Но на ум не приходило ни единого примера, когда Руби пользовалась бы волшебством в каждодневной жизни или даже во время ритуалов.
– Нет, погодите… – Урсула растерянно качает головой. – И все же я уверена… – Но, увы – она приходит к тому же выводу, что и Квини.
Видя ужас в глазах Урсулы, Руби обходит диван и берет подругу за руки.
– Не вспомнила, и не надо. Стоит ли убиваться по этому поводу. – Она оборачивается к остальным ошеломленным сестрам: – Пожалуйста, не расстраивайтесь. Я здорово поднаторела, держа вас в неведении. – Она смотрит на Урсулу. – У каждой из нас свой собственный ресурс, и свой я трачу на метаморфозы, не оставляя ничего. Таков был мой выбор.
Квини и в голову не приходило, что их колдовские чары могут иметь какие-то ограничения. Ведь их дар всегда был прямо здесь, на кончиках пальцев. Да, случались неприятные моменты, когда они с чем-то не справлялись в полную мощь. Но Квини всегда знала, что по венам ее бежит колдовская кровь, чувствовала это характерное потрескивание в воздухе. Магия никогда не затихала в ней, и даже странно представить, что когда-то она иссякнет.
– Но разве ты не будешь скучать по своим превращениям? – спрашивает Урсула.
– Может, и так, – соглашается Руби. – Но это всего лишь небольшая шалость, забава, фокус, которыми я вас развлекала, когда мы были моложе. – Она грустно улыбается, и сестры тоже улыбаются, вспоминая лучшие времена, когда все в этой жизни казалось проще. – Но я больше не хочу быть кем-то другим.
– А нельзя как-нибудь передать тебе наши магические силы? – спрашивает Урсула и поворачивается к Квини: – У нас ведь имеется излишек, нам столько не надо каждый день, и мы могли бы поделиться с Руби. В гримуаре не найдется подходящего заклинания? Или, может быть, ты придумаешь какое-нибудь устройство?
Квини призадумалась, но Руби оборвала ее размышления словами:
– Нет, Урсула, я отказываюсь заимствовать ваши силы. – Грустно покачав головой, она отпускает руки Урсулы. – Это в ящик можно бросить милостыню, а я – живой человек.
– Но ведь…
– Вот скажи, разве ты меня разлюбишь, если я вдруг перестану быть ведьмой? – На глазах у Руби выступили слезы. – Неужели такое возможно?
– Конечно же нет!
– Тогда зачем навязывать мне то, что мне совершенно не подходит?
Урсула разевает рот как рыба, не в силах придумать хоть какой-то ответ.
– Я точно знаю, чего хочу, – твердо и спокойно говорит Руби. – И я это сделаю, даже если вы откажетесь мне помочь. – Она издает протяжный вздох. – Ты вовсе не обязана участвовать в моих планах, Урсула, но я все решила для себя, и тебе придется относиться к этому с должным уваже– нием.
Квини встает с места и направляется к сестрам, к ней присоединяются Тэбби и Айви с Иезавель. И вот так они стоят все вместе – Руби с Урсулой посередине, а вокруг них остальные. А потом и Руби с Урсулой становятся в общий круг, и все стоят в обнимку, тронутые торжественностью момента.
– Обещайте, что не перестанете любить меня, даже если я уже не буду ведьмой, – говорит Руби со слезами на глазах.
– Мы всегда будем любить тебя, – клянется Квини.
39
39
Через два дня после праздника в честь Табиты ведьмы поместья Муншайн, стоило забрезжить рассвету, собрались на кухне. Целый день они приходили в себя, в воскресенье убирались, но до сих пор в доме повсюду остаются следы недавнего веселья. Между половицами мерцают блестки конфетти, на полу в углах застыли лужицы свечного воска, а на разделочном столе осталось множество тарелок с угощением и бутылок с недопитым вином.
Все потребовали провести традиционное гадание, уповая на то, что коллективная энергия принесет удачу. Урсула приготовила карты и хрустальный шар, чайник уже закипал, чтобы начать с гадания по чайным листьям.
Для этого Айви принесла специальный сбор, выращенный в оранжерее. Урсула попросила Руби выбрать чашку по своему вкусу, потом травы заварили кипятком, немного обождали. Когда чай остыл, Руби выпила его, оставив на дне совсем немного, и Урсула приступила к ритуалу кружения. Затем она перевернула чашку, опустив ее на блюдце, вернула чашку в исходное положение и начала изучать расположение листьев на стенках чашки.
– Хм, – бормочет она.
– Что? – спрашивает Квини.
– Ну, что там? – вскрикивает Руби.
Урсула щурится, вглядываясь в полученную комбина– цию:
– Не могу увидеть четкого ответа.
Тогда Квини снимает с носа Айви очки и передает их Урсуле:
– Надень, может, это поможет.
Хмыкнув, Урсула возвращает очки Айви.
– Мне это не нужно, Квини, – говорит она. – Просто листья дают противоречивое предсказание.
– В каком смысле?
– В ближайшем будущем я вижу одновременно успех
– Спасибо, что хоть успех проглядывается, – говорит Руби. – Ведь это же хороший знак, разве нет? – Она обводит взглядом сестер в поисках поддержки. Иезавель протягивает руку и подбадривающе сжимает ее плечо.
Нет, Урсула ни в чем не уверена, но ведь Руби ждет ответа, и тогда Урсула пододвигает к себе хрустальный шарь из аметиста. Сестры знают, что во время гадания следует сохранять молчание, поэтому все затихли, позволяя Урсуле сосредоточиться. В двух каминах потрескивают дрова, комнату заполняет аромат жасминового чая, но, погруженная в себя, Урсула ничего этого не замечает, уставившись на переливчатый фиолетовый шар, который служит проводником в высшие сферы сознания.
Прошло пять томительных минут. Урсула продолжает глядеть на шар, а ведьмы выжидающе глядят на нее. Наконец Урсула моргнула и покачала головой.
– Что там? – тревожным шепотом спрашивают Квини и Руби.
– Опять два противоречивых посыла.
Все расстроенно вздыхают.
– Лучше довериться картам, – говорит Урсула. – Остальное можно отложить.
Поскольку этот день посвящен Руби, Урсула протягивает ей карты в мешочке из лилового шелка.
– Ты знаешь, что делать, – говорит она.
Конечно же, Руби знает. Она гадала сотни раз, спрашивая у карт, вернется ли, раскается ли ее неверный возлюбленный, а может, ей суждено повстречать еще более загадочного или более бессовестного ухажера. Руби берет в руки мешочек, закрывает глаза и мысленно формулирует свой вопрос, а затем, вложив в слова всю свою отчаянную надежду, произно– сит:
– Удачно ли пройдет ограбление?
Затем Руби достает из мешочка карты (они большего размера, чем обычные), неловко перетасовывает их, вытаскивает восемь карт и неохотно протягивает их Урсуле. При этом лоб ее покрывается потом, от волнения лицо становится серым.
Пока Урсула переворачивает карты и раскладывает их по правилам гептаграммы, Руби отворачивается и начинает нервно ходить от одного камина к другому.
Квини стоит за спиной Урсулы и пытается заглянуть ей за плечо, но та рычит:
– Отодвинься и не мешай.
Драматично всплеснув руками, Квини выпрямляется, но Урсула все равно чувствует на шее ее горячее дыхание. Все глядят на карты, давно знакомые картинки, словно в семейном альбоме. Эти карты они видели сотни раз, но не обладают даром ясновидения. Поэтому ведьмы кидают взгляды на Урсулу, ожидая ее вердикта.
В какой-то момент, сделав расклад, Урсуле хочется соврать. Мол, сегодня – неблагоприятный день для ограбления. Но ясно же, что Руби все равно не отступится. Недельная выставка в местном музее Ротшильдов подошла к концу, и эта ночь последняя, а потом коллекцию увезут.
Если не провернуть это дело сегодня, Руби полетит в другой город, а потом снова и снова, пока дело не закончится успехом. Поэтому, изучив карты, Урсула объявляет:
– Будет парочка небольших осложнений, но мы справимся.
Издав победный клич, Руби бросается к сестрам, и все обнимаются.
И никому даже в голову не приходит, что Руби неверно сформулировала свой вопрос.
40
40
Айви наколдовала бурю точно в назначенное время – после заката и через полчаса после закрытия музея. Извилистые молнии разрывают ткань небесного пространства, и оно буквально трещит по швам. Окна музея сотрясаются от раскатов грома: кажется, это призраки банши [86] колотятся в стекла, требуя, чтобы их впустили. Застучали дробью тяжелые капли дождя. Иезавель стоит на углу здания музея в одной шубе, под которой почти ничего не надето.
Разумеется, шуба – из искусственного меха, Табита и не допустила бы иного, а вот нагота Иезавель – самая что ни на есть натуральная. Это она так подготовилась для встречи с охранником Джимми, уроженцем Бронкса. Джимми очень похож на брутального актера Роба Лоу [87], на которого Иезавель постоянно натыкалась в журналах о знамени– тостях.
Сегодня у них будет третье свидание, предыдущие два Иезавель устраивала в порядке
Новыми деталями в сегодняшнем представлении стали, разумеется, буря, а еще какой-то непонятный юноша, зависающий возле дверей. Его шляпа надвинута на лоб, в руках газета, которую он пытается читать под дождем. Иезавель не нужны свидетели, это слишком рискованно, поэтому она стоит и ждет. И лишь когда юноша засовывает газету в карман и переходит улицу, Иезавель спешит к дверям.