Что предложить для утешения? Артур знал, сколько эмоций и воспоминаний может быть связано с ювелирным изделием.

– Сочувствую. Позволь оставить тебе немного денег за ночлег.

– Мне они не нужны. Я в подачках не нуждаюсь. – Майк поднял и уронил подушку. – Где моя чертова флейта?

– На книжной полке.

– Да. Хорошо. Спасибо. – Он сунул ее в карман, взял поводок с кофейного столика и завязал бантом на шее у Люси. Она покачала головой, а затем посмотрела на Артура.

– Я не пойду с тобой сегодня. – Он погладил ее по загривку. – Ты с Майком.

Они быстро выпили кофе, съели по тосту и вместе вышли из квартиры. Атмосфера изменилась, прежняя легкость улетучилась. Артур чувствовал, что, возможно, обидел молодого человека, и не хотел усугублять ситуацию.

Майк запер дверь, и они спустились по бетонной лестнице.

– Ну вот и все, – бесстрастно сказал Майк. – Дальше вы уж сами. Напротив, через дорогу, автобусная остановка. 87-й доставит вас на вокзал Кингс-Кросс.

– Спасибо. Уверен, что я ничего не могу тебе дать?

Майк покачал головой.

– Мне ничего не надо. Было приятно познакомиться. Увидимся. – Он повернулся и зашагал по тротуару.

Артур смотрел ему вслед. Они вместе получили определенный опыт. Нельзя расстаться вот так просто. Друг восстановил его доверие к людям.

– Майк! – крикнул он.

Майк обернулся, нахмурив брови.

– Да?

– Спасибо за все.

– Никаких проблем. Теперь не заблудитесь. Никаких разговоров с незнакомыми людьми. И не забывайте – во всем есть светлая сторона. Эти шармы могут принести вам удачу.

Цветок

Цветок

Следуя инструкциям Майка, Артур благополучно сел в автобус и доехал до вокзала Кингс-Кросс. Всю обратную дорогу домой он проспал и проснулся, лишь когда чья-то костлявая рука похлопала его по плечу.

– Прибываем в Йорк, – сказал старик с бровями, напоминавшими белые перья. – Вы здесь выходите?

Артур благодарно кивнул. На вокзале он купил бутылку воды в торговом автомате, поплескал на ладонь и ополоснул лицо. И пусть прогнать усталость не получилось, он уже ощущал знакомое волнение.

Выйдя на привокзальную площадь, Артур некоторое время просто смотрел на подъезжающие и отъезжающие такси и людей, спешащих на поезд и встречающих родственников, любимых и друзей. Как же приятно вернуться в родные края, где все близко и знакомо. Ему так хотелось поскорее оказаться в своем доме, увидеть Фредерику и выпить чашечку хорошего чая. Но к такому варианту он был пока не готов. Другое желание перевешивало первое – узнать все, что можно, о матери Мириам.

Отклонившись от прямого маршрута, Артур прошел через центр Торнэппла. Ему требовалось некоторое время, чтобы все как следует обдумать. События последних нескольких дней перемешались в голове, и он хотел поразмыслить над ними.

Он выяснил, где побывала Мириам во время своих приключений, кого она знала. Но почему она ушла? Уроженцы Торнэппла редко отклонялись от накатанной колеи: они женились или выходили замуж, заводили детей и оставались в деревне.

Увлекла ли ее возможность пожить в поместье с тиграми или этот вариант был для нее временным неудобством на пути к чему-то другому? Знала ли она, что представляет из себя Франсуа де Шоффан, или он был любовью всей ее жизни? Улыбнулась ли ее суровая мать, передавая дочери подвеску-цветок? Разделили ли мать и дочь тот нежный момент? Наверное, этого уже не узнать.

В последние дни Артур узнал и кое-что новое о себе. Он не ожидал, что поведет себя так храбро в столкновении с тигром. Смертельную опасность он воспринял как нечто обыденное и не закричал, не ударился в панику, что было ожидаемо. И он пережил ночь в чужом поместье, обошелся без зубной пасты и пижамы. Еще днем ранее при одной мысли об отступлении от устоявшегося распорядка на лбу у него выступили бы капельки пота.

Он дал совет незнакомому человеку в кафе и, когда говорил, вовсе не чувствовал себя глупым стариком, каким давно себя считал. Он предстал перед бывшим любовником жены, не уклонившись от встречи, хотя мог бы уйти, и попытался помочь Сесилии. Его удивила та открытость, с которой он принял недавнего наркомана и его собаку. Совсем недавно он и не догадывался, что обладает этими качествами. Он обнаружил в себе силу и глубину, о которых не подозревал, и эти открытия пришлись ему по душе.

Эти люди и события пробудили желание. Не в смысле похоти или страсти, а как реакцию на других. Желание помочь нуждающимся в помощи. Желание жить проснулось, когда на него напал тигр. И когда полосатый зверь стоял над ним, он думал о будущем, а не о прошлом.

Все это было полностью противоположно тому состоянию, в котором он пребывал после смерти Мириам, когда ему хотелось лечь ночью в постель и не просыпаться. Когда он планировал отправить письмо Терри, соседу через дорогу, чтобы тот пришел и обнаружил его мертвым.

Раньше он не давал себе труда подумать, как живут другие люди. В его представлении вся страна жила в домах, похожих на его собственный, с такой же планировкой. Вся страна вставала по утрам в одно и то же время и исполняла каждодневные обязанности, как это делал он. Он читал в газете о телевизионных реалити-шоу, следивших за людьми в их повседневной жизни, и думал, как она скучна, не понимая, что их действительность сильно отличается от той, в которой существует он.

Теперь он обнаружил отличия и разнообразие. У людей были собственные позолоченные клетки, как у Сесилии, заботящейся о человеке, которого любила всего несколько месяцев и который стал затем чужим. Он думал о лорде и леди Грейсток, вызывающих друг друга звонком. В сравнении с ними его жизнь казалась такой же серой, как кардиганы в гардеробе Мириам. Когда-то он оглядывался и видел все в цвете – небо, песок, одежду жены. С каждым открытием цвет его воспоминаний тускнел, сливаясь в мутное смешение оттенков. Он хотел остановиться, повернуть время вспять, положить коричневые замшевые ботинки Мириам в благотворительный пакет, не сунув предварительно руку внутрь. Тогда он пребывал бы в неведении, оставался тихим вдовцом, смотрящим на свою семейную жизнь сквозь розовые очки. Думающим, что все было идеально.

Вот только на самом деле было не так. Теперь он это знал. Двое его детей, которые отдалились от него. Да, он слышал беспокойство и любовь в голосе Люси, когда они разговаривали, но она держалась на расстоянии. Он не был пока готов рассказать ей о браслете. Она тоже скрывала что-то от него; он чувствовал это. Когда он время от времени звонил Дэну, то слышал шум и суету семейной жизни. Без Мириам им не удалось найти общий ритм.

Нужно восстановить хотя бы какой-то контроль. Он взял на себя ответственность за браслет, взял обязательство раскрыть его тайны. То же самое нужно сделать и в отношении семьи. Найти корни причины, из-за которой нарушилась их тесная связь, и снова собрать их вместе.

Он чувствовал себя семенем, брошенным в поле на залежную землю, но, вопреки всему, семя пустило корень, пробивающийся сквозь твердую почву. Зеленый росток уже проглядывал, так пусть он поднимается и крепнет. Еще недавно листья Фредерики клонились и увядали, но благодаря его заботам ожили и посвежели. То же самое он должен сделать для себя.

Он ощутил в себе бесстрашие и мужество.

Решив, что должен поблагодарить Майка за все его заботы и хлопоты, Артур направился к почтовому отделению. Чтобы купить благодарственную открытку, он рискнул бы проникнуть во вражеский тыл.

На двери маленького красного здания его ждала табличка «Закрыто на ланч». До половины второго. Артур знал, что Вера стояла у двери и с превеликим удовольствием переворачивала табличку «Закрыто» ровно в 12:25. Опоздавшие могли сколько угодно дергать за ручку, но не могли войти. До открытия оставалось еще пятнадцать минут, и Артур прошелся взад-вперед по неровной мостовой. Несколько пенсионеров ждали неподалеку. Улица была застроена одинаковыми каменными коттеджами. В одном из них, с красной дверью, жила когда-то Мириам. Теперь его занимала молодая семья – две женщины и их дети. Поговаривали (он узнал об этом, ненароком подслушав Веру), что они оставили ради этого своих мужей.

Мириам была единственным ребенком в семье, и ее мать всячески оберегала дочь. Артур пытался расположить к себе миссис Кемпстер – следил за тем, чтобы его ботинки были начищены до блеска, приносил торт и часами терпеливо выслушивал историю о том, как когда-то ее палец попал в механизм станка на хлопчатобумажной фабрике. Они с Мириам украдкой переглядывались и улыбались всякий раз, когда она начинала: «Я рассказывала тебе о своем несчастном случае?»

На свадебных фотографиях счастливые новобрачные, прижавшись щека к щеке, с улыбками смотрели в будущее. Миссис Кемпстер, с прижатой к груди объемистой сумкой и поджатыми губами, как будто съела несвежий шербет, выглядела словно с другой фотографии.

При переезде все ее пожитки поместились в багажном отделении небольшого фургона. Она всегда была в высшей степени бережливой. Возможно, что именно тогда Мириам и получила от матери шарм, хотя Артур ни разу не слышал, чтобы жена упоминала об этом.

Пройдя чуть дальше по улице, он остановился перед домом 48. Дверь открылась, и на крылечко вышла женщина.

– Все в порядке? – спросила она с улыбкой. На ней был топик без лифчика, черные, завитые волосы перехвачены фиолетовым шарфиком, смуглая кожа напоминала цветом кофе. Выкрутив на верхней ступеньке белье, она растрясла его и снова посмотрела на Артура.