– О, ты действительно выглядишь неважно, – сочувствую я, когда передо мной на экране вырисовывается его бледное лицо.
– Честно говоря, да. Так что давай рассказывай. Твоя комната больше, чем я ожидал, учитывая, что это бывшая монашеская келья.
Я поднимаю телефон, чтобы ему было лучше видно.
– Помимо ежедневного физического труда, поскольку монастырь был самодостаточен, каждый из них проводил часы в уединении, молился. По-видимому, большинство монахов были высокообразованными и умели читать и писать на латыни. В монастыре есть пара молитв в рамках, которые являются потрясающими примерами их каллиграфического мастерства. Некоторые отдельные надписи сами по себе – небольшое произведение искусства. Должно быть, их создание заняло не один час, особенно если учесть, что монахи писали при одних только свечах. Подожди, я проведу тебе экскурсию. Начнем со входа в комнату. Посмотри на дверь, какая крепкая, правда? – Я поворачиваюсь, показывая Энту длинный проход к двустворчатому окну, через которое сквозь ставни проникает узкий поток дневного света.
– Боже мой, похоже, что это строилось, чтобы держать их взаперти! – восклицает он.
– Там есть сиденье у окна и двойные стеклянные двери, открывающиеся внутрь, так что металлические прутья не дадут никому выпасть. Есть внутренние жалюзи, закрывающие стекло. Я подойду ближе и распахну их пошире, чтобы ты мог увидеть территорию. Здесь удивительно, Энт, по-настоящему удивительно.
Медленно ступая по полированному деревянному полу, я разворачиваюсь, чтобы он мог заглянуть в ванную справа от меня. Приоткрываю дверь, просовываю руку внутрь, чтобы включить свет.
– Плитка Джаззи [18], – комментирует он.
Он прав. Плитка в ванной красочная, с яркими синими и нежно-зелеными оттенками и вкраплениями крошечных цветочков насыщенного красного и оранжевого цветов.
Я продолжаю показывать главную спальню, чтобы он мог мельком увидеть огромную кровать и красивые деревянные шкафы, которые служат гардеробными. Остальная мебель проста: пара прикроватных тумбочек и письменный стол со стулом у дальней стены. У настольных ламп красивые абажуры из травленого стекла, на которых изображены гроздья лимонов в окружении листьев.
– В простоте и отсутствии беспорядка есть что-то умиротворяющее. Потолки высокие, и здание кажется удивительно просторным. Как бы я хотела, чтобы ты был здесь и ощутил это вместе со мной.
Энт вздыхает:
– Я тоже. Мне уже скучно до слез.
Я распахиваю стеклянные двери с закрытыми ставнями и встаю коленями на подоконник, чтобы дать Энту возможность рассмотреть крупным планом сады. Даже при свете раннего утра они завораживают.
– Это что, бассейн? – стонет он, заставляя меня чувствовать себя немного подлой.
– Ах, прости. Хотя, скорее всего, у меня будет не так много свободного времени, чтобы слоняться без дела и наслаждаться бассейном. Мне так много нужно сделать, и языковой барьер жизнь не облегчает.
– Но у тебя уже есть кандидатура фотографа?
– Да, вроде того. Он не знал, что он мне нужен в общей сложности четыре недели, поэтому пытается разобраться со своим расписанием. К счастью, Эмилио хорошо говорит по-английски, но если ему придется привлекать кого-то еще, это будет еще один фактор неизвестности. Я почувствую себя счастливее, как только увижу первую партию фотографий.
– Похоже, ты нервничаешь.
– Я не так напряжена, как думала, из-за потрясающей обстановки. Уверена, меня это настигнет, как тот молоток из поговорки [19], как только я начну работать. Моя первая задача – начать писать о самом монастыре и разобраться в терминологии, обозначающей здешние архитектурные особенности. Рик связал меня с переводчиком, который будет здесь во время съемок, и я заказала ему сеанс на это утро. А что касается работы с новым фотографом, что ж, мы оба знаем, что стили бывают разными. Ты инстинктивно знаешь, что я ищу, и мне даже не нужно об этом думать. Надеюсь, что Эмилио открыт для предложений.
Энт хихикает.
– Хм… нелегко интерпретировать образ в чьей-то голове, когда ты думаешь, что знаешь, что делаешь. Это заняло у меня некоторое время, но в конце концов я добился своего, не так ли?
Кажется, его это забавляет.
– Конечно, так и есть.
– Что насчет конкурсантов? Ты с ними уже встречалась?
– Нет. Они прибывают сегодня, вечером состоится встреча. Я уже написала небольшую статью о каждом из них, так что мне кажется, что я их немного знаю, но они, конечно, меня не знают.
– А как поживает Рик?
– Он уже чувствует себя здесь как дома, но, с другой стороны, он много путешествовал.
– Я думаю, он наслаждается отдыхом от Кэти, – довольно многозначительно замечает Энт.
– Кажется, она в турне.
– Значит, царит мир. – Он замолкает. – Ты даже не представляешь, как я разочарован, что меня там нет. Не только ради опыта, Лейни. Томас в этом деле из кожи вон лезет, и это создает дополнительное давление на тебя.
– Знаю. Визуально все, что касается обстановки и еды, будет потрясающим. Будем надеяться, что, немного поработав в команде, я сделаю все как должно, а Эмилио создаст для меня идеальные снимки.
– Я буду думать о тебе. А когда у тебя появится небольшой перерыв в работе, наслаждайся солнечным светом, Лейни. Ты разучилась отдыхать и заслуживаешь передышки.
Мы прощаемся. Я знаю, что Энт сказал мне все это с самыми добрыми намерениями. В последнее время я пренебрегала и друзьями, и семьей в своем стремлении сделать карьеру в том направлении, в котором я хочу, чтобы она развивалась. Еда – моя страсть, и писать о ней мне нравится. Простой рецепт может побудить того, кто привык брать готовые блюда, попробовать приготовить самостоятельно. Вот почему мне нравится то, что я делаю. Еще один привлекательный момент для меня заключается в том, что никогда не бывает двух одинаковых дней. Попутно я еще знакомлюсь с интересными людьми. Эта мысль немедленно вызывает на моем лице улыбку. Среди них определенно попадаются интересные.
* * *
Я пожимаю руку Мигелю Техеро, и этот стоящий передо мной высокий, красивый молодой человек окидывает меня оценивающим взглядом. Это немного сбивает с толку.
– Здравствуйте, Мигель. Я Лейни. Большое спасибо за то, что нашли этим утром время.
– Мне это доставляет абсолютное удовольствие. Рик Оливер сказал, что перед съемками вас интересует какая-то информация о самом монастыре.
У него низкий, теплый голос, а его акцент почти завораживает. По сравнению с этим мой английский акцент звучит натянуто даже для моих ушей, и я пытаюсь немного расслабиться.
– Да, я сделаю небольшую заметку о монастыре в рамках статьи. Боюсь, у меня есть целый список вопросов, который я распечатала. В основном терминология, поскольку я хочу точно описать эту замечательную обстановку.
Он берет из моих рук сложенный листок бумаги, разворачивает его, и я наблюдаю, как его глаза пробегают по напечатанным пунктам.
– Понятно. Кое-что я знаю, а кое о чем спрошу от вашего имени.
– Замечательно. И у вас найдется время пройтись со мной по городу и показать несколько наиболее заметных достопримечательностей?
– Конечно. Буду рад поделиться тем, что знаю. Мне посчастливилось поддерживать особые отношения с семьей Корберо, которая восстановила монастырь и теперь управляет им как отелем. Я часто прихожу сюда, чтобы пообщаться с группами туристов. Американцы, в частности, очень интересуются историей этого места, поскольку именно монахи, отправившиеся отсюда в Калифорнию, основали многочисленные города, такие как Сан-Франциско и Лос-Анджелес.
– Я этого не знала. Вы не возражаете, если я запишу фрагменты нашего разговора? Это избавит меня от необходимости делать заметки.
Мигель улыбается мне, кивая головой:
– Пожалуйста. Не начать ли нам с внутренних двориков, а затем вернуться в ресторан, который первоначально был залом капитула? У него богатая история.
– Да, спасибо, или лучше сказать
– Не стоит стесняться. У вас хорошо получается. В этом районе не так много тех, кто говорит по-английски, и у нас та же проблема. Наши уши не привыкли к иностранной речи. Возможно, потому, что большинство иностранных фильмов, которые мы смотрим, дублированы на испанский и мы не слышим различные акценты. Если, конечно, это не является необходимой частью бизнеса. Испанцы – очень гордые люди и, как и вы, чувствуют себя неловко, пробуя новые языки. Я провел два года, работая по программе обмена в Великобритании, и смог отточить свои навыки.
– Каким-то образом вам удается произносить английские слова гораздо мягче, чем это делаем мы. Наш естественный акцент немного жестковат, и именно поэтому нелегко передать теплую интонацию вашего прекрасного языка. Мне действительно нужно немного расслабиться и попрактиковаться, пока я здесь.
– Если вам в любое время понадобятся мои услуги – вам стоит только позвонить. – Взгляд, который он бросает на меня, полон надежды.
Мигель со мной флиртует? Боже, я надеюсь, что не начинаю краснеть, и этот румянец на моих щеках – просто от напряжения из-за попытки не отстать от него, когда он шагает через двор.
– Понять испанцев нетрудно. Мы по своей природе очень ориентированы на семью. Любим хорошую, свежую еду, и у нас самые лучшие вина в мире. И мы, конечно, непредвзяты.