– Что-то вы далеко от дома, мистер Джексон, – сказала она, ставя перед ним чистый виски.

– Мы знакомы?

В этом районе его английский акцент звучал неуместно, привлекая внимание подонков, зависавших в баре.

– Вы бы побереглись: тут, не ровен час, кошелек свистнут, так что глядите в оба, – предупредила она.

Но он проигнорировал ее слова и продолжал пить, а она зыркала по сторонам, взглядом предостерегая падальщиков, увидевших в нем легкую добычу.

Фрэнки знала, что привлекает внимание, – у нее были черные волосы и черные глаза, клубнично-красные губы и фигура «песочные часы», но ее интересовали только мужчины, способные стать для нее трамплином из бедности. Она знала, что должна распорядиться божьими дарами с умом – от этого зависел ее единственный шанс на лучшую жизнь.

– Мы знакомы? – пробормотал Дэн.

Он щурился, пытаясь пробиться сквозь алкогольные пары, затуманивавшие его зрение и память.

Она назвала себя и напомнила, что снималась в его картине.

– О да – проститутка номер один. Мне помнится, ты произвела большое впечатление. – Ее задело, что он помнил только роль, а не ее саму, но улыбнулась. – Что ты делаешь в этой помойке?

– Я сама оплачиваю счета. В отличие от актрисулек-блондинок с голубыми глазами, которым богатые папики оплачивают апартаменты в Бель-Эйр, мне не так повезло. В любом случае у меня к вам тот же вопрос. Что вы здесь делаете и не пора ли вам домой к жене – как там ее, Шона Джексон?

– Ах да! – Дэн поднял стакан. – За бесподобную, изумительную и всеми любимую Шону Джексон!

Фрэнки уловила интонации недовольного мужа. В свое время она их наслушалась.

– Моя жена в Ирландии… и я… – Он осушил стакан и сделал знак, чтобы она снова налила виски. – Я предоставлен самому себе, пока она там совершенствует мастерство с Ричардом Гиром!

Он снова залпом осушил стакан и слегка поежился, когда золотая жидкость пошла по пищеводу.

– В любом случае рад встрече – зови меня Дэн.

– Эй, Дэн, может, вам немного притормозить, – сказала она, но еще одну порцию тем не менее налила.

Страдания – это область возможностей. Фрэнки душевно отнеслась к Дэну Джексону: расспросила о жизни, с пониманием поинтересовалась работой и осторожно переключила его внимание с жены на себя. Той ночью она затолкала его в такси и обрадовалась, когда следующим вечером он снова пришел и последующим тоже, ища встречи с ней. Фрэнки знала, что ему льстило ее внимание – черт возьми, мужик был лет на двадцать старше ее, но он ей нравился. Он был добр и, несмотря на то что был явно несчастлив в браке, жену не ругал. Фрэнки, судя по всему, тоже была ему симпатична, так почему бы не поощрить его?

Как-то он выпил даже больше обычного, и, когда вернулся из туалета, Фрэнки заметила у него под носом характерные следы белого порошка.

– Что, Дэн, душа не на месте, да? – спросила она.

Он сказал, что жена задерживается на съемках в Европе. На несколько месяцев. Дэн явно чувствовал себя одиноко, и ей тоже было одиноко. Все парни, с которыми она встречалась, хотели одного – трахнуть ее, а Дэн был человек обходительный. Поэтому она попросила сменщицу ее прикрыть, пообещав потом отработать, и подошла к Дэну.

– Давайте-ка уйдем отсюда, Дэн. Только выпивки и кокаина вам сегодня мало, нужно кое-что еще.

Она отвезла его в приличный мотель в лучшей части города и занялась с ним любовью. И когда он овладел ею, она улыбнулась, уверенная, что Дэн Джексон был ее билетом в светлое будущее.

Автобус остановился возле больницы. Фрэнки поблагодарила водителя, быстро пересекла вестибюль и поднялась на десятый этаж.

Многолетняя опека над младшими детьми подкосила Изабелл, и по жестокой иронии судьбы у нее развилась та же форма рака, которая погубила их мать. Но благодаря Фрэнки ее лечили самыми оптимальными методами.

В данный момент у постели Изабелл находилась медсестра, которая снимала данные мониторов и делала заметки.

– Привет, Руби, – приветствовала ее Фрэнки.

– О, Франческа, можно вас на пару слов? – радостно откликнулась та и, как только они вышли в коридор, продолжила: – Изабелл сегодня чувствует себя неважно – химия не проходит бесследно. У нее была сильная рвота, и теперь она ослабела. Так что не задерживайтесь слишком долго, ладно?

Фрэнки кивнула и, вернувшись в палату, села в кресло у кровати.

Волосы у Изабелл выпали, голову прикрывала шапка-бини. Кожа выглядела бледной и тонкой, как бумага, а губы имели синюшный оттенок. Веки были опущены.

– Hola, cariño mio[11]. – Фрэнки взяла Изабелл за руку, и ее веки дрогнули.

– Hola, hermanita[12], – чуть улыбнувшись, прошептала та в ответ.

– Ты лучше молчи, – сказала Фрэнки.

– Дерьмовый день сегодня.

– Я знаю, просто отдохни сейчас.

Изабелл открыла один глаз.

– Где Алекс? – с беспокойством спросила она.

– С ним все в порядке, за ним присматривает подруга, – солгала Фрэнки.

Узнай Изабелл, что Фрэнки оставила малыша одного, потому что иной возможности увидеть любимую сестру у нее не было, она подняла бы страшную бучу.

– Крепко обними моего племянника, слышишь?

– Обещаю. Мне уйти?

Изабелл смотрела на Фрэнки, ее веки трепетали, силясь оставаться открытыми.

– Пока не уходи, Фрэнки, побудь еще чуток.

Фрэнки тихо сидела, держа сестру за руку, и напевала любимую колыбельную матери «Луна Лунера» о молодом человеке, который просит луну сказать его возлюбленной, что он любит ее.

Когда сестра задремала, мысли Фрэнки снова обратились к Дэну. Она надеялась, что он распахнет перед ней двери, поможет получить роль, за которую заплатят большие деньги, и она пойдет по пути славы. В конце концов, он же сделал это для своей жены. Фрэнки не считала свои притязания необоснованными, она понимала, что ее козырь – сексуальная привлекательность, а не актерский талант, но разве этого мало для «Спасателей Малибу» или «Диагноз: убийство»? Однако все пошло не так, как она планировала. Дэн отказался играть в эту игру. Сказал, что их короткий роман был ошибкой и для него все кончено. Фрэнки не считала себя жестокой, но не без злорадства огорошила его известием о том, что ждет от него ребенка.

Сначала он пошел в отказ, называл ее мошенницей и лгуньей, но Фрэнки взяла паузу и, когда родился Алекс, пришла в восторг от того, что он выглядел копией своего папаши.

Тогда она отправила в офис Дэна в «Бербанк Студиос» посылку, куда положила пластиковый идентификационный браслет из роддома, на котором было указано имя – Александер Родриго Джексон, и увеличенную фотографию их сына с копной каштановых волос и глазами как у Дэна.

Тогда Дэн согласился встретиться с ней наедине, без мальчика.

– Что тебе от меня нужно? – требовательно осведомился он, сжав губы.

Фрэнки поняла, что за фасадом «приличного человека» скрывался обычный мужчина – он с радостью ею воспользовался, а после выкинул, не считая себя ответственным за предсказуемые последствия.

– Мне нужно сто тысяч долларов и главная роль в твоем следующем фильме.

– Смеешься?

– Я серьезно. У меня на быстром наборе журналист из «Нэшнл Инквайрер», и я готова поделиться с ним подробностями.

Роль он ей не дал, но отступные заплатил.

Фрэнки хотела на этом успокоиться. Если не сорить деньгами, их хватит на годы или по крайней мере настолько, чтобы дать сыну достойный жизненный старт. Изабелл обожала племянника и настояла на том, чтобы нянчиться с ним. Так они стали жить вместе счастливой маленькой семьей, и это продолжалось ровно до тех пор, пока Изабелл не стало плохо. Тогда они узнали, что у нее рак, и это изменило все. Когда врач сказал Фрэнки, что без химиотерапии сестра сгорит за несколько месяцев, она спустила все подчистую на оплату медицинских счетов. А когда деньги закончились, позвонила Дэну и потребовала еще сто тысяч.

Дыхание Изабелл стало глубже, грудь поднималась и опускалась более ритмично. Фрэнки встала, надела куртку и, поцеловав сестру в лоб, сказала:

– Те amo, pequeña madre[13].

«Маленькая мама» – так она всегда называла Изабелл.

Было уже восемь часов, до прибытия автобуса оставалось десять минут, но на пути к лифту Фрэнки увидела врача. Он был совсем молодой, лет тридцати, и Фрэнки всегда казалось, что он немного похож на Джорджа Клуни в «Скорой помощи».

– Добрый вечер, Франческа, у вас есть минутка?

– Ммм, здравствуйте, доктор Скотт, вообще-то я тороплюсь…

– Я вас долго не задержу. Просто хочу сказать, что лечение вашей сестры дает хороший результат. Мы сделали несколько снимков и уверены, что рак уменьшается.

Фрэнки почувствовала, как забилось сердце.

– Замечательно! Значит, она скоро сможет вернуться домой?

– Мы ведь уже говорили, это очень агрессивная форма рака. Потребуются месяцы лечения, прежде чем мы сможем с уверенностью говорить о ремиссии.

Лицо Фрэнки помрачнело.

– Но ведь это хорошие новости, да?

Доктор кивнул.

– Это так… пока вы можете продолжать лечение. Оно ультрасовременное, но очень дорогое.

Фрэнки нахмурилась.

– Я же говорила, что о деньгах не нужно беспокоиться. Я ведь нашла их, разве нет?

– Да, Франческа, но нам потребуется еще…

Фрэнки вздернула подбородок.

– Деньги для нее я найду, чего бы это ни стоило. Это стопроцентно. Послушайте, док, мне нужно бежать.

– Конечно. До свидания, Франческа.

Фрэнки пронеслась мимо лифта и бегом помчалась вниз по лестнице. Доктор Скотт посмотрел ей вслед и покачал головой. Лечение рака может обойтись в сотни тысяч долларов. Он понятия не имел, откуда у Фрэнки средства на лечение сестры, – не его дело задавать подобные вопросы. Систему здравоохранения в США едва ли можно назвать справедливой, и пустое любопытство ни к чему хорошему не ведет. Врач надеялся на то, что раз сестра Изабелл нашла деньги один раз, то сможет сделать это снова.