– Это та гигантская кальмароподобная тварь, – говорит Иззи, так что мне нет нужды что-то объяснять. – Она точно так же визжала, когда пыталась прикончить нас вчера.

– Значит, все чудовища разгуливают на воле? – бесцветным голосом спрашивает Луис. – Потому что теперь их уже три вида.

– Не знаю, все или не все… – Я осекаюсь, когда мглу пронзает еще один вопль, еще более пронзительный и жуткий, чем первый.

– Я уверен, что это служит ответом на твой вопрос, – с сухой иронией отвечает Луису Реми.

– Но как это могло произойти? Я спускался с тобой туда сотню раз. Замки камер работают не от электричества. Один из них мог сломаться. Но все? – Луис качает головой. – Такого просто не могло быть.

– Волны были недостаточно высоки и мощны, чтобы что-то испортить в административном корпусе. Если бы они добрались до него, вся эта местность была бы затоплена, – замечает Моцарт. – Так что же открыло все замки?

– Не что, а кто, – отвечаю я.

Я не могу не вспомнить рожу Жан-Люка на вчерашнем уроке английского языка и литературы. Он был радостно взволнован, и на его лице даже читалось ликование. Я не могла понять, что привело его в столь приподнятое настроение, но теперь, когда мне известно, что тем таинственным вчерашним посетителем в подземелье был не Джуд, все начинает вставать на свои места.

– Это сделали Жаны-Болваны. – Меня опережает Луис. Мы с ним так давно были лучшими друзьями, что ясен пень, он может угадывать мои мысли по выражению моего лица.

Я рассказываю всем о том, что произошло вчера, и подвожу итог.

– Это именно такая подлая хрень, которую они могли учинить. – Я смотрю на Джуда и вижу на его лице острое чувство вины. Потому что правило мафии состоит в том, что, если ты становишься у них на пути, они нападают на тех, кто тебе наиболее дорог. Джуд заткнул им рты в классе, и я едва не была убита самым мерзким змееподобным чудовищем, которое только можно себе представить.

– Раз кто-то из вас убил нашего друга, то мы напустим орду чудовищ на всех? – в голосе Реми звучит скепсис.

– Я бы сама сделала это, если бы кто-то меня достаточно разозлил, – сообщает ему Иззи.

Мы все поворачиваемся и в ужасе воззряемся на нее. Но только Моцарт хватает смелости спросить:

– В самом деле?

Иззи растягивает наш ужас на целую секунду, затем смеется и говорит:

– Нет. Но я на все сто процентов уверена, что это сделали эти говнюки.

– С какой целью? – Эмбер внимательно слушала весь этот разговор, но сейчас она впервые вступает в него.

– Из мести? – предполагаю я.

– Чтобы понаблюдать, как горит мир? – высказывает догадку Луис.