Надеюсь только, что Яна ушла домой и теперь она в безопасности. Позвонить подругам она догадается точно, мне главное, чтобы не оставалась одна, пока я буду пытаться разрулить всю эту ситуацию.

Черт… как в сраном фильме! Надо было не отпускать ее сюда. Надо было узнать о том, что соврала мне про дату билетов, да хоть самолет остановить надо было! И все-таки привязать к кровати и никогда-никогда не отпускать из своих объятий. И все было бы хорошо… Валенсия, море, солнце и мы.

– На выход, – басит один из тех, кто меня задерживал. Ни наручников, ни черта. Это всегда так или только мне повезло?

Но выкручиваться, пытаться драться и убегать просто нет смысла: за сопротивление впаяют сильно больше, чем за пару ударов какому-то уроду. Поэтому послушно иду за ними, называю фамилию, когда просят, захожу в кабинет.

Тут уже надевают наручники, металл неприятно холодит кожу, в целом эта скованность еще сильнее начинает раздражать, когда перестает быть только воображаемой.

Сажусь на стул, куда говорят, смотрю на полицейского, сидящего на своем рабочем месте, через стол. Я не особо разбираюсь в звездочках, поэтому звание назвать не могу, но, наверное, опер? Кем они там бывают, капитаны, майоры? Не знаю. Да и плевать, если честно, меня в целом это меньше всего волнует.

– Ну что, Воронцов? – начинает он разговор. В голосе дружелюбия ноль, в целом это ожидаемо. Я для него уже заранее преступник, с такими тут разговор короткий. – Будем сознаваться в содеянном?

– Будем, – пожимаю плечами.

– Даже так? Так просто? – искренне удивляется он. – Ну, рассказывай тогда. Где, когда, зачем и за что ты избил Иванцова Марка Викторовича?

– Вчера около восьми часов вечера у фитнес-клуба, – начинаю я, называя адрес клуба. Я его запомнил, когда шел по навигатору туда в первый день после прилета. – Случилась потасовка, я ему врезал.

– Потасовка, Воронцов, это когда все участники страдают. А не когда ты здоровый, как бык, а у него два перелома на одной руке и лицо в фарш разукрашено!

Не могу совладать с эмоциями и усмехаюсь. Я не жалею, что сделал это, мало ему еще за все то, что он творил.

– Я не виноват, что он оказался таким слабаком, что не смог мне ответить, – пожимаю плечами.

– Ясно. Причиной что послужило?

– Девушка, – говорю правду. – Он приставал к моей девушке, применял физическое насилие.

– Свидетели сказали, там девушки не было.

– Она забежала в клуб до всего. Он этим же утром приезжал и угрожал ей, а до этого даже… – Ком в горле встает, но мне приходится выдавить из себя эти слова: – Даже бил. Получил за дело, отрицать я не буду, каяться тоже. Мало ему…

– Бил девушку твою, говоришь? – Киваю. – А что ж она к нам не пришла заявление написать, раз бил? – слышу в голосе скептицизм. Ясно. Не верит, ожидаемо тоже. Прорвемся и без его веры.

– Боялась, очевидно. Он полный придурок, вы бы хоть поговорили с ним, по нему же видно!

– Да говорили мы, товарищ Воронцов! И вот дело-то такое: потерпевший утверждает, что вы у него девушку увели. Точнее, невесту! И что избили его, когда он хотел с ней поговорить.

– Чушь собачья, – откидываюсь на спинку стула. – Они расстались до того, как мы встретились. И как раз из-за того, что он ее ударил! У нас вообще как, домашнее насилие наказуемо или он так и будет дальше на свободе ходить и представлять опасность для всех девушек? В ту сторону вы поработать не пробовали?

Злюсь и психую, явно говорю много лишнего, того, чего не стоило бы в моей ситуации. Но просто зла не хватает, особенно когда снова думаю о том, что он поднимал на нее руку…

– Поговори мне тут еще! – рявкает он. – Телефон сдал и иди в камеру, посиди, умник. Работать меня еще поучи…

Молча достаю телефон из широких карманов шорт, хотя с наручниками сделать это проблематично, кидаю на стол. Меня отводят в камеру временного содержания, или она называется как-то иначе… Я не соображаю опять же, но вроде как тут до пятнадцати суток просидеть можно.

Но есть одно «но» – у меня нет столько времени.

– Зовут-то вас как? – спрашиваю, оказываясь внутри камеры. Какая тут вонь… Протягиваю руки, снимают наручники. Какой смысл надевать был вообще?

– Капитан Гришин.

– Товарищ капитан, а позвонить-то можно?

– Нельзя.

– А сообщение написать?

– Я сказал: нельзя! Сидишь и молчишь в тряпочку, понял?

Да уж… Влипли мы, кажется, Царева моя. Но прорвемся. Обещаю тебе.

Яна

Странная решительность вытесняет из моего организма весь страх, хотя поводов бояться у меня очень и очень много. Бесконечно хочется позвонить маме и поплакать, но я просто банально не смогу адекватно объяснить, что происходит, так как о приезде Андрея она пока ничего не знает. Плюс ко всему она точно все сразу расскажет тете Лене, а пугать ее тем, что сына забрали в тюрьму, я точно не буду. Я идиотка, конечно, порой, но не настолько.

Именно поэтому я пишу девчонкам в чат еще по пути домой и прошу приехать, ставя пометку, что ситуация sos.

У нас есть такое кодовое слово в чате, и если оно вдруг звучит, то каждая из нас бросает все, чем бы ни занималась, и летит к той, кто отправил клич. Сейчас, я уверена, именно эта ситуация. Без их поддержки и помощи мне точно не справиться. Какой бы решительной я ни была, страх и опасения все равно затуманивают мысли, поэтому мне очень нужны еще четыре разумных головы.

Прибегаю домой быстро, как-то странно себя ощущаю… Словно тут кто-то был, но никто ведь не мог, правда? От греха подальше проверяю все комнаты, заглядываю даже в шкаф и под кровать и выдыхаю, только когда не нахожу никаких следов чужого присутствия. Кажется, у меня уже паранойя на фоне всего происходящего… Срочно нужна горячая ванная, чтобы смыть с себя всю жуть и начать думать, что нужно делать.

Мира приезжает первой, потом Катя с Давидом и Аля с Юлей. Все взволнованы, и я ничуть не меньше, а когда рассказываю, что случилось, они и вовсе от шока открывают рты.

– Да как он вообще посмел пойти в полицию после всего, что творил с тобой? – спрашивает Аля.

– Ну вот так, – вздыхаю. – Он же не дружит с головой явно.

– Малышка, – говорит Катя, обнимая меня за плечи, – тебе тоже нужно пойти в полицию. Написать заявление и увидеться с Андреем.

– А что я туда пойду, Кать? У меня даже доказательства ни одного нет, что что-то было.

– Ну как нет? – хмурится Мира. – У нас есть переписка! И в ней есть видео, где ты зареванная просишь нас тебе помочь, потому что тебя ударил Марк. Не супер, конечно, но уже что-то! По крайней мере они должны будут его допросить, а он там наверняка покажет всем свою сущность, что полный урод.

– Думаете, да? – кусаю губы. – Думаете, это что-то даст? Я готова на все! Главное, чтобы это никак не навредило Андрею.

– Ты о том, чтобы тебе ничего не навредило, подумай, дорогая моя, – закатывает глаза Мира. – Он-то мужик взрослый, разберется. А ты?

– И я разберусь, – киваю решительно. – Тем более что Андрей, кажется, ему руку сломал. Так что если что, с одноруким-то я точно справлюсь.

– Но лучше мы будем держаться вместе, да? – улыбается Юля. – Просто чтобы все точно было хорошо.

– Да, – вздыхаю. – Когда идти писать заявление? Прямо сейчас?

– Давай завтра? – предлагает Мира. – Есть у меня ощущение, что этот му… Марк может как раз ожидать сегодня чего-то подобного. А если поджидает где-то? Нет-нет, надо пытаться остерегаться любой возможной опасности!

– Боже, у меня ощущение, что я в каком-то фильме, – признаюсь подругам.

– Жаль, что не в порно, да?

– Есть такое… – вздыхаю. – Ладно, завтра так завтра. У нас с вами тренировка сегодня. Не будем отменять?

– Как ты хочешь. Мы, если что, готовы драться за тебя с кем угодно.

Улыбаюсь и обнимаю своих девчонок. Лучшие люди, что достались мне в жизни. Очень жаль, что им приходится видеть столько моих проблем, но мне приятно, что они всегда рядом.

Пишу Андрею несколько сообщений о том, что чувствую. Понимаю, что, скорее всего, он их не прочитает и уж точно не ответит, но мне так хочется сейчас, я так чувствую…

Мы очень много обсуждаем всю ситуацию с девочками, придумываем разные варианты событий. Мира предлагает найти Марка и закопать где-нибудь в лесу, а милая Аля вдруг перестает быть милой и говорит, что если мы выкинем его из окна, то все можно будет выставить как самоубийство.

Конечно, ничего подобного мы делать не будем и вообще хотим как можно более мирным способом решить ситуацию, но на самом деле Марк перешел все границы, и мысли о том, как прекрасен был бы мир без его присутствия, посещают нас все чаще и чаще.

Вечером мы уходим на тренировку, чувствую, как на улице все равно сковывает страх, даже несмотря на присутствие всех девочек рядом. Я постоянно оборачиваюсь, но, к счастью, никого не нахожу.

Мне безумно страшно за Андрея, хочется выть от всего происходящего, но распускать сопли и просто плакать сейчас точно нельзя. Нужно собрать все силы в кулак и быть той, кто сможет переступить через все и решить все проблемы.

Все это время Андрей был рядом со мной. Он столько раз спасал меня в Испании, он столько силы и веры в меня вложил! Даже когда я улетела, я чувствовала, что он рядом. Только благодаря ему я не поддалась на провокации Марка снова, потому что уже знала, какими могут быть отношения и мужчины. И потом, когда прилетел… Он спасал меня раз за разом, и, кажется, теперь моя очередь пришла ему помочь.