– Да! Да! – начинает кричать она. – Да, потому что я ревновала, тебе ясно?!

– Не имела права на эту ревность, – рычу на нее, наконец-то поднимая взгляд. – Ни малейшего права ты на нее не имела, Мишель, после всего.

– Я… – сдувается она. Делает пару шагов внутрь спальни, присаживается на кровать. – Я знаю, ладно, извини. Но… раз она уехала, может, мы попробуем еще раз? Она все равно далеко, ваш курортный роман закончен и…

– Да ты шутишь? – От ее предложения у меня отваливается челюсть. Я почти не верю в услышанное, а когда она кладет руку мне на плечо, сразу же ее отбрасываю. – Это не был курортный роман, Мишель! Я ее люблю. По-настоящему. Так понятнее?

– Любишь? – вздрагивает она обиженно. – Любишь, серьезно?! Да вы две недели вместе были, как можно было умудриться? Ну и вали! – кричит, вскакивая с кровати, когда я молчу. – Раз любишь, то что тут делаешь? Проваливай к ней и люби ее на здоровье! Или… – замирает она. – Или стоп… Ты собираешь вещи? Ты… ты что, серьезно это?

– Да, Мишель, я серьезно, – достаю из чемодана летнюю рубашку, подумав, что в Москве она мне не понадобится. – Я улетаю завтра.

Она молчит, чувствую, что смотрит, пока я молча продолжаю заниматься своим делом. От ее взгляда кожа полыхает, так зло она смотрит, но мне нечего ей больше сказать, и без того сказано уже слишком много.

Мишель стоит так еще пару минут, а потом молча убегает и хлопает дверью. Надеюсь, ей не хватит глупости притащиться завтра в аэропорт и устроить еще и там эту сцену. Ей не нужны отношения со мной, но она почему-то упорно не пытается это понять, как и не пытается понять, что надо просто жить настоящим, а не держаться за прошлое.

Хотя… не мне уж об этом умничать. Я буквально бросаю все и еду к девушке, которую полюбил еще в свои пятнадцать.

Даже в августе Москва кажется холодной в сравнении с Валенсией. Дорога была сложной и долгой, но как только я вышел из аэропорта – дышать стало легче. Чувствую, что она где-то рядом…

На связи часто Мира. Сказала, где живет Яна, чтобы я снял квартиру недалеко, дала адрес ее работы и график тренировок, чтобы мы точно встретились, а не разминулись. Сегодняшний день трачу на заселение заранее найденной квартиры, минимальный отдых, поиск цветов. В Москве я был всего несколько раз, поэтому ориентироваться сложновато, конечно. Вечером брожу по району, надеясь, что если Яна будет гулять где-то рядом, то не заметит меня раньше времени, ведь наша встреча запланирована на завтра.

Несмотря на сложный перелет, ночью почти не сплю. Волнение перед встречей невероятное, мыслей куча… Интересно, она вообще будет рада меня видеть? И не врет ли Мирослава, что они не проболтались подруге? А то приеду завтра к Яне на работу, а там ни работы, ни Яны.

Чушь несу… Просто очень переживаю. Засыпаю уже на рассвете и сплю до обеда, потом пытаюсь ожить. До встречи пара часов, хочется приехать заранее, словить перед тренировкой, обнять… Но мешать работе не буду, конечно, поэтому просто хожу из угла в угол, пытаясь занять время.

Потом еду за цветами, что заказал вчера, надеюсь, что ей понравится… Она как-то обмолвилась в каком-то разговоре, что не очень любит розы, но я запомнил. Поэтому попросил собрать яркий букет из всяких цветов, кроме роз. Если что, и по морде не так больно получать будет за то, что снова влез в ее жизнь. Шипов-то нет…

Стою у ее работы. Руки потеют, как у пацана перед первым свиданием. Я знаю, что просто нам не будет, но еще знаю, что мы точно все преодолеем. По моим сведениям, тренировка должна закончиться через десять минут, плюс время на душ, переодеться… Короче, ждать еще целую вечность, по моим подсчетам, потому что каждая секунда тянется так, словно рядом какой-то колдун стоит и, издеваясь, замедляет время.

Хожу вокруг из стороны в сторону, даже один раз прохожусь в парк, он тут рядом совсем. Замечаю какого-то странного мужика, он косится на мои цветы и, усмехнувшись, спрашивает:

– Тоже накосячил?

Хмыкаю. Он дарит цветы, только когда накосячит? Бедная его девушка. Или жена, кто у него там.

– Не, – качаю головой. – Просто соскучился.

Смотрю на время, пора! Скоро выйдет…

Сердце быстро стучит в груди, грозясь оставить на ребрах пару трещин. Даже побаливает…

Жду, жду, высматриваю ее в каждом, кто выходит из здания, но когда вижу ее – все замирает. И сердце, и кровь по венам перестает течь, и в целом мир вокруг замирает.

Всегда красивая, совершенная.

– Яна? – зову ее, подходя сзади, но остаюсь на расстоянии, чтобы ее на напугать. Она вся напрягается, я вижу, девочки рядом смотрят на меня и улыбаются, а она вдруг выдает:

– Просто прекрати за мной ходить, черт возьми! Ты меня достал, я от тебя устала, мы расстались, просто дай мне спокойно жить и… – Она наконец-то разворачивается и запинается, так и не договорив фразу. А потом смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – Андр-рей?

– Я, – улыбаюсь и смотрю на нее.

Интересно, а если первые слова не мне предназначались, то кому? Неужели тот мудак позволяет себе ходить за ней? Думаю о том, что надо будет обязательно разобраться с этим, как вдруг Яна оживает и от моей милой и теплой Кареглазки не остается ни черта. Я, конечно, теплого приветствия не ожидал и что на шею мне с первого взгляда кинется, но чтобы так…

Глава 4 Яна

Глава 4

Яна

Я не соображаю буквально ничего. Вот абсолютно. В голове столько мыслей, но я ни одну из них не могу поймать, чтобы самой понять, о чем думаю. Потому что обо всем и сразу.

Я не ожидала таких шокирующих появлений, да я в целом никаких появлений вообще не ожидала! Искренне верила в то, что это снова Марк притащился, уже готова была высказать ему все, что я о нем думаю, а это Андрей… Настоящий вроде как Воронцов. Стоит на окраине Москвы около фитнес-клуба, в котором я работаю. В его руках огромный букет цветов, а на лице застыла улыбка, и мне вдруг кажется, что у меня галлюцинации, потому что не может он быть тут, ну не может, и все!

– Ущипни, – протягиваю руку Мире, не глядя в ее сторону, потому что просто не могу оторвать взгляда от Андрея.

Как это? Что вообще тут происходит?

– Ян, он настоящий, – говорит Мира, так и не ущипнув, и по тону ее совершенно неудивленного голоса я понимаю сразу все. Понимаю, как Андрей меня нашел и почему девочки весь день так странно себя вели. Они знали! Знали, предательницы, что он будет тут, и скрывали от меня все, делали вид, что ничего не случилось и с ними все в порядке.

Вот же…

– Настоящий? – переспрашиваю. Мне кажется, я даже не моргаю, потому что вдруг моргну и он исчезнет? А я не хотела бы…

Или хотела бы?

Я не знаю. Я просто теряюсь, это потрясение даже сильнее, чем когда мы после танца в Валенсии поняли, кто есть кто. Я не ожидала его увидеть, конечно, спустя десять лет разлуки, еще и так неожиданно, но сейчас не ожидала в сто раз сильнее!

Потому что от той встречи у меня был шок и приятность, а сейчас я чувствую щепотку злости, много боли и целый океан теплоты.

Зачем он здесь? Я ведь еще даже не привыкла быть без него, только-только стала надеяться, что быстро оправлюсь от того, что осталась без его заботы и нежности. Надеялась, что полный разрыв общения поможет нам обоим быстро оставить те две волшебные недели в Валенсии в прошлом и изредка вспоминать о них с улыбкой, а он взял и приехал.

И для чего? Сколько он будет здесь? Неделю, две? Зачем? Еще раз разбить сердца друг другу, когда он будет уезжать? А дальше что? Второй раз забыть уже не получится так просто, хотя и в этот раз это оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Он буквально приехал, чтобы расковырять старые раны, да? Цветы принес, пришел…

Если он собрался звать меня с собой – то это зря, я не смогу поехать. Я переехала за мужчиной однажды, и в итоге это вылилось в то, что даже когда я стала чувствовать себя с ним неуютно, то не смогла уйти, потому что некуда было и не к кому. И это в моей родной стране! А там что? Если у нас ничего не выйдет, куда я пойду? Что буду делать? Смогу ли вернуться назад? Нет… если он только заикнется об этом – ссоры не избежать.

Но и он ведь не останется. У него на это сотня причин, и я принимаю каждую из них, потому что я сама могу приводить в пример такие же причины. Работа, жилье, друзья, в целом все окружение, которое за долгие годы стало родным.

Жизнь поставила нас в трудное положение, к сожалению, но мы оказались его заложниками, и остается все это только принять.

Принять, а не тащиться через половину мира, чтобы… чтобы что вообще?

– Ты зачем приехал? – спрашиваю у него, слышу, как за минуту охрип голос от тяжелого и горького кома, стоящего в горле. Нет и нет, я не разревусь сейчас, хотя хочется очень сильно. Смотрю в его глаза, и татуировка сердечка чуть выше локтя, что мы с ним сделали целую половину жизни назад, словно начинает гореть в его присутствии. Машинально тянусь к ней рукой и касаюсь пальцами, а он замечает и растягивает губы в улыбке, тут же касаясь своей.

– Поговорить? – больше спрашивает он, чем утверждает, все еще глядя на меня.

Очаровательно. Восхитительно. Он прилетел поговорить. Поговорим – и улетит обратно? Просто интересно, как все это будет происходить.

– Поговорить?

– Да, – кивает.

– То есть ты летел больше суток с пересадкой, чтобы поговорить?