с речами, поблагодарив всех за проделанную работу. Том говорил эмоционально и сердечно, Дэн, по своему обыкновению, держался скромно и самокритично.

– Мне повезло, потому что я трудился бок о бок с друзьями – старыми и новыми, и все мы были как одна семья. – Группа отреагировала одобрительными выкриками и свистом. – Как в любой семье, среди нас есть те, от кого вполне достаточно открытки на Рождество, – Том, это я о тебе! – Все рассмеялись, а Том Круз добродушно послал его на фиг. – Но есть и те, с кем я надеюсь видеться чаще.

Говоря это, Дэн поймал взгляд Шоны в толпе, и она почувствовала, что краснеет.

Пока группа воздавала должное щедрому угощению, организованному студией, и надиралась бесплатной выпивкой, Шона заметила, что Дэн пробирается в ее сторону сквозь толпу. Его то и дело останавливали, хлопали по спине, пожимали ему руку. Он всегда держался по-свойски, но Шона уже уяснила: в Голливуде к режиссерам относятся с особым почтением – и актеры, и сотрудники цехов знают, что режиссеры (даже если речь идет о таком, казалось бы, адекватном человеке, как Дэн) обладают большим влиянием и могут способствовать карьере или сломать ее.

Дэн присоединился к небольшой компании, с которой стояла Шона, включился в беседу и предложил выпить красного вина – бутылку он принес с собой. Когда очередь дошла до Шоны, она сказала:

– Мне только капельку. Красное вино ударяет мне в голову.

– Это хорошее, – возразил он. – Я сказал Джерри, чтобы не присылал своего калифорнийского уксуса. К твоему сведению, это отличный французский кларет.

– Тогда похмелье будет еще хуже!

Следующую пару часов Дэн почти не отходил от нее, и Шона поняла, что он ее искал. Ей самой не хотелось ни с кем болтать, и когда он предложил смыться и где-нибудь поужинать, она кивнула.