Пытаюсь унять ее дрожь, сжимаю пальцы. Веду дальше по дорожке, она молчит. Он нанес ей самую настоящую психологическую травму, и, когда стоит ее отпустить, чтобы она излечилась, он каждый день продолжает ее добивать.

Я с ним разберусь.

Просто не на ее глазах.

– Мы куда? – шепчет тихо, словно отмирая.

– Мы? Бегать, – улыбаюсь, пытаясь зарядить ее позитивом. – Мы же бегать вышли. Будем бегать, да? Ты говорила, это помогает тебе справиться с тревожностью. Самое время, Кареглазка. Прибавляй скорость.

Она не сразу, но в конце концов поддается. Сначала мы держимся за руки, потом набираем темп и приходится расцепить пальцы. Лицо Яны снова приобретает эмоции, она улыбается пробегающим мимо собакам и подставляет лицо солнышку. А я любуюсь… Мне нравится, когда она вот такая: живая, улыбчивая, настоящая. Я ее любую, конечно, люблю, но когда ей хорошо и счастливо, то мне спокойно.

Еще минут пятнадцать мы бегаем, потом оказывается, что после пробежки она еще тренируется. Сумасшедшая… Я бы спал и спал! Но иду с ней, конечно. Занимаемся вместе, иногда используя друг друга вместо тренажеров, уже много смеемся и болтаем. Я понимаю, что вряд ли она забыла о появлении бывшего, но, вполне возможно, она к ним уже привыкла. Ни черта, конечно, хорошего в этом нет, но по крайней мере не загоняется очень долго. А проблему с ним я решу… Обязательно решу.

– Все! – говорит она после тридцати минут тренировки. – Готова идти домой.

– Неужели, – встаю со скамьи, где последние пять минут делал упражнение тюленя. Лежал. Я люблю тренировки, но не в семь утра. – Я думал, ты тут до вечера будешь.

– Ты сейчас договоришься и…

– Я все-все понял! – посмеиваюсь и подхватываю ее за талию, уводя со спортивной площадки. – Мы устали, мы уходим.

– Да. Тем более что вечером у меня занятие с группой по бачате.

– Возьмешь меня на тренировку?

– Там любители, да и ты, помнится мне, не особо любишь бачату.

«Зато я люблю тебя», – вертится на языке, но пока говорить не решаюсь. Она просила не напирать и не давить, поэтому не буду смущать ее такими фразами, это явно лишнее, хоть и чистая правда.

– Ну чем-то заниматься мне все равно нужно, так что… Тренировка с тобой не худший вариант.

Пока она фыркает на словосочетание «не худший вариант» и обещает когда-нибудь откусить мне голову, я слышу, что где-то справа играет музыка. Латинские мотивы, отсюда особо не разобрать мелодию, но ритм узнаваем сразу. Забиваю на то, что мы мокрые и уставшие, тяну Яну в сторону музыки. В это время тут уже больше людей: очевидно, люди добираются на работу через этот парк или просто дышат воздухом пораньше.

– Куда мы идем? Нам в другую сторону! – пытается образумить меня Яна, но все-таки доверяется и расслабляется, а когда тоже слышит музыку, то сразу понимает, что я от нее хочу.

В итоге через минуту мы находим что-то вроде танцевальной площадки. От Яны узнаю, что по вечерам тут танцуют все желающие, но в основном пожилые и дети, а музыка играет весь день, начиная с самого утра.

Сейчас тут покачивается какая-то парочка и пританцовывает девушка с собачкой, ну а я тяну Яну в самый центр. Никогда не пройду мимо такой активности, особенно если рядом со мной Царева. Готов танцевать с ней сутки напролет.

– Покажем класс? – улыбаюсь ей и кладу руку на талию, прижимая близко к себе. Свободной рукой перехватываю ее ладонь, поглаживая костяшки. Яна сначала хихикает и немного смущается, но профессионализм внутри ее явно побеждает.

Она прогибается в спине красивой кошкой, хитро улыбается мне, подмигивает. Кровь внутри закипает от того, какая же она острая и горячая. В ней этой нерастраченной страсти столько, что можно спалить целый континент. Она даже не подозревает, насколько великолепна!

Первые шаги делаем аккуратно и неспешно, присматриваясь к музыке. Друг к другу присматриваться нам не нужно, все изучено давно вдоль и поперек.

Провожу рукой от поясницы до самой шеи раскрытой ладонью, прижимаю к себе, чуть не сталкиваясь губами. Мне в ту же секунду становится плевать на весь окружающий нас мир. Есть только она и ее горящие глаза. Все остальное – массовка и ненужная пыль.

Яна делает танцевальные шаги, отдаляясь от меня, но я тяну ее за руку к себе, прижимая быстро и резко, выбивая воздух из легких и наклоняя до самой земли. Красиво, изящно, ровно так, как умеет только она.

Мы кружимся в танце, много касаясь. И это не показательные эмоции для паркета и фестиваля, это все настоящее, наше, и я впитываю каждую кроху чувств с особой жадностью. Во время танца успеваю чмокнуть ее в кончик носа и вызвать довольную улыбку, прижать к себе близко и вдохнуть аромат вкусного шампуня. Хочется касаться каждую секунду, и я не отказываю себе в таком удовольствии.

Под конец танца подхватываю ее на руки, заставляя обхватить ногами мой торс и наклоняю вниз головой. Любуюсь. Невероятная! Моя…

Прихожу в себя, когда вдруг слышу аплодисменты. Вау! Мы собрали немало зрителей. Вижу, как Яна немного смущается, но мы все-таки делаем давно привычный поклон.

Замечаю, как несколько парней разглядывают Яну, любуются. Хмыкаю. Понимаю их прекрасно, я и сам любуюсь каждую секунду. Она их не замечает даже, поэтому не уделяю этому и капли внимания, только снова беру Яну за руку и увожу в нужную нам сторону.

– Блин, – хохочет она, – несмотря ни на что, лучше этой пробежки у меня еще не было! Правда, там было столько людей… Как теперь бегать тут по утрам? Узнают же!

– С гордостью, – улыбаюсь ей, обнимаю и целую в волосы. – Исключительно с гордостью.

– А ты… как вообще в парке-то оказался?

– Ну ты как-то говорила, что бегаешь. Я и пришел побегать с тобой, – пожимаю плечами. Она смотрит на меня странно, как будто то, что я запомнил ее слова, – это что-то из разряда фантастики, но в конечном счете никак не комментирует это.

– Ладно. А… какие планы на день?

– У тебя хотел спросить, – улыбаюсь ей. Мне нравится, что мы можем общаться, пусть даже к большему она не готова. Я и не рассчитывал. – Я пока ничем тут не занимаюсь, поэтому ни черта не делаю.

– Ну в целом я абсолютно свободна до вечера, но, честно признаться, я вообще не хочу никуда ходить.

– А если я предложу тебе заказать вкусной еды и до самого вечера смотреть только твои любимые фильмы?

– Предлагай, – улыбается сразу же.

– Предлагаю! У меня или у тебя, мне без разницы.

– Давай у тебя. Интересно, где ты живешь. Только надо зайти домой, я возьму, во что переодеться. И душ у тебя можно будет принять?

Киваю и снова непроизвольно улыбаюсь. Неужели все это правда происходит с нами? Еще месяц назад казалось, что все разрушено, а сейчас мы идем ко мне смотреть ее любимые фильмы, неужели это нельзя уже назвать полноценным счастьем?

Мы заходим к Яне, она берет одежду и дальше отправляемся ко мне. Идти, правда, совершенно недалеко, пару минут – и мы на месте. Яна фыркает и что-то бормочет о том, что точно прибьет своих подруг, когда видит, как близко к ее дому я живу, но все еще не говорит ничего плохого.

А потом мы проводим день так, как планировали. Принимаем душ по очереди, заказываем вкусной еды и смотрим все, что она захочет. По большей части это, конечно, не мои любимые жанры, но мне ради нее потерпеть не жалко, тем более что последним она требует включить мой любимый фильм, хитро улыбаясь. Знаю, что он никогда ей не нравился и делает она это только ради меня, поэтому обнимаю ее покрепче и чмокаю в нос, чувствуя, что для счастья мне требовалось далеко не побережье моря в Валенсии…

Вечером идем с ней на бачату. Настроение уже отличное, Яна совсем не грустит и не вспоминает утреннее происшествие. Много шутит, много смеется, буквально сияет, освещая даже мимо проходящих людей. До ее работы мы решаем прогуляться пешком, поэтому выходим сильно заранее, но в итоге забываем о времени и чуть не опаздываем. Нам приходится бежать остаток пути, но в итоге внутрь она входит одна, а я остаюсь на улице.

Яна обеспокоенно спрашивает, что случилось, а я тут же вру, что просто звонят парни по работе с финансами и я подтянусь попозже.

На самом же деле я снова замечаю ее бывшего.

Он, как чертов маньяк, сидит на лавке у фитнес-зала, где работает Яна, и смотрит на меня пристально. Интересно, а он хоть раз обследовался у психиатра? Без шуток, мне кажется, что ему правда надо.

Не знаю, Яну он хотел увидеть или все-таки со мной повидаться пришел, но подхожу к нему я. Он не удивляется, наоборот, усмехается отчего-то, и мои кулаки непроизвольно сжимаются, стоит мне только представить, что он обижал Яну…

– Что было не ясно, когда я сказал к ней не приближаться? – спрашиваю со злостью, зачем-то пытаясь держать себя в руках. Он так и сидит на лавке, а я стою перед ним. По желанию заехать коленом в нос можно даже не напрягаясь…

– Мне кажется, мы друг друга не поняли, – говорит он обманчиво спокойно и встает. В парке не заметил, сейчас вижу, что мы почти одного роста, да и комплекции в целом. Он не мелкий, и от этого меня топит злостью еще сильнее: этот урод делал больно Яне.

– Мне никогда не понять того, кто обижал девушку.

– Раз обижал, значит, заслужила, – внезапно выдает он повышенным тоном, очевидно веря в свои слова. – Ты появился из ниоткуда, так и свали обратно! Мы с ней сами разберемся. Пока ведет себя как шалава, так и получает, а если…