Музыка вновь полилась — медленная, чувственная, полная томления. Адам, не говоря ни слова, повернулся к Ивелли, сделал ей небольшой, но изящный поклон и протянул руку. Она, улыбаясь, положила свою ладонь в его.

Он ввел ее в центр зала, где уже кружились другие пары, и обнял за талию. Его рука была твердой и уверенной, а ее легла на его плечо. Они не говорили, просто смотрели друг другу в глаза, двигаясь в такт музыке. Адам вел ее плавно, почти невесомо, как будто она была хрупким сокровищем, которое вот-вот улетит. Он притянул ее чуть ближе, и ее щека коснулась его. Она закрыла глаза, вдыхая запах — дорогой парфюм смешался с родным ароматом кожи.

— Ты невероятно красива сегодня, — прошептал Адам ей на ухо, и его губы едва коснулись мочки.

— А ты очень галантен, — так же тихо ответила девушка, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Этот танец был их миром. Шум праздника отступил, остались только они и музыка.

Когда медленная мелодия сменилась зажигательной, настроение мгновенно переключилось. Адам, не отпуская ее руки, с разбегу повел ее в быстром, озорном танце. Они смеялись, пытаясь повторить сложные па, путались в ногах, и мужчина, притворно падая, крутил ее вокруг себя. Их смех сливался с общим весельем. В порыве эмоций он наклонился и поймал ее губы в стремительном, сладком поцелуе, под одобрительные возгласы окружающих.

И вот, когда веселье достигло апогея, Адам хлопнул в ладоши, призывая к тишине.

— У нас с Ивелли есть небольшой, очень специфический подарок для молодоженов! — провозгласил он, и в его глазах плясали чертики.

Ивелли, сияя, подошла к столу и с помощью официанта внесла тот самый, знакомый сверток, заботливо завернутый в несколько слоев бумаги. Она с торжествующим видом поставила его перед Джейком и Эммой.

— Мы долго думали, — с пафосом начала Ивелли, — что может символизировать прочность брачных уз, плодовитость и… э-э-э… экстраординарный подход к жизни.

— И мы это нашли! — закончил Адам, срывая упаковку.

На стол, под общий вздох изумления и смеха, покатилось огромное, кремово-белое страусиное яйцо.

— Это… это что?! — выдавил Джейк, глаза его стали круглыми, как блюдца.

— Наше общее сокровище, — серьезно сказал Адам. — Добытое в честном… ну, почти честном… бою. Пусть оно символизирует, что ваша семейная жизнь будет такой же уникальной, крепкой и полной неожиданных приключений.

— И мы очень надеемся, — добавила Ивелли, с трудом сохраняя серьезность, — что оно еще не протухло.

Зал взорвался хохотом. Эмма, хохоча, упала на плечо Джейку, а тот, трясясь от смеха, осторожно потрогал яйцо пальцем.

— Ребята, это самый лучший и самый дурацкий подарок в моей жизни! — проревел он. — Обещаю, мы найдем ему самое почетное место в доме!

Праздник продолжился с новой силой. Адам и Ивелли, держась за руки, смотрели на веселящихся друзей, на счастливых молодоженов, на свое странное, смешное яйцо в центре стола. Они были частью этого хаоса, музыки, всеобщего ликования. И в этом веселье было их тихое, личное счастье.

Эпилог

Эпилог

Три дня пролетели как один миг, насыщенный смехом, уютными завтраками на солнечной веранде и тихими вечерами, когда они вчетвером сидели на террасе, вспоминая старые истории и строя планы на будущее. Но пора было возвращаться к своей жизни. Вернее, начинать новую.

Утром, за кофе, Адам отодвинул свой телефон с открытым сайтом авиакомпании.

— Знаешь, — сказал он, глядя на Ивелли. — Мне почему-то не хочется садиться в самолет.

Она подняла на него взгляд, и в ее глазах он увидел то же самое — легкую тоску по дороге, но на этот раз — тихой, мирной и принадлежащей только им.

— «Бэтмобиль» заскучал без своего экипажа, — улыбнулась она. — И, признаться, я бы не прочь снова увидеть то поле со страусами. Уже в качестве законопослушных туристов, разумеется.

Решение было принято легко и естественно, как будто другого варианта и не существовало. Они поедут назад той же дорогой. Но это уже была бы совсем другая история. Не побег от прошлого, а неспешное путешествие в общее будущее. Без спешки, без ссор, с возможностью остановиться на каждом понравившемся месте и просто быть вместе.

Прощание на пороге было теплым и светлым, без слез и драмы.

— Вы просто не хотите расставаться с нашей гостеприимной землей, — с шутливой строгостью сказала Эмма, поправляя воротник Адаму с материнской заботливостью.

— Или с нашим холодильником, — добавил Джейк, сжимая друга в медвежьих объятиях. — Береги себя, братан. И ее.

— Обещаю, — серьезно ответил Адам, хлопая его по спине.

Потом Джейк обнял Ивелли, приподняв ее, как перышко.

— А ты присматривай за этим художником. Чтобы не рисовал на салфетках в забегаловках вместо того, чтобы есть.

— Постараюсь, — рассмеялась она.

Эмма подошла к Ивелли последней. Они обнялись крепко, по-сестрински.

— Я так за вас рада, — прошептала Эмма ей на ухо. — По-настоящему. Ждите нас в гости скоро. Очень скоро.

— Мы снимем студию побольше, — так же тихо ответила Ивелли. — С местом для гостей.

Они сели в «Бэтмобиль», который за три дня отдохнул и, казалось, с нетерпением ждал новой дороги. Адам повернул ключ зажигания, и мотор отозвался уверенным рычанием. Через открытые окна были видны улыбающиеся лица Джейка и Эммы, машущие им руками.

— До скорого! — крикнул Джейк.

— Не задерживайтесь! — добавила Эмма.

Адам тронулся с места, и они медленно поехали по тихой улочке, оставляя позади дом, полный любви и счастья. Они были одни, но одиночество это было легким и желанным. Впереди лежали сотни миль асфальта, знакомые и незнакомые пейзажи, ночи в мотелях и палатках, разговоры под звездами и молчаливое понимание.

Ивелли положила руку на его плечо, а он накрыл ее своей ладонью.

— Пора домой, — сказал он, глядя на дорогу.

— Мы уже дома, — мягко поправила она, глядя на него.

И «Бэтмобиль», везущий их уже не через войну, а через мир, уверенно покатил навстречу восходящему солнцу, олицетворяя собой не конец пути, а его новое, самое главное начало.

Конец