– Ох, я так и делаю. Скажу Джоэлу, что обо всем знала. Извинюсь, все закончится, и он улетит домой, – сказала Талли. Еще не хватало, чтобы Джоэл узнал, что это происходило за ее спиной.

– Тебе необязательно это делать. Я наберусь мужества и извинюсь.

– Нет, не извинишься. Я обо всем позабочусь, – сказала она, представляя, как где-то там за стеклом и бетоном больничного корпуса ходит Джоэл. – И, значит… ты все время притворялся, весь уик-энд?

– Нет, Талли. Я не притворялся весь уик-энд.

* * *

Рай шел следом за Талли по лестнице, по направлению к ожоговому отделению. Она не просила и даже не оглянулась, пока не остановилась возле огнетушителя в стеклянной коробке на стене.

– Послушай. Это было не просто так для меня… что произошло между нами. Что я пустила тебя к себе в спальню. Я так не делаю. Никогда не делала с тем, с кем только что познакомилась… с кем не состою в отношениях, – призналась Талли. В ее сознании вспыхивали картины его рта на ней там, в спальне. Вина, и стыд, и возбуждение в равных долях. Его обнаженное тело – не так уж отличавшееся от ее любимого Давида – его запах, его вкус.

– Талли, и для меня это было не просто так. Правда, – приложив одну перевязанную руку к груди, сказал Рай.

– Я даже не знала твоего настоящего имени. Даже не знала, кто ты. Ты мог бы мне сказать правду, и я бы приняла ее. Жаль, что ты мне не рассказал, – произнесла она. Лицемерные слова застревали у нее в горле, Рай протянул к ней руки. – Не надо… – сказала она, отвернулась и открыла дверь в коридор. Надо было как-то справиться с растерянностью, и она пошла в туалет, чтобы приложить к шее влажное холодное полотенце.

– Джоэл, могу я с тобой поговорить? – отыскав его, спросила Талли. Он сидел в коридоре, листал телефон, она стояла над ним.

– Я только что пообщался с твоим папой… было забавно. Ну то есть убить он меня не убил, но заявил, что ожидал увидеть здесь кого угодно, только не меня. Я ответил, что никогда не перестану беспокоиться о вашей семье и о тебе, – объяснил Джоэл.

– А Лионела видел?

– Да-а. Разговаривал с ним и с Зорой. Твой папа ушел, но потом вернется вместе с Глори. А твоя мама с Конни тоже вышли. Мама, кстати, сказала, что я все же козел. Она сказала, что если я прилетел, чтобы еще сильнее разбить тебе сердце, то чтобы катился к чертям. Приятно сознавать, что она не изменилась. И Ривер подрос, я… – сказал Джоэл и замолчал. От того, что Джоэл так много знал о ее семье, знал, как зовут мамину подругу и что заметил, как за год подрос Ривер, у нее бурлила кровь. Она почувствовала дурноту, но ведь она никогда не теряет сознание. Головокружение пройдет, как проходило всегда, и оставит ее в покое. Джоэл смотрел на Рая, оба молчали.

– Мне нужно с тобой поговорить, – собравшись с мыслями, сказала Талли.

Джоэл поднялся, Рай сел на его место. Где-то в глубине души Талли волновалась, что Рай сбежит, хотя и обещал не уходить, не предупредив ее. Можно ли еще на это рассчитывать? Она оглянулась на него и вместе с Джоэлом исчезла за углом.

* * *

– Здесь нормально, – сказала Талли, когда Джоэл уселся на стул в коридоре. Она села через одно сиденье от него, оставив между ними пространство, которое вполне могло быть длиной в миллион километров. – Джоэл, те мейлы – розыгрыш. Детский сад. И я прошу прощения. Рай, пьяный, пошутил что-то насчет мейла тебе как бы от меня. А я, обнаружив, что он это сделал, не остановила его. Это была дурацкая затея, и зашла она слишком далеко. – Она смотрела на бывшего мужа и качала головой. – Не могу даже поверить, что ты здесь. Но пойми меня правильно. Это вполне на тебя похоже. Думаю, что ты прилетел по доброте душевной, ведь я знаю, как ты любишь Лионела…

– Розыгрыш? Но ты терпеть не можешь розыгрыши, – загоготав, сказал Джоэл. – Правда, что ли? – Казалось, прошла целая минута, пока он изучал ее лицо.

– Это правда, и я прошу прощения. Это было очень глупо, – сказала она.

– Погоди-ка. Что ты получила в итоге?

– У меня были вопросы… и ты на них ответил.

– А почему сама не спросила? Почему поручила этому парню? Что-то я совсем запутался, – сказал Джоэл.

– Он разозлился, когда я рассказала, что между нами произошло, и я позволила ему говорить от моего имени потому, что он мог при этом не сдерживаться. Писать самой было бы слишком тяжело и сложно…

– Парень несколько лет назад постоянно мелькал в новостях. Это была жуть какая-то, что с ним случилось. После всего пережитого он мог вообще оказаться невменяемым. Терапия это или нет, ты, Таллула, нарочно окружаешь себя ненормальными, которые высасывают из тебя все соки, – сказал он.

– Невменяемым его не назовешь. Ты считаешь, я окружаю себя ненормальными – что, кстати, звучит ужасно – а я думаю, ты всегда в поисках чего-то новенького. Новой работы, нового штата, новой жены… все у тебя хорошо, пока не наскучит, так ведь? Тебе всегда чего-то не хватает!

– Это неправда, – мягко сказал Джоэл и покачал головой. Талли его обидела, но сожалела лишь самую малость.

– Джоэл, не собираюсь с тобой здесь ругаться. Мне нужно жить дальше. – Она вытянула руки к нему и оттолкнула от себя чуждую энергию. Пусть держит при себе. Она ему больше не жена, о нем ей больше волноваться не нужно.

– Да-а… тебе нужно жить дальше, но ты по-прежнему заходишь в мой аккаунт на Фейсбуке. Так-так-так. Понятно, – сказал он. Его тон, их ссоры, как он был готов броситься на нее в полную силу – все это навалилось на нее и сбило бы с ног, если бы она уже не сидела.

– Ты, Джоэл, вполне охотно тратил время на ответы мне, когда мог проводить время с женой и ребенком, – сказала Талли.

– Ах, вот оно что. Обвиняешь меня в пренебрежительном отношении?

– Подумай хорошенько. Ты действительно хочешь задать мне этот вопрос?

– Обвиняешь меня в некорректности? В тех мейлах не было абсолютно ничего некорректного, – сказал Джоэл.

– Я больше ни в чем тебя не обвиняю, Джоэл. Для нас все это осталось в прошлом.

– Хорошо, потому что ты со своим бойфрендом…

– Слушай, хватит. Я не знаю, насколько это серьезно. И пока иногда встречаюсь и с Нико. Погоди-ка. Тебя ведь это больше не касается! Зачем я тебе все это рассказываю? – сказала она, почувствовав сильнейшее желание оградить Нико от всего этого. Она не хотела говорить с Джоэлом о Нико, это уж точно. Нико был ее, и она не желала, чтобы Джоэл попытался омрачить, пусть даже частично, его место в ее сердце.

– Подумать только. Никодимас Тейт. Ну вот где ты и хотела оказаться с самого начала, не так ли? И молодец, что вернулась в исходную точку, – хмуря брови и кивая, сказал Джоэл.

– Иди ты к черту, Джоэл. Ты пережил кризис среднего возраста, и теперь у тебя ребенок, так что угомонись! Ты не имеешь права…

– Просто я не думал, что ты обвинишь меня в некорректности, когда сама спишь с одним из своих пациентов, а уж это верх некорректности, не говоря уже о том, как ты этим портишь себе карьеру, – бросил Джоэл. Талли смотрела в пол.

А когда подняла взгляд, рядом стоял Рай, который, от повисшего в воздухе слова «пациенты», буквально прирос к месту. У нее закружилась голова и перехватило дыхание от приступа рвавшейся наружу честности.

Рай

Рай

Пациенты?

– Так. Значит, я один из ее пациентов, – бросив злой взгляд на нее, сказал Рай и повернулся к Джоэлу, который посмотрел в сторону. – И как один из твоих пациентов, Талли, прошу тебя пойти со мной, чтобы я взял из машины вещи. Потому что я уезжаю. Мне пора.

Прощай. Улетаю к черту на Луну!

– Рай, – сказала она, когда он направился к двери, ведущей на лестницу. Он остановился в конце коридора, смотрел в окно и слушал. Он был весь как оголенный нерв, как будто к нему пришла сверхспособность.

(Термостат в больнице установлен ровно на двадцать три градуса. Слышна сирена, она постепенно приближается. Скрипучие кроссовки, высокие каблуки. Тележка на колесиках. Мужчина в конце коридора откашливается. Ручка скрипит по бумаге. Плачет ребенок. Кто-то со скрежетом двигает стул по полу. Талли и Джоэл разговаривают. Все и всегда. Черт возьми. Разговаривают.)

– Мне нужно этим заняться. Ты остаешься здесь? – спросила она Джоэла.

– Ты хочешь, чтобы я остался здесь? – спросил Джоэл.

– Джоэл, я больше в игры не играю. Спала сегодня, наверное, не больше двух часов. Мне некогда спорить с тобой. Остаешься – не остаешься, я скоро вернусь, – сказала она.

– Ладно. О’кей. Я буду здесь, – тихо сказал Джоэл.

Рай распахнул дверь. Он шел по лестнице все ниже и ниже, Талли сзади звала его по имени.

– Рай, стой, – сказала она, когда они вышли на улицу.

– Ты врач? Не учитель? Значит, ты тоже наврала! Я тебе во всем признался, а ты промолчала, – сказал он.

– Ты не то чтобы признался… тебя засекли. А я не врач. Я психоаналитик.

– Ты психо… Да ты шутишь, – сказал он. Она точно шутит.

– Нет. Я не шучу. Я дипломированный психоаналитик, и, как и ты, не хотела, чтобы ты узнал, потому что понимала – ты стал бы относиться ко мне по-другому.