– Я не знаю, мам, почему… Но теперь все в порядке, правда! Я, кстати, в Испании встретилась с Андреем, представляешь?

– Андрюшей? Воронцовым? – удивляется мама. – Ой, а он как раз звонил пару дней назад Лене, привет тебе просил передать, но вроде не обмолвился, что вы виделись.

Просил передать привет… И ни слова о том, что те две недели мы провели вместе.

В целом я ни в чем его не виню. Я сбежала молча, заблокировала его, ничего не объяснила, соврала! Он имеет право обижаться, я прекрасно все понимаю. Но вот этот «привет» от него ощущается как злой шепот на ухо. Сквозь зубы и с тяжелым дыханием.

Я настолько четко представляю это, что по затылку бегут мурашки и я практически слышу этот самый шепот. Черт… Еще пару дней таких частых мыслей о нем, и поход к психологу нужно будет не просто планировать, а уже точно совершать.

Мы с мамой еще долго болтаем обо всем, еще немного плачем, вспоминаем и смеемся. Она просит всегда рассказывать ей всю правду, потому что теперь ей стыдно, что она и знать не знала, что происходит с ее дочерью, а я обещаю ей это, но точно знаю, что никогда не исполню, потому что даже сейчас вру, когда говорю, что теперь у меня все хорошо.

Мамуля просит приехать в гости, и я обещаю спланировать поездку на пару дней и вот тут точно не вру: очень хочу поехать. Нужно будет разобраться с тренировками и сдвинуть пару штук так, чтобы я смогла спокойно уехать на два-три дня. Думаю, это никак не навредит графику, главное, чтобы руководство не было против после длительного отпуска-то…

После того как мы заканчиваем разговор с мамой, я иду в магазин и немного гуляю по новому району, все еще привыкая к нему, потом готовлю ужин себе заранее и ухожу на работу. Сегодня я веду танцы, у меня несколько групп подряд. Это день без девочек, и я уже знаю чего, а точнее, кого мне ждать, когда я выйду из зала.

Я уже даже не удивляюсь. Улыбка с лица от разговора с клиентами спадает сразу же, как только я замечаю Марка, стоящего неподалеку от зала. Сама нелепость ситуации заключается в том, что вышла я сегодня как раз с тем парнем, который меня подвозил домой тогда, когда я получила по лицу. Я даже издалека замечаю, как при виде него у Марка от злости дергаются ноздри, и мне снова, точно как раньше, становится страшно…

Я поспешно прощаюсь со своим клиентом, только бы избежать конфликта, потому что на рабочем месте жуткие разборки мне точно не нужны, у меня отличная репутация и я совсем не готова ее портить. Мне дико страшно за себя сейчас, это впервые за все время после моего приезда, когда он снова обнажил свою настоящую сущность.

Марк делает пару шагов ко мне все еще с этим выражением лица, но потом, видимо, вспоминает о сути своего визита и тут же меняет маску на веселую улыбку.

Черт, он словно какой-то маньяк…

Счастье, что сейчас лето и на улице все еще светло, осенью в это время было бы уже темно и жутко, и мое сердце совершенно точно остановилось бы.

Пару секунд я не могу от страха сдвинуться с места, а потом понимаю, что, наоборот, надо от него убегать! Бежать и провоцировать его я, конечно, не буду, но хотя бы начинаю идти. У работы есть классный парк, и там всегда много людей в вечернее время. Инстинкт самосохранения, видимо, все еще работает, потому что я иду целенаправленно туда, понимая, что среди людей будет немного безопаснее.

А еще, честно признаться, я так устала бояться…

– Давай поговорим, – летит мне в спину, и Марк догоняет меня в два шага. Я не останавливаюсь, он шумно выдыхает и идет рядом. – Яна! – чуть заметно повышает голос. – Давай поговорим?

– Марк… Я не хочу, – продолжаю идти, но чувствую, что от этого он только бесится. А я банально хочу войти в парк! А еще встретить кого-нибудь знакомого, желательно…

– Я все осознал! – Он обгоняет меня и встает лицом к лицу, преграждая путь. Приехали… Он за все эти дни, точнее уже недели, не был таким настойчивым ни разу. Да, ходил, ждал, цветы эти дурацкие таскал, но сегодня включился по полной, и это пугает меня, как никогда. Теперь я не думаю, что меня не выйдет затолкать в машину и увезти. У него такое сумасшествие в глазах, что вполне себе выйдет!

Поэтому я пытаюсь говорить спокойнее. Словно это может чем-то помочь… По крайней мере не провоцирую! Страшно же.

– Марк… я тебя прошу, не надо за мной ходить. Мы расстались.

– Я хочу все вернуть! Я изменился и осознал, что тебе еще нужно?

– Мне нужно, чтобы ты понял, что мы расстались. Я больше не хочу быть вместе.

– Нашла уже кого-то? – психует он и злится. Машинально делаю пару шагов назад.

– При чем тут это? Дело не в ком-то, неужели ты не понимаешь?

– Не понимаю! Ну поссорились, с кем не бывает? Неужели ты так просто готова забыть наши годы счастья?

– Наши годы счастья ты разрушил, когда позволил себе меня ударить. Я не могу тебя простить за это, Марк, ты не имел никакого права трогать меня, – говорю я с не пойми откуда взявшейся смелостью в голосе и делаю еще пару шагов назад, желая максимально отдалиться от Марка.

Он только открывает рот, чтобы что-то сказать, но взгляд его зависает поверх моей головы, и он негромко ругается матом, а потом что-то бормочет вроде «мы не закончили» и быстро уходит.

Оборачиваюсь и выдыхаю. Катя с Давидом. Это он на них так отреагировал, и в целом реакция понятна: он совершенно точно после всего боится Давида.

– Малышка! – обнимает меня Катя. – Ты в порядке? Не тронул тебя?!

– Нет! Психовал, но все хорошо… А вы чего здесь?

– У меня кольнуло что-то в душе, и я почувствовала, что он сегодня снова притащится, мы сразу приехали к твоей работе. Пойдем в машину, мы тебя отвезем.

Я не знаю, какие высшие силы мне стоит благодарить за таких восхитительных друзей, но они однозначно лучшее, что есть в моей жизни.

Мы едем домой уже в полном спокойствии, а потом вместе ужинаем в моей квартире и болтаем обо всем. Давид предлагает еще раз поговорить с Марком и на понятном ему языке объяснить, что лезть ко мне не надо, но я отклоняю предложение. Я просто не хочу его в это впутывать. Зачем я буду нагружать своими проблемами чужого мужчину? Он и так много для меня сделал, совесть не позволит просить что-то еще.

Когда они уходят, я снова чувствую себя одиноко. Снова вспоминаю, как Андрей прижимал меня к себе во сне, целовал в лоб и шептал что-то милое на ухо, когда засыпал…

Открываю наши переписки и улыбаюсь экрану, перечитывая. Их немного, мы большую часть времени проводили вместе, но иногда переписывались ночами или утром перед встречей.

Перечитываю, потом пересматриваю видео с нашей прогулки на вертолете и со слезами на глазах и теплой улыбкой на губах засыпаю. Завтра новый день, который мне тоже предстоит учиться жить.

Глава 2 Яна

Глава 2

Яна

Интересно, когда мне надоест упоминать, что я ненавижу несколько вещей в своей жизни? Первое: я ненавижу мелодию своего будильника. Второе: терпеть не могу шесть утра. Третье: я просто не выношу бег, а особенно бег по утрам.

И… да. Шесть утра, я просыпаюсь от ужасной мелодии будильника, чтобы пойти на пробежку, на которую идти мне хочется меньше всего на свете.

Кажется, вопрос о моей адекватности задавать уже нет смысла, потому что в целом понятно, что ее во мне уже совсем не осталось.

Делать то, что ненавидишь, – девиз моей жизни, не меньше. То я переезжаю, хотя не хочу, то живу с мужчиной, хотя это совсем не приносит мне счастья, то уезжаю от единственного парня в мире, рядом с которым чувствую себя принцессой, хотя больше всего на свете мне хотелось бы остаться с ним.

Я не знаю, проблема в тараканах, что живут в моей голове, в целом во мне или в чем-то еще, но когда-нибудь, я уверена, настанет день, когда я буду делать только то, что приносит мне удовольствие.

Я надеюсь.

Встаю с кровати, чуть не запутавшись в одеяле, потому что сон все еще побеждает надо мной, и иду в душ, чтобы проснуться, иначе я точно усну на лавке у дома и никакой пробежки сегодня не выйдет.

Настроение уже привычно отвратительное, но я так привыкла к такому, что другого у себя уже просто не представляю.

Еще месяц назад я была абсолютно счастлива на берегу моря в Валенсии с человеком, рядом с которым мое сердце билось в разы спокойнее, а сегодня снова вернулась к жизни, о которой никогда не мечтала.

Я немного сама себе надоела постоянным нытьем и точно знаю, что пора брать жизнь в свои руки, но пока я не пойму, как избавиться от Марка, настроение вряд ли станет более-менее человеческим.

Выхожу на улицу и иду в парк, по пути разминаю затекшие от неудобного сна плечи. В ушах уже музыка, я специально подбирала такой плейлист, чтобы было желание все-таки бегать, а не повеситься на ветке ближайшего дерева, поэтому я очень стараюсь взять себя в руки прямо сейчас и качаю головой в такт песни, играющей в наушниках.

Пробежку начинаю нехотя (как и все, что я делаю с шести чертовых утра), но в итоге все равно бегаю, осматривая природу и людей вокруг. В этом парке катастрофически много парочек! Очень. Много. Парочек!

В том парке, где я бегала, пока жила с Марком, вообще почти не было людей утром, ну или я просто не замечала их в упор. Тут же на самом деле довольно много народу, и, повторюсь, подавляющее большинство из них – парочки! И я замечаю, как назло, каждую из них… Тех, что идут за ручку и выгуливают собаку, и особенно тех, что целуются, сидя на лавочке.