Я резко втягиваю ртом воздух, когда он использует спиртовую салфетку, чтобы очистить особенно глубокий укус. Плюс состоит в том, что он хотя бы делает это осторожно. Как-никак у него уже была практика.

Когда жжение наконец проходит, я задаю вопрос, который не давал мне покоя с тех самых пор, как мы вошли в этот танцзал.

– Как ты смог исцелиться так быстро? Ведь из нас ты пострадал больше всего.

Он кивает в знак того, что понял мой вопрос, но не спешит отвечать, продолжая обрабатывать укус. Но примерно минуту спустя наконец отвечает:

– Я тоже задавался этим вопросом – ни одно из чудовищ меня никогда не кусало, так что столь быстрое заживление моих ран – это для меня новость. Но сдается мне, это потому, что чудовища не могут причинить мне вреда.

– Не обижайся, чувак, но я не могу с тобой согласиться, – возражает Саймон. – Я видел, как они надрали тебе зад.

– Я имел в виду другое. Я хочу сказать, что они могут причинить мне мимолетную боль – покусать меня, поцарапать, – но это не может иметь долговременный эффект. Меж тем как вы выглядите так, будто оказались в клетке с голодным медведем, так что, должно быть, разница состоит в том, что…

– В том, что ты Принц Кошмаров, – договариваю за него я, когда он замолкает.

Он пожимает плечами.

Закончив обрабатывать последнюю из моих ран, он переходит к Эмбер и остальным.

Примерно через десять минут на меня начинает действовать ибупрофен, и я встаю с пола, чтобы помочь.

Должно быть лекарство начинает действовать и на остальных, и они тоже встают. Моцарт даже подходит к старому расстроенному пианино, стоящему на краю сцены и начинает играть «It’s the End of the World as We Know It»[28] музыкальной группы R.E.M. И, черт возьми, мне кажется, в ее исполнении это звучит, по меньшей мере, так же хорошо, как в оригинале, – и это на расстроенном старом пианино. Могу себе представить, как бы это звучало на приличном инструменте.

Да, она совершенно точно получила свое прозвище не зря.

И, по-моему, это самая подходящая песня, чтобы подытожить светопреставление, которое происходило здесь в последние двадцать четыре часа.

И словно затем, чтобы лишний раз подтвердить мое мнение, где-то совсем близко от танцзала раздается раздирающий уши визг, еще более громкий, чем рев ветра и раскаты грома или рычание, доносящееся откуда-то еще.

Глава 82 Две правды и любовь

Глава 82

Две правды и любовь

– Какого черта? Это еще что? – восклицает Моцарт, перестав играть. Когда жуткий визг раздается снова, мне начинает хотеться, чтобы она просто продолжала играть, потому что я уверена, что знаю, кто издает этот звук.