– Хорошая новость. И ты сказала, что встреча с фотографом прошла хорошо. Никаких сюрпризов?

– Никаких сюрпризов. Все улажено, – подтверждаю я, стараясь говорить как можно хладнокровнее и увереннее, учитывая ситуацию.

– Отлично, это большое облегчение.

Голос Томаса немного понижается, и я ловлю себя на том, что прикусываю губу. У него есть какие-то проблемы? Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он снова начинает говорить:

– И наш знаменитый шеф-повар уже готов к завтрашнему мастер-классу?

– Похоже, да. Всякий раз, когда наши пути пересекаются, он, кажется, вполне доволен тем, как все организовано.

– Лейни, пожалуйста, продолжай держать меня в курсе событий в течение недели. Для нас это важное дело, и мы должны использовать его по максимуму.

Я не могу не задаться вопросом, почему Томас чувствует необходимость снова поговорить со мной сегодня, в то время как я написала ему вчера вечером сообщение с обновлениями. Я говорила ему, что свяжусь с ним завтра.

– Я знаю, что делаю, Томас. Просто расслабься. Ведь все в порядке, не так ли?

Я слышу резкий вдох, когда он понимает, что я чувствую, что он сомневается в моих способностях.

– Конечно, в порядке. Лейни, я тебя не проверяю, честно. Просто хотел убедиться, что ты довольна тем, как идут дела, вот и все. Ты говорила с Энтом?

– Да. У него простуженный голос. И он разочарован, что его здесь нет.

– Это понятно. В любом случае звони мне в любое время, если возникнет что-то непредвиденное, – заключает Томас.

Он отсоединяется, а я озадаченно хмурюсь. Очевидно, что он по какой-то причине встревожен, но из-за чего именно?

Положив телефон на кровать, я подхожу к окну, чтобы распахнуть ставни, и тут на крышу над моей комнатой садится стая птиц. Их шумный щебет очень похож на ожесточенную перепалку, и я подозреваю, что они обнаружили несколько сочных насекомых, укрывшихся среди плиток. Мой телефон снова загорается, и я спешу его взять, с удивлением отметив, что это Рик.

– Доброе утро, Лейни. Я тебя не разбудил? Хотя сомневаюсь, что кто-нибудь в состоянии заснуть под звон колоколов, – смеется он.

– Я не сплю примерно с пяти утра, и вообще-то мне только что звонил Томас.

– В воскресенье? Неужели этот человек никогда не отключается?

– Нет, очевидно, нет. Думаю, он проявил должную осмотрительность, лишний раз убедившись, что у меня есть все, что мне нужно.

– Сегодня утром я буду занят тренировкой по приготовлению блюд на завтрашний день. Главным образом с целью опробовать временное кухонное оборудование и убедиться, что все работает должным образом. Однако я хотел спросить, не хочешь ли ты сегодня днем совершить небольшую экскурсию. Или ты планировала поработать?

Я смотрю на книгу в мягкой обложке, лежащую нераскрытой на прикроватном столике. Ту, которую я собиралась читать, нежась в шезлонге в тени деревьев рядом с бассейном.

– Я готова. Я собиралась сделать много подготовительных работ, но сейчас в значительной степени достигла точки. Что ты имел в виду?

– Это сюрприз. Но далеко мы не уйдем, Фелипе уверяет меня, что до этого места легко дойти пешком, и он дал мне карту. Нам нужно будет выехать около двух часов дня. К сожалению, я пропущу обед, так как сам буду проводить дегустации, чтобы убедиться, что все получится как надо. Было бы неплохо после этого отправиться.

– По-моему, звучит заманчиво. Буду ждать с нетерпением. Тогда увидимся позже, Рик.

При мысли о том, что я буду исследовать окрестности вместе с Риком, настроение у меня поднимается. Я не привыкла просто бездельничать, и книжке придется подождать, потому что мне поступило куда более заманчивое предложение, от которого я просто не могу отказаться.

* * *

– Славная шляпка, – приподнимая бровь, смотрит на меня Рик.

Я инстинктивно поднимаю руку, чтобы покрепче надвинуть шляпу на голову, и задаюсь вопросом, насколько примятыми будут мои волосы, когда я ее сниму. Но она затеняет лицо и шею, хотя это не совсем модный предмет.

– Не смейся. Я не привыкла к такой жаре и начинаю думать, что мы сошли с ума, отправившись на прогулку в это время.

Он смотрит на меня, прищурившись и игриво склонив голову набок:

– А тебе идет! В любом случае, я думаю, в конце концов ты будешь мне благодарна. Мы собираемся совершить экскурсию по дворцу Портокарреро [31]. Виктор Корберо был так любезен, что перед отъездом устроил это для нас в качестве сюрприза. Экскурсия возможна только по предварительной записи, так что нам очень повезло, что он обратился к нам с таким предложением. Он сказал, что, по его мнению, это произведет на нас впечатление, поскольку мы оба проявили интерес к истории самого монастыря.

– А, без сомнения, он разговаривал с Мигелем. Однако история интригует, не так ли? – замечаю я, не в силах скрыть свой энтузиазм. – Не знаю, какова твоя комната, но я уже много лет не спала так крепко. Я просыпаюсь рано, но чувствую себя отдохнувшей.

Мы проходим через вестибюль, и я оглядываюсь, нет ли поблизости женщины, которая меня регистрировала, но за стойкой никого нет. Рик опережает меня, чтобы придержать тяжелую деревянную дверь, и я выхожу на ослепительный солнечный свет. Небо такое ярко-синее, что кажется почти ненастоящим, и в поле зрения нет ни единого облачка.

– Сейчас тридцать два градуса, – сообщает Рик. – Однако внутри дворца будет удивительно прохладно, и нам потребуется всего около двадцати минут, чтобы туда добраться. Так. – Он смотрит на карту, поправляя солнечные очки. Поворачивая ее под прямым углом, оглядывается по сторонам, чтобы точно определить, где мы находимся, и понять, в каком направлении двигаться. – Если мы перейдем дорогу здесь, а затем направимся вон к тем светофорам, то это – поворот, который нам нужен. – Он указывает на узкую на вид улочку на дальней стороне дороги, и мы отправляемся в путь.

– Не могу поверить, что у тебя есть карта. Я бы воспользовалась телефоном, это гораздо проще.

– Эй, не порти все. Мы сделаем это по старинке. Надеюсь, ты не из тех надоед, что делают во время экскурсии бесконечные заметки, боясь что-то забыть, вместо того чтобы наслаждаться моментом. Это незабываемый опыт, будет весело.

Рик в приподнятом настроении, так что я предполагаю, что его пробы на кухне сегодня утром прошли хорошо. Ясно, что он не намерен говорить о работе, и, пока мы неторопливо прогуливаемся, он рассказывает о своих впечатлениях от семейных праздников в детские годы. Фрагменты, которыми он делится, забавны, и он – хорошая компания. Слушая рассказы о его матери, я понимаю, что она обожала сына, но не баловала его попусту. Она была строгой, но справедливой, наверное немного похожей на моих родителей.

– Что-то ты притихла, – замечает Рик, останавливаясь и снимая с плеча рюкзак. Лезет внутрь и достает бутылку воды. – Вот, держи. Нельзя допустить обезвоживания.

– Спасибо. Мне следовало бы самой об этом подумать. – Я срываю крышку и делаю долгожданный глоток все еще прохладной воды. – Я просто задумалась о том, как здесь чисто и красиво. Даже листья кажутся зеленее, а всплески красок подобны облакам счастья. Благодаря солнечному свету все так и цветет, но все-таки я думаю, что пышные цветы вянут на такой жаре.

– Ландшафт, конечно, ухоженный, но я с тобой согласен. Некоторые растения поливают, но удивительно, как много кустарников и вьющихся растений выживают в самый жаркий сезон, который еще впереди.

Куда ни глянь, повсюду раскинулись небольшие участки аккуратно подстриженной живой изгороди или кустарников, которые украшают окрестности. Здесь, в центре города, время, кажется, повернуло вспять. Некоторые магазины, вероятно, принадлежат одним и тем же семьям уже несколько поколений.

Вокруг прогуливается множество людей, но, учитывая, что лабиринт мощенных известняком улочек довольно узок, в городе царит ощущение ленивого воскресного дня. Большинство магазинов, похоже, закрыто, но часто это трудно определить. Я подозреваю, что в обеденное время они закрываются на пару часов, а ранним вечером, когда жара начнет спадать, двери будут распахнуты, чтобы приветствовать посетителей.

Практически все здания отделаны и выкрашены в белый цвет, с характерной кирпичной кладкой либо песочного, либо популярного розовато-терракотового цвета. Римские крыши, покрытые панельной черепицей, имеют различные оттенки от блекло-красного до вересково-коричневого, а в сочетании с серым булыжником все это очень радует глаз. Запрокинув голову, я смотрю вверх. Кажется, металлические балконы, нависающие над улицей, принадлежат квартирам. Мы сворачиваем за угол, в переулочек поменьше. На перилах некоторых балконов развешано белье.

Рик на мгновение останавливается, чтобы свериться с картой, и я вижу, как он потирает лоб тыльной стороной ладони.

– Уже недалеко.

Мы сворачиваем направо, затем налево, что, кажется, заставляет его почесывать затылок. Он сверяется с зажатым в руке уже изрядно смятым листком.

– Я предполагал, что мы заметим его издалека. Я имею в виду дворец, – бормочет он, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, и я следую его примеру.

Но когда мы осматриваем скромный маленький переулок, над линиями крыш ничего не выделяется, поэтому мы продолжаем идти.

Всего через пару минут мы замечаем впереди на тротуаре ряд черных столбов там, где заканчивается аллея, а на другой стороне обнаруживаем большую живописную площадь.