– Да, все порядке. – Он поднял руку в знак приветствия.
– Ищете что-то?
– Нет. Хотя… да, вроде того. Видите ли, в этом доме жила когда-то жена. Всегда вспоминаю, когда прохожу мимо.
– Ах, вот что. Когда она уехала отсюда?
– Мы поженились в 69-м. Но ее мать оставалась здесь до 70-го или 71-го, до своей смерти.
Женщина кивнула.
– Войдите, если хотите, посмотрите.
– Нет, нет, это ни к чему. Извините за беспокойство.
– Никакого беспокойства. Не стесняйтесь. Только смотрите не споткнитесь о детские вещи.
– Спасибо. Вы очень добры.
Внутри дом изменился до неузнаваемости. Теперь он был ярким, пестрым и шумным. Здесь жило счастье. Артур представил, как они с Мириам чинно сидят в креслах по обе стороны камина, и миссис Кемпстер, пощелкивая вязальными спицами и с гордостью демонстрируя шишковатый палец, занимает позицию между ними. Стены тогда были коричневыми, на полу лежал прохудившийся ковер. В камине горел уголь, и у сидевшего близко к огню песика от жара дымился мех.
– Знакомо? – спросила женщина.
– Вообще-то нет. То есть расположение комнат то же, но все другое, современное. Другая атмосфера, дух счастья.
– Денег у нас немного, но мы стараемся как можем. Здесь неплохой вид, хотя той женщине на почте мы не нравимся. Понимаете, я живу с партнершей. Что еще хуже в ее глазах, так это то, что мы разных рас.
– Вера не отличается широтой взглядов. Ей нравится сплетничать.
– Ох, не говорите. Эта женщина знает все новости, которые того заслуживают.
Артур прошел в кухню. Здесь все было белое, кроме желтого обеденного стола. У миссис Кемпстер кухня была темная, негостеприимная, со скрипучим полом и постоянным морозящим сквозняком из-под задней двери. И здесь тоже не осталось ничего знакомого. Он поднялся наверх и, остановившись на площадке, заглянул в комнату, бывшую когда-то спальней Мириам. Ярко-красные стены, двухъярусные кровати, много мягких игрушек и пестрая карта на стене. Секунду он смотрел на нее, а потом в памяти что-то шевельнулось.
Только однажды миссис Кемпстер позволила ему побывать наверху – чтобы починить ножку кровати. Она считала своим долгом держать молодых людей в поле зрения, дабы они не убежали наверх и не занялись чем-то непотребным. Каждый раз, когда появлялась необходимость воспользоваться туалетом, Артуру приходилось выходить во двор.
Для ремонта с собой он принес отвертку, шурупы и банку с маслом и, оказавшись наверху, не устоял перед искушением заглянуть одним глазком в комнату Мириам. На кровати лежало лоскутное одеяло. На деревянном стуле сидела кукла. А на стене, примерно на том же месте, что и теперь, висела карта. Поменьше размером, выцветшая, с загибающимися уголками.
В то время присутствие карты показалось ему странным. Мириам никогда не говорила ни о каких путешествиях или желании побывать в других странах. Теперь Артур вспомнил, что заметил три воткнутые в карты булавки с красными головками. Движимый любопытством он вошел в комнату. Булавки заметно выделялись на фоне блекло-зеленых континентов.
Он даже коснулся их пальцем, предположив, что либо жена интересуется географией, либо карта не ее. Одной булавкой была помечена Великобритания, другой – Индия и третьей – Франция.
Артур поставил на место ножку и даже сел для верности на кровать – убедиться, что она не рухнет вместе с миссис Кемпстер, – после чего, довольный сделанной работой, собрал инструменты и спустился вниз.
Он никогда ни словом не упомянул о карте в разговорах с женой, чтобы не показаться излишне любопытным. Эпизод этот, списанный за своей полной незначительностью, лежал с тех пор в архиве памяти. Теперь Артур уже знал, что Мириам жила в Лондоне и какое-то время провела в Индии. Интересно, не бывала ли она также и во Франции?
Заглянув на секунду в главную спальню, он уже приготовился услышать у себя в голове голосок, утверждающий, что мать Мириам определенно звали Перл. Но нет, никакой голос ему не явился. Когда Мириам после смерти матери перебирала ее вещи, свидетельства о рождении там точно не было, да и семейных фотографий лишь несколько.
С именем помочь ему мог только один человек. Тот, кто знал в Торнэппле всех и вся. Этим человеком была почтмейстер Вера.
Внизу Артур поблагодарил хозяйку и направился к зданию почты. Открыв тяжелую дверь, он услышал шумный вздох Веры. Его нога не переступала этот порог с тех пор, как он резко оборвал попытку Веры разузнать у него про Бернадетт. Двигаясь по кругу, Артур понемногу набирался решимости. Он снял с полки маленький рулон скотча, тюбик мятных конфеток Polo, пакетик багажных бирок и благодарственную открытку с изображением собачки в праздничном колпаке для Майка и еще одну, с котом, – для Грейстоков. Все это время он чувствовал на себе пронизывающий взгляд Веры. Собрав пригоршню покупок и не найдя больше ничего, что могло бы пригодиться, он подошел к прилавку. Вера подняла стеклянную перегородку. Беря каждый предъявленный предмет, она подолгу рассматривала его, проверяла цену и щелкала кнопками калькулятора.
– Чудесный денек, – заметил Артур, пытаясь завязать разговор.
Вера фыркнула и медленно моргнула, демонстрируя неприступность.
Он сглотнул.
– Я тут заглянул в дом, где когда-то жила моя жена. Номер 48. Хозяйка сказала, что вы о местных знаете все.
Вера потыкала пальцем в калькулятор.
– Да. Дом не узнать. Столько лет прошло. Мириам была тогда совсем еще молодой.
Губы Веры дрогнули, словно им не терпелось вступить в разговор. Тем не менее она поднялась и отошла проверить цену скотча на полке. Вернувшись с оранжевой этикеткой, она пришлепнула ее к столу.
– Вы, должно быть, многое повидали за эти годы. Занимать такую должность и быть важной частичкой сообщества – большая ответственность и особая привилегия. Боюсь, я был довольно резок, когда заходил сюда в последний раз. Я все еще не могу оправиться после смерти Мириам… ну, вы понимаете.
Артур опустил голову. Бесполезно. Вера не желала с ним разговаривать. Он все испортил.
– Прекрасная была женщина, ваша жена.
Он поднял голову. Губы Веры снова сомкнулись.
– Да, вы правы.
– Как и ее мать.
– Так вы знали ее?
– Они с моей матерью были подругами.
– Тогда, может быть, вы мне поможете. Я пытаюсь вспомнить, как звали миссис Кемпстер. Не Перл ли?
– Да, именно так ее и звали. Помню, как моя мать усадила меня однажды и сказала, что произошло два важных события. Во-первых, что Мэрилин Монро нашли мертвой, а во‑вторых, что Перл Кемпстер поселила в доме своего кавалера, не получив еще развода.
– Так Мэрилин Монро умерла ведь в 1962 году?
– Правильно.
– У вас хорошая память.
– Спасибо, Артур. Серое вещество должно работать. Тот кавалер Перл, он был плохим человеком, вот только она этого не понимала. Неудивительно, что бедняжка Мириам так сбежала.
– Вы и об этом знаете?
– Конечно. Молодая женщина видит, как ее родители расстаются, а потом мать приводит в дом бойфренда-грубияна. Полагаю, именно поэтому Мириам последовала за тем доктором, у которого работала, когда он вернулся в Индию. Зачем еще тебе ехать в такую даль, на чужбину?
Артур моргнул. Многое вдруг прояснилось и предстало в новом свете. Неудивительно, что миссис Кемпстер вечно была такая недовольная. Она пережила развод, ее дочь сбежала за границу да еще неверный любовник. Столько всего свалилось.
– Спасибо, Вера. Вы очень мне помогли.
– Всегда пожалуйста. – Она поправила на носу очки в черепаховой оправе. – Вы-то думаете, что я стою здесь и сплетничаю целыми днями?
– Я, э-э…
– Так вот, это неправда. Я говорю с людьми о том, что они знают, с чем они знакомы. Почтовое отделение – это общественный центр. Для деревенской жизни это важно.
– Я понимаю. Еще раз спасибо. – Он чувствовал себя неловко из-за того, что воспользовался услужливостью Веры.
Повернувшись к выходу, Артур обнаружил вокруг себя небольшой полукруг пенсионеров. Наклонив головы под разными углами, они прислушивались к разговору. Ему вспомнился фильм о зомби, который как-то поздно вечером показывали по телевизору. В нем собравшаяся нежить нацелилась на своих жертв, готовясь съесть их мозги. Но, конечно же, он был не прав. Эти люди были просто одиноки, как и он.
– Привет. – Он поднял руку. – Приятно видеть вас всех вместе. Мы тут мило поболтали с Верой. Можно протиснуться? Благодарю вас. Спасибо.
Артур вышел на улицу. Из-за туч уже выглянуло солнце. Он разгадал тайну еще одного шарма. В ней не было ничего предосудительного. Возможно, и за другими не стоит ничего особенного, не таятся другие любовники, не скрываются вопросы, вызывающие тревогу и беспокойство. Ему определенно полегчало.
– О, привет, Артур. – Бернадетт заметила его с другой стороны улицы и помахала рукой. Вместе с Натаном они перешли через дорогу. – Вы только посмотрите на себя. Побывали в Грейсток-Мэнор и заделались путешественником. Вас уже не остановить. Прямо Майкл Пейлин какой-то.
Артур улыбнулся.
– Я заходила к вам сегодня с пирогом. Тот милый мужчина с газонокосилкой, напротив, сказал, что вы ушли. Так что пирог я отдала миссис Монтон.
– Извините. Мне бы следовало предупредить вас.
– Не нужно ничего объяснять, Артур. Я вам не опекун. Просто приятно видеть вас на улице, вот и все.